Первое правило волшебника
– Да, – кивнул он. – Если у тебя неприятности, стоит только рассказать о них куколке, и она все с тебя снимет. Она волшебная. Попробуй!
Едва дыша, Рэчел протянула руку и бережно взяла куколку. Она прижала куклу к груди, потом медленно отстранила и поглядела на ее лицо. На глазах Рэчел были слезы.
– Принцесса Виолетта говорит, что я уродина, – пожаловалась она. Куколка улыбнулась. Рэчел так и раскрыла рот.
– Я люблю тебя, Рэчел, – сказала куколка тоненьким голоском.
Девочка сначала застыла от удивления, потом радостно засмеялась и стала обнимать и целовать куколку. Она смеялась, прижимала куколку к груди и покачивала ее.
Вдруг Рэчел вспомнила, протянула куколку волшебнику и отвернулась.
– Мне нельзя играть с куклами. Принцесса так сказала. Она сказала, что, если у меня будет кукла, она бросит ее в огонь.
Рэчел говорила с трудом, мешал комок в горле.
– Хорошо, я подумаю, – сказал волшебник, погладив бороду. – Где ты спишь?
– Обычно я сплю в спальне принцессы. Принцесса запирает меня на ночь в сундук. По-моему, это гадко. А иногда, если принцесса говорит, что я плохо себя вела, она выгоняет меня на ночь из замка, чтобы я спала под открытым небом. Ей самой кажется, что так еще хуже, но мне так больше нравится. У меня есть одно тайное место, приют-сосна, там я и сплю. А сосны ведь не запираются. Так что я чувствую себя даже свободнее. Иногда бывает довольно холодно, но я собрала много соломы и зарываюсь в нее, чтобы согреться. Утром я возвращаюсь рано, пока принцесса не послала за мной стражу, и мой тайничок еще никто не нашел. Я боюсь, про него узнают. Тогда скажут принцессе, и она перестанет выгонять меня.
Волшебник слегка коснулся руками лица Рэчел, отчего ей стало очень приятно.
– Милое дитя, – прошептал он, – я могу помочь этому горю. – Глаза его стали влажными от слез. Рэчел и не знала, что у волшебников тоже бывают слезы. Затем он снова улыбнулся своей милой улыбкой. – Я кое-что придумал. Ты знаешь парадные сады?
Рэчел кивнула:
– Я прохожу через них, когда иду к своей сосне. Принцесса заставляет меня выходить вечером через ворота во внешней стене, за садом. Она не хочет, чтобы я шла через передние, мимо людей и магазинов, боится, как бы кто-нибудь не пустил меня переночевать. Она говорит, что мне нельзя на ночь идти в город или на фермы. Мне следует в наказание идти в лес.
– Ну вот, – сказал волшебник, – как пойдешь садом по главной аллее, там по обе стороны – вазоны с желтыми цветами. Я спрячу твою куклу в третьем вазоне справа. Я накину на нее сеть волшебника, и, кроме тебя, ее никто не найдет. – Он взял куколку, и та снова исчезла в складках его одеяния. – В следующий раз, когда тебя выгонят на ночь, пойдешь туда и найдешь куклу. А потом можешь отнести ее в свое убежище в приют-сосне, где никто ее не найдет и не отнимет. Вдобавок я оставлю тебе волшебную огневую палочку. Если ты сложишь из хвороста небольшой костер, а потом дотронешься до него волшебной палочкой и скажешь: «Гори!», хворост загорится, и ты сможешь согреться.
Рэчел бросилась обнимать волшебника, а он гладил ее по спине.
– Спасибо тебе, волшебник Джиллер!
– Когда мы с тобой одни, ты можешь называть меня просто Джиллер, как все мои добрые друзья.
– Огромное тебе спасибо за куколку, Джиллер. Ни от кого я еще не получала таких чудесных подарков. Я буду изо всех сил беречь ее. А сейчас я должна идти. Мне надо на кухню отчитать поваров по приказу принцессы. Потом мне надо присутствовать при том, как принцесса ест. – Она улыбнулась. – А еще мне надо придумать, что сделать плохого, чтобы принцесса меня выгнала.
Волшебник от души рассмеялся, и глаза его стали веселыми. Джиллер помог открыть тяжелую дверь и запер ее за девочкой, а потом вернул ей ключ.
– Я очень надеюсь, что мы с тобой еще поговорим, – сказала она.
– Конечно, Рэчел, – улыбнулся он. – Я уверен в этом.
Она помахала волшебнику рукой и побежала по пустому коридору, счастливая, как еще никогда в этом замке.
Ей предстоял долгий путь по каменным лестницам и коридорам, устланным коврами, через большие залы с гобеленами, изображавшими рыцарские турниры, с обитыми бархатом стульями и бархатными портьерами, мимо похожих на каменные изваяния стражников у великолепных дверей и солдат, марширующих в коридорах по двое, мимо слуг, снующих туда-сюда с бельем, подносами или ведрами для мытья полов. Путь этот вел вниз, в дворцовую кухню.
Но никто из стражников или слуг не удостоил Рэчел внимания, хотя она не шла, а бежала. Все знали, что Рэчел – игрушка принцессы Виолетты, и все много раз видели, как она бегала по замку по поручениям принцессы.
Когда Рэчел наконец появилась на кухне, она задыхалась от долгого бега. Там суетились помощники поваров с тяжелыми мешками, большими горшками или вытащенными из печи горячими противнями, стараясь не налететь друг на друга. Некоторые рубили что-то на высоких столах или колодах, и она не видела что. Повара орали на поварят, те по их приказу меняли сковороды и кастрюли. Постоянно постукивали ложки, которыми мешали еду, шипело масло на сковородах, в кастрюлях с луком, чесноком и пряностями, и стоял страшный гвалт от того, что все одновременно что-то кричали. От чудесных кухонных запахов у Рэчел даже закружилась голова.
Она было дернула за рукав одного из старших поваров, пытаясь сообщить, что она – от принцессы, но тот был занят спором с другим поваром и сказал, чтобы Рэчел где-нибудь посидела, пока они закончат. Она присела рядышком на табурет возле печи, прислонившись спиной к горячим кирпичам. Здесь так вкусно пахло, а Рэчел была такой голодной! Но она знала, что, если попросить еду, будут неприятности. Старшие повара, стоя над большим горшком, размахивали руками и кричали друг на друга. Вдруг горшок свалился на пол и с грохотом разбился. По полу растеклась светло-коричневая жидкость. Рэчел вскочила, чтобы ей не обожгло босые ноги. Повара замерли, лица их стали такими же белыми, как их халаты.
– Ну и что нам теперь делать? – спросил повар пониже. – У нас ведь больше нет снадобий, присланных отцом Ралом.
– Подожди-ка, – ответил длинный, – дай подумать.
Он тронул рукой лоб, потом обхватил лицо руками, издав чмокающий звук. Наконец поднял обе руки над головой.
– Ура, придумал! Дай-ка мне другой горшок, да держи язык за зубами. Может, нам еще удастся сохранить головы. И давай сюда другое снадобье.
– Какое? – заорал низенький повар, побагровев.
Длинный наклонился к нему:
– Коричневое!
Рэчел наблюдала, как оба суетились, доставали что-то, подливали, подбавляли, помешивали и пробовали. Наконец они заулыбались.
– Славно, славно. Это, я думаю, подействует, – сказал длинный.
Рэчел, осторожно ступая по мокрому полу, подошла к нему и дернула за рукав.
– Ты? Ты еще здесь? Чего тебе надо? – закричал он.
– Принцесса Виолетта велела больше не пересушивать жаркое, иначе она попросит королеву, чтобы вас выпороли, – сказала она, глядя в пол. – Она просила вам это передать.
Длинный посмотрел на нее, потом повернулся к низенькому, погрозив пальцем:
– Я же говорил! На этот раз, смотри, отрезай ей из середины, да не перепутай тарелки, не то мы оба кончим на плахе! – Он снова посмотрел на девочку. – А ты ничего не видела! – сказал он, показывая туда, где стоял горшок.
– Вы хотите, чтобы я никому не говорила, как вы это делали? – спросила Рэчел, несколько смутившись. Она пошла назад по мокрому полу на цыпочках. – Я никому не скажу, обещаю. Я не люблю, когда эти, с кнутами, делают людям больно.
– Постой-ка, – окликнул ее повар. – Рэчел, кажется?
Она обернулась, кивнула.
– Иди сюда.
Рэчел нехотя вернулась. Повар взял большой нож, она было испугалась, но он повернулся к блюду на столе и отрезал большой сочный кусок мяса. Она еще никогда не видела такого хорошего, большого куска вырезки, во всяком случае, не видела так близко. Такое мясо ели только королева и принцесса. А повар вручил этот кусок ей.