На исходе лета
— С каждым днем я понимаю тебя все лучше, Господин. Если мне позволено будет сказать, не проявляя непочтения к твоему дедушке, то Слово сегодня яснее говорит через тебя, чем когда-либо — через Господина Руна.
Люцерн улыбнулся от удовольствия, но затем возразил, словно из скромности:
— Но без его трудов нашу задачу было бы трудно сегодня выполнить. Твое дело — помочь мне в том, чтобы новые сидимы поняли наши намерения. Клаудер, Мэллис, Слай и другие завоюют под моим предводительством власть, но духовная власть — вот в конечном счете наша истинная задача. Когда каждый крот познает власть Слова, поверит в него и почувствует к нему любовь — только тогда наконец умрет Камень. Это нелегко сделать, но разве я не прав, полагая, что такова наша конечная цель и достижение ее будет величайшим триумфом?
— Ты прав, Господин, — прошептал Терц успокаивающим тоном.
В такие минуты движения Люцерна становились резкими, взгляд — пламенным, он не выносил возражений, так что только очень отважный крот мог возражать ему. Терц хорошо знал своего Господина.
— У Слова всегда есть решение, — заявил наконец Люцерн, — и оно подскажет мне его. Это моя задача. А теперь скажи мне, Терц, что ты знаешь о «Системных Реестрах» Аффингтона? — Люцерн не сделал паузы перед этим вопросом, но по более спокойному тону Терц понял, что он уже остыл, снова став самим собой. При всем своим опыте общения с Руном, Хенбейн, с другими Хранителями Терц никогда не встречал крота, который так умел бы отрешиться от вопросов, волновавших его минуту назад, и целиком отдаться чему-нибудь другому.
— «Системные Реестры»? — повторил Терц, собираясь с мыслями и улыбаясь от удовольствия служить такому Господину.
— Слай упомянул о них при мне, — нетерпеливо сказал Люцерн.
— Насколько нам известно, в период расцвета Аффингтона было заведено, чтобы каждый крот-летописец отправлялся в кротовий мир и возвращался с отчетом о системах, в которых побывал. Эти отчеты и составили великие архивы, или «Системные Реестры», которые хранились в Священных Норах. Библиотеку раз громили воины Госпожи Хенбейн, что, возможно, было недальновидно.
— Весьма недальновидно, должен сказать. Для чего использовались эти архивы?
Терц с удивлением взглянул на него:
— Конечно для управления, хотя кроты-летописцы не назвали бы это так. Благодаря подобным «Системным Реестрам» целые поколения кротов-летописцев узнавали историю и нравы каждой системы и, таким образом, могли судить, как действовать наилучшим образом, когда возникнут проблемы.
— Эта информация и нам бы пригодилась, — раздраженно заметил Люцерн. — А не следует ли нам теперь сделать то же самое?
— В некотором смысле мы это и делаем. Отчеты сидимов сохраняются, и их накопилось немало за прошедшие века. Правда, до Руна записи вели нерегулярно, и они были очень краткими.
— Если ты имеешь в виду записи, которые я видел в Верне, то они совершенно бесполезны, Терц. Мы можем и лучше. Если мы хотим сплотить силы, которые имеем, и поддерживать их в хорошем состоянии, то должны справиться лучше. Невозможно править без знаний. Мы создадим Записки Систем, которые не уступят никаким «Системным Реестрам». Сидимы, отправляющиеся в путешествия, будут вдохновляться тем, что их отчеты составят часть Записок, необходимых для окончательной победы Слова.
— Где они будут храниться?
— В Верне. И только в Верне. Господин, который контролирует такой архив, сосредоточит в своих лапах огромную власть для Слова. Праздные сидимы получат, таким образом, занятие. Кроме того, у нас появится возможность давать нескончаемые задания тем сиди-мам, которыми мы недовольны. Это будет очень удобно для нас.
Терц кивнул.
— Мы со Слаем займемся этим, — сказал он.
Вот таким образом в осенние годы сентября и раннего октября разрабатывалась стратегия великого похода Люцерна и обеспечивался его успех. Делая все терпеливо и методично и до поры до времени не злоупотребляя насилием, Люцерн укреплял свою власть, в то же время все больше узнавая о кротовьем мире.
К середине октября большинство новых сидимов, посланных с заданием составить отчеты, возвратились в Кэннок, и суть их отчетов была доведена до Люцерна и Хранителей. Хотя на некоторые ключевые вопросы пока что не было дано ответов и Люцерну еще надо было встретиться с Гиннеллом, а также узнать правду о Вайре, он инстинктивно ощущал, что пришла пора дать более конкретное и объединяющее задание. Он знал, что скоро придет зима и, если он хочет, чтобы сидимы добрались до пунктов назначения с новыми поручениями, нельзя терять время. К тому же сидимы начали проявлять беспокойство, так как все знали про новые задания и большинство жаждало отличиться.
Люцерн был склонен действовать быстро, а Терц призывал его к осторожности.
— Подожди вестей от Клаудера и возвращения Мэллис. Они прошли обряд посвящения вместе с тобой и тоже захотят участвовать. А Гиннелл… ему может показаться, что его игнорируют, если он узнает, что сидимы отправились в путь без консультации с ним, особенно если дело касается гвардейцев.
— Ты прав, — неожиданно согласился Люцерн. — Я переутомился. Я дам им еще немного времени. Почему Мэллис до сих пор не вернулась?
— Тебе не хватает ее, Господин? — спросил Терц.
— Да, Терц. Но ведь она твоя дочь — разве ты не боишься за нее? У нее опасное задание.
— Я верю Слову, Господин. Я знаю, оно защитит ее.
— Я тоже верю в это. Но я устал, и Кэннок начинает меня утомлять. Отчеты, опросы, планирование… Я покину его на время. Ты займешь мое место.
— Но, Господин… — начал Терц, сильно встревоженный. До сих пор Люцерн никогда не находился вдали от своего Наставника, и тот всегда мог его контролировать. Кроме того, Терца не привлекала идея абсолютной власти.
— У меня возникла необходимость снова найти Слово, — спокойно сказал Люцерн. — А где же Слай? Гвардеец, позови его!
Торопливо вошел Слай, который всегда был где-то рядом.
— Да, Господин? — спросил он.
— Я ненадолго покину Кэннок… — На лице у Слая появилось то же выражение тревоги, что у Терца, и Люцерн громко рассмеялся. — Я буду в безопасности! Обо мне позаботится Слово! А теперь слушайте… Наше планирование почти закончено. Когда я вернусь, мы запустим следующие этапы похода. Боюсь, тогда он станет неуправляем, и мы, стоящие во главе, не будем знать ни минуты отдыха. Так что, пока у меня есть время, я поищу свой путь к Слову.
— Конечно, Господин, — с убитым видом сказал Слай.
— Но… — сделал новую попытку Терц.
— А пока что у меня есть задания для тебя и Слая, так что тебе некогда будет беспокоиться обо мне, Хранитель-Наставник. — Люцерн улыбнулся, обратившись к Терцу, как в прежние времена. — Когда вы будете консультировать новых сидимов, то начнете группировать их и гвардейцев в тройки, не говоря о своих истинных намерениях. Каждая группа должна уметь делать записи и сражаться, поэтому хотя бы один в ней должен быть сидимом и один — гвардейцем. Третий может быть либо тем, либо другим, или просто помощником — вы сами решите. Организуйте таким образом всех новых сидимов. Слай уже составил список всех систем согласно их преданности Слову. В каждую систему надо назначить такую тройку. Начните подбирать их, хотя окончательное решение приму я сам по возвращении. Ну вот и все. Если Слову будет угодно, чтобы Клаудер, Гиннелл и Мэллис вернулись, когда меня еще не будет, подробно введите их в курс дела. Я не хочу терять время, когда вернусь.
— Будет сделано, — сказал Терц.
Люцерн поднял когтистую лапу:
— И пусть никто не следует за мной, Терц. Я хочу быть один. Мне не нужен даже Друл. — Терц с виноватым видом переглянулся со Слаем, так как собирался послать вслед Господину надежного гвардейца.
— Я действительно не хочу этого, Терц. Кого бы ты ни послал за мной, я убью его, и будет жаль, — заявил Люцерн своим чарующе прохладным тоном. — Как любому кроту, Господину тоже иногда хочется побыть в одиночестве. Я сейчас же отправляюсь в путь.