Первое правило волшебника

– Любой мужчина подпрыгнул бы от радости, доведись ему остричь волосы Исповеднице.
– Только не тот, кого ты видишь перед собой. Он – твой друг.
Кэлен рассеянно кивнула.
– Ей сейчас, наверное, холодно. У нее даже нет одеяла.
– У нее и еды нет, кроме этой буханки, которую она по какой-то причине так бережет, что предпочитает голодать.
Кэлен улыбнулась:
– Она съела больше нас двоих. Хоть не на пустой желудок ушла. Но, Ричард, когда она придет в Хорнерз-Милл…
– Она не пойдет туда.
– Но ведь там у нее бабушка.
– Да нет у нее никакой бабушки… Когда я сказал, что ей нельзя идти в Хорнерз-Милл, где, по ее словам, у нее живет бабушка, она и глазом не моргнула. Только сказала, что пойдет куда-нибудь еще. Она и не побеспокоилась, что там случилось, почему нельзя к бабушке. Она даже не возразила. Девочка от кого-то убегает.
– Убегает? Может, от того, кто так хлестал ее по рукам?
– И по спине тоже. Когда я дотрагивался до ее спины, она дергалась, хотя ничего не говорила. – Во взгляде Кэлен выразилось сострадание. – Она, по-моему, бежала от того, кто так обкорнал ее.
– Ты думаешь?
– Это было сделано, чтобы пометить ее, словно собственность. Никто никому не станет так обрезать волосы, если только не хочет оставить знак, особенно здесь, в Срединных Землях, где люди уделяют волосам столько внимания. Это как клеймо чьей-то власти над ней. Вот я и решил постричь ее ровно, чтобы избавить от этого.
– Так вот почему она была так счастлива, когда ты это сделал, – прошептала Кэлен.
– Но дело не только в ее бегстве. Она лжет, как заправский игрок. Легкость, с которой она лжет, очевидно, вызвана крайней необходимостью.
Кэлен вновь посмотрела на него.
– Какой же?
– Не знаю. Но это как-то связано с ее буханкой.
– С буханкой? Ты серьезно?
– У нее нет ни башмачков, ни плаща, ничего нет, кроме куклы. Это ее сокровище, но все же она разрешила нам потрогать куклу. Но она не позволила нам даже дотронуться до буханки. Я не очень хорошо разбираюсь в здешней магии, но у меня на родине хлеб для девочек – ценность не большая, чем кукла, и я думаю, здесь едва ли иначе. Видела, как она на тебя посмотрела, когда ты протянула руку к буханке? Будь у нее нож, она, пожалуй, попыталась бы ударить тебя.
– Ричард, неужели такое может быть с маленькой девочкой? Неужели этот хлеб может представлять для нее такую ценность?
– А разве не ты сказала, что она съела больше, чем мы вдвоем? Я даже Зедда вспомнил. Объясни, почему она, полуголодная, не откусила ни кусочка от этой буханки? Тут что-то важное, и хлеб играет здесь главную роль.
– Так мы пойдем за ней? – спросила Кэлен, сделав шаг в его сторону.
Ричард почувствовал, как клык у него на груди налился тяжестью. Он глубоко вздохнул и выдавил:
– Нет. Как говорит Зедд, ничто никогда не дается легко. Чем мы можем оправдать то, что станем охотиться за девочкой, пытаясь разгадать загадку хлеба, если Рал в это время охотится за шкатулкой?
Кэлен взяла его руку в свою, разглядывая ее.
– Ненавижу способность Даркена Рала держать нас на крючке. – Она сжала его руку. – Мы слишком быстро привязались к девочке.
Ричард слегка обнял ее.
– Да, это правда. Она умненькая девочка. Надеюсь, она найдет то, что ищет, и будет в безопасности. – Отпустив Кэлен, Ричард пошел к сосне за вещами. – Пора идти.
Не хотелось думать о том, в какой опасности они, возможно, оставляют Рэчел и насколько та беззащитна. Надо было поскорее уйти подальше. Они углубились в дремучий лес и из-за быстрой ходьбы не замечали холода.
Прежде, когда Ричард был проводником, его раздражала паутина на лесных тропах. Сейчас он даже радовался ей, считая пауков своими защитниками и мысленно благодаря их каждый раз, когда на пути попадалась паутина.
Около полудня они остановились на привал у камней, омываемых ледяным потоком. Ричард ополоснулся холодной водой, чтобы освежиться после трудного пути. Пообедали они всухомятку, наскоро, и продолжили путь. Он все старался не вспоминать о Рэчел и всякий раз ловил себя на том, что продолжает думать о ней. Он видел, что и Кэлен о чем-то напряженно думает, оглядываясь по сторонам. Один раз он спросил, как она считает, правильно ли они поступили? Кэлен не поинтересовалась, в чем именно, она только спросила, сколько времени, по его мнению, уйдет на то, чтобы догнать девочку. Ричард сказал, что дня два, в лучшем случае – день. Двух дней, по мнению Кэлен, они не могут себе позволить. Его это удовлетворило. Вечерело. Солнце село за дальней горой хребта Ранг-Шада. Наступили сумерки, и ветер улегся. Ричард отвлекся от мыслей о Рэчел, сосредоточившись на поисках безопасного пути в Тамаранг.
– Помнишь, Кэлен, Зедд говорил, чтобы мы с тобой держались подальше от Даркена Рала, потому что бессильны против его власти?
– Да, он так говорил, – отозвалась Кэлен.
– А Шота говорила, что шкатулка недолго останется у королевы. – Ричард нахмурился.
– Ну, может, она хотела сказать, что шкатулкой скоро завладеем мы.
– Нет. Она предупреждала, что мы должны торопиться. Что, если Даркен Рал уже здесь?
Кэлен обернулась и посмотрела на него, а потом подошла поближе:
– Ну и что тогда? У нас все равно нет другого выхода. Я пойду в Тамаранг. Хочешь подождать меня здесь?
– Конечно, нет! Я только хочу, чтобы мы понимали, на что идем: он может быть здесь.
– Я сама давно думаю о том же.
Он помолчал с минуту, потом спросил:
– И что ты решила? Что будем делать, если Даркен Рал там?
Кэлен посмотрела на дорогу.
– Если он там, то мы скорее всего погибнем.
Ричард замедлил шаг, а она пошла вперед, не поджидая его.
В лесу становилось все темнее, закат догорал. Тропа вела теперь к реке Каллисидрин. Временами они теряли реку из виду, но слышали, как шумит бурая вода. Ричард все никак не мог отыскать приют-сосну. Уже стемнело, и он оставил надежду найти убежище до ночи. На безопасном расстоянии от дороги, у подножия холма, он обнаружил расколотый камень. Место это было со всех сторон окружено деревьями, и он счел убежище надежным, пусть и под открытым небом.
Луна уже стояла высоко, когда Кэлен поставила на огонь мясо, а Ричард, к своему удивлению, обнаружил, что в ловушку раньше, чем он ожидал, попались два кролика, которые тоже пошли в котелок.
– Ну, тут хватит еды, даже чтобы накормить Зедда, – заметила Кэлен.
Не успела она это сказать, как в свете костра они увидели старика, который остановился рядом, подбоченясь. Волосы его были растрепаны, одежда местами порвана.
– Я проголодался! – заявил он. – Давайте поедим.
Ричард и Кэлен в изумлении вскочили на ноги. Старик с неменьшим удивлением увидел, что Ричард схватился за меч. Не отходя от костра, Ричард сделал выпад мечом в его сторону.
– Что это значит? – спросил старик.
– Отступи, – приказал Ричард и пошел на старика, держа в руке меч, оттесняя к деревьям, с которых Ричард не сводил глаз.
– Могу я спросить, что это ты делаешь, мальчик мой?
– Ты уже однажды звал меня, в другой раз я тебя видел, но оба раза это был не ты. Я не хочу, чтобы меня одурачили в третий раз. Пройди-ка между вон теми двумя деревьями.
– С какой стати? – возмутился старик. – Вложи меч в ножны, мой мальчик.
– Если ты не пройдешь между этими деревьями, меч вместо ножен войдет в тебя, – ответил Ричард сквозь зубы.
Старик, удивленно подняв брови, двинулся под конвоем Ричарда через кустарник. Бросив мгновенный взгляд назад, он прошел между деревьями – и паутина разорвалась. Ричард радостно улыбнулся.
– Зедд, неужели ты?
– Я, провалиться мне на этом самом месте! – ответил Зедд, уставясь на него одним глазом.
Ричард вложил меч в ножны и бросился обнимать старого друга, едва не задушив его.
– Зедд! Я так рад тебя видеть!
Зедд едва дышал. Ричард отпустил старика, поглядел на него, сияя, и стиснул снова.
– Страшно подумать, – заметил Зедд, – что было бы, если бы, увидев меня, ты обрадовался еще больше.