Демонология по Волкову. Сноходцы

Внутрь их пропустили без проблем после того, как Леон коротко переговорил с высоким детиной в грязно-белом халате. Должно быть, санитаром. Алиса стояла чуть позади и, о чем они говорили, не слышала. Когда Леон кивнул ей, она вдруг поняла, что не хочет входить. Казалось, если войдет в это устрашающее здание, то уже никогда не выйдет.
Сразу за тяжелой дверью начинался длинный узкий коридор. Как и больница снаружи, он был обшарпанным, грязным и мрачным. Высоко под потолком тускло светили лампочки, где-то далеко капала вода. В воздухе витал странный запах – смесь хлорки, лекарств и чего-то неуловимо тяжелого, будто сама тьма оставила здесь свой след. Санитар довел их до лестницы, указал вперед.
  
– На второй этаж поднимайтесь, первая дверь слева. Там Марина Викторовна вас ждет.
По лестнице поднимались молча. Алиса шла позади, поглядывая на широкую спину Леона, и думала, так ли ему неуютно здесь, как и ей? Или он не обращает внимания на подобную атмосферу? Не слышит гулкого, пугающего эха их шагов? Алиса никак не могла отделаться от мысли, что совсем не знает его, что образ в ее голове оказался ложным, тщательно сыгранным. Она не имеет ни малейшего представления о том, каков на самом деле тот, кого она еще вчера любила.
Мариной Викторовной оказалась высокая худощавая женщина с короткой стрижкой, в очках в темной оправе, за которыми прятались строгие глаза. Нос с горбинкой и длинные острые ногти на руках придавали ей зловещий вид. Идеально отглаженный белый халат не был застегнут, открывая взору истинный наряд ведьмы: глухое, под самую шею черное платье и массивное красное ожерелье на груди. Увидев посетителей, она не стала скрывать недовольства:
– Аркадий Николаевич мне уже звонил, – сквозь зубы процедила она. – Но я не понимаю, чем молодому человеку может помочь колдун.
Последнее слово она произнесла с таким нескрываемым сарказмом, что Алиса поняла: в способности Леона она не верит.
– Боюсь, вам лучше этого и не знать, – высокомерно ответил Леон, пряча руки за спиной. – Ваше дело пустить меня к Северову и не мешать.
Глаза за очками сузились, и Алиса была почти уверена в том, что Марина Викторовна их сейчас выгонит. Табличка «Главный врач» на двери давала понять, что у нее есть такие полномочия. Видимо, она была чем-то сильно обязана начальнику полиции, раз не решилась ослушаться его просьбы даже в такой ситуации.
– Мы были вынуждены дать ему сильные препараты, он не осознает реальность, – не выгоняя, но и не провожая их в нужную палату, заявила главврач. – Он ничего вам не расскажет.
– Я и не говорить с ним пришел, – пожал плечами Леон.
– Только попробуйте тронуть его! – тут же взвилась Марина Викторовна.
Леон устало закатил глаза.
– Уважаемая Марина Викторовна, мое время, как и терпение, на исходе. Поэтому, будьте добры, сделайте то, о чем вас попросил Аркадий Николаевич. Я вашего подопечного пальцем не трону. Мне просто нужно его увидеть.
Марина Викторовна тяжело задышала, как бык перед корридой, но потом нажала на кнопку на селекторе и сказала:
– Лиза, зайди ко мне.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась молоденькая медсестра. Сначала испуганно попятилась, увидев посетителей, а потом, похоже, узнала Леона. Глаза ее вспыхнули восторгом, на губах появилась глуповатая улыбка.
– Проводи посетителей в седьмую палату, – сквозь зубы процедила Марина Викторовна. – И скажи Марку, чтобы был возле двери на всякий случай.
Лиза кивнула и поманила посетителей за собой. Когда дверь кабинета главврача за ними закрылась, Лиза поторопилась вперед, то и дело оглядываясь на Леона. Алиса почти не сомневалась в том, что в ней борются профессионализм с желанием попросить у него фотографию. Или автограф. Желательно на груди. Наверняка любительница ток-шоу из телевизора. Надо отдать девчонке должное: профессионализм победил. Она подвела их к обшарпанной железной двери с маленьким окошком, возле которой стоял высокий детина в замызганном халате, как брат-близнец похожий на того, что встретил их на улице.
– Марина Викторовна велела их впустить, – с явным страхом в голосе сказала Лиза.
Детина молча кивнул, вытащил из кармана связку ключей, принялся искать нужный.
– Парнишка тихий, – шепотом сказала им Лиза. – Вообще не понимает, где он и что произошло. Но если что, стучите в дверь. Марк вам сразу откроет.
Леон кивнул, а Алиса была уверена, что стучать он не станет. Наверняка у Леона есть способы усмирять бушующих. Если уж он справился с Павлом, когда тот был под воздействием демона, едва ли ему сейчас понадобится помощь здоровенного детины Марка.
Внутри палата выглядела еще мрачнее, чем больничные коридоры. В ней были такие же обшарпанные стены, но окнами комната выходила на север, лампочки не горели, а потому внутри царил полумрак. Из мебели здесь была только железная кровать. Ни тумбочки, ни стула – ничего. На кровати лежал волнистый матрас без простыни, подушка и старое, дырявое одеяло.
Интересно, тут все больные так содержатся или только преступники? Если все, то едва ли кто-то выходит из этих стен. Они точно не лечат.
Молодой человек, которого Алиса не рассмотрела во время ритуала, сидел на кровати, обхватив руками колени, и раскачивался вперед-назад. На нем была серая, в цвет стен, пижама. Старые тапочки лежали на полу. Алисе даже в куртке было зябко, она могла представить, как мерз парень.
На вошедших Павел не посмотрел. Казалось, вообще не услышал ни скрипа открывшейся двери, ни хлопка, когда она закрылась. Только когда Леон подошел ближе и остановился перед ним, Павел перестал раскачиваться и поднял голову. Алиса разглядела на его лице большое красное пятно, похожее на ожог: оно захватывало область левого глаза, немного нос и щеку.
– Ты узнаешь меня? – спросил Леон.
Павел несколько секунд разглядывал лицо Леона, затем неуверенно мотнул головой.
– Почему меня здесь держат? – едва слышно спросил он.
– Ты убил двух человек, – безжалостно припечатал Леон, все так же возвышаясь над ним. Впрочем, сесть здесь все равно было некуда, кроме кровати.
Павел замотал головой.
– Нет, нет! Это неправда! Я никогда бы такого не сделал… Послушайте! – Он вдруг вскочил на колени, схватил Леона за полы пальто. – Послушайте, это какая-то ошибка. Я не мог убить, я обычный кассир. Работаю на фудтраке, еду людям делаю. Учусь на заочном, я никогда бы не смог никого убить.
Леон аккуратно отцепил пальцы парня от пальто, сделал шаг назад, увеличивая расстояние.
– Расскажи о себе подробнее, – велел он. – Только не части.
Алиса взглянула на Леона. Догадалась, что ему нужно это для того, чтобы проще было искать нового исполнителя. Быть может, что-то в рассказе Павла даст им подсказку.
– Ну, мне восемнадцать, работаю, как говорил, на фудтраке. С лета. Учусь на биологическом, на заочке.
– Родители?
– Отца не видел никогда, мамка бедовая. Меня бабка растила, умерла год назад. Я в ее квартире живу теперь.
– Один?
Павел закивал. И в его торопливом рассказе, и в глазах, обращенных на Леона, Алиса видела надежду. Парнишка наверняка рассчитывал, что Леон как-то поможет ему, разберется в несправедливом обвинении, вытащит его из этого отвратительного места. Однако Алиса не испытывала жалости. Она была почти уверена, что парень не играет сейчас, он действительно ничего не помнит и не понимает, что произошло, но жалости к нему у нее не было. Он убил ее подругу. Из-за него Мирослава теперь лежит в деревянном ящике, одетая в белое подвенечное платье, которое никогда не наденет по-настоящему. Алиса не знала, по каким критериям демон выбирает своих жертв, но жалости не испытывала.
  
– Один, – кивнул Павел. – То есть официально с мамкой, но она редко заходит. Когда бабка жива была, и по полгода не являлась, та ей всю печень выедала. Сейчас раз-два в месяц является, не чаще.
– Расскажи про сны, – потребовал Леон дальше.
– Про сны? – растерялся Павел.