Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 7

– У вас курят? – Спросил Фурсов, достав из внутреннего кармана пиджака портсигар.
– Нет. Не курят.
– Ну, может, ради такого особого случая, мы сделаем исключение?
Он извлек сигарету и зажигалку зиппо, со звоном откинул крышку большим пальцем, чиркнул барабанчиком. На сопле зажигалки заплясал робкий огонек.
– Я не вижу в этом случае ничего особенного, – не отступал я. – У нас не курят.
Фурсов сконфуженно улыбнулся. Закрыл зажигалку и убрал сигарету в карман.
– Что вы хотели? У меня много работы, – сказал я.
– Давай так, Летов, – перешел он на ты. – Не буду ходить вокруг да около. Мне нужен Грааль. А вернее, не сам ресторан. Эта забегаловка мне и нахер не сдалась. Мне нужно то, что Кулым хранит в Граале, в своем кабинете.
– Очень интересно.
– Не то слово, – вздохнул Фурсов. – Я надеялся, что то, что мне нужно, получится заполучить, не привлекая к себе лишнего внимания. Надеялся, что ресторан достанется кому-нибудь из этих идиотов, этих родственничков Кулыма. Тогда я мог бы легко пройти внутрь, не вызвать подозрений, и покинуть заведение как ни в чем не бывало.
– Но Кулым завещал Грааль мне, – сказал я.
– Но Кулым завещал Грааль тебе, Летов.
– И что ты, как там тебя?
– Фурсов. Сергей Иванович, – ледяным, как сталь, тоном проговорил шрамированый.
– И что ты, Фурсов, ищешь в Граале?
Фурсов недобро поджал губы. Несколько мгновений он пялился на меня своими маленькими глазками. Потом причмокнул, подался вперед и заговорил:
– Как я уже сказал, я надеялся, что Грааль получится унаследовать кому-нибудь из родственничков Кулыма. Этого не произошло, признаюсь, старик нас переиграл. Я консультировался с адвокатом…
– Настоящим? – хмыкнул я.
– Верно. Настоящим, – помрачнел Фурсов. – И он сказал, что единственный способ оспорить завещание – подать в суд. Это долго, затратно и не надежно. Бог знает сколько времени пройдет, пока мы получим результат. И не факт, что этот результат будет в нашу пользу. Тогда я решил пойти другим путем. Напрямую. Я пришел договориться, Летов. Раз уж ты теперь хозяин ресторана.
– Ну попробуй, – пожал я плечами.
– А ты дерзок для такого молодого паренька, – ухмыльнулся Фурсов. – Если бы я не слышал то, что о тебе говорят в городе, уже бы разбил тебе рожу о стол.
– Значит, то обстоятельство, что ты слышал, не хило так сохраняет тебе здоровье.
Фурсов снова хмыкнул, потом рассмеялся.
– А ты мне нравишься, Витя, – сказал он, утирая слезу. – Очень нравишься. Лучший металл всегда звонко звучит, если по нему хорошенько ударить.
– Не советую тебе пытаться хорошенько по мне ударить.
– Приму к сведению, – посерьезнел Фурсов. – Короче, я работаю на одного очень влиятельного человека из Краснодара. Кого конкретно, мы опустим. Однако я скажу, что у Кулыма с ним, в свое время, были кое-какие дела. И в ходе этого, старик завладел кое-чем, что очень нужно моему работодателю.
– Не тяни. Рассказывай уже.
– В Граале, в кабинете Кулыма, – продолжил мужчина хрипловатым, зловеще низким голосом, – хранится некий пакет документов, который мой работодатель хочет забрать. Вот, собственно говоря, и все. Единственное, что мне нужно – это документы. Я просто хочу попасть в кабинет Кулыма, просто хочу забрать документы и просто хочу уйти. Больше ты меня, Летов, не увидишь. Никогда. Никогда больше не услышишь о моем работодателе.
– И ты рассудил, раз уж я не имею никакого отношения к этим документам, то решу тебе их отдать, – задумчиво сказал я.
– Вот именно. Тогда наша маленькая проблема будет окончательно исчерпана.
– Какого рода документы? – Спросил я.
Фурсов молчал долго. Он просто смерил меня взглядом, потирая уродливый шрам на подбородке.
– Компромат, – решился он. – Кулым был хитер. Он подстраховал себя, прежде чем работать с моим начальством. Но вот, Кулыма больше нет, а документы остались. Мой работодатель очень переживает, что документы окажутся не в тех руках. Что кто-нибудь обнаружит их случайно, или и того хуже, поймет, что ими можно воспользоваться.
  
Значит, что мы имеем? Непонятный хрен из Краснодара говорит мне о документах, к которым я не имею никакого отношения. Кулым мертв, а вместе с ним мертвы и все его старые дела. А старик, по-видимому, вел много интересных дел. Впрочем, разбираться в них у меня не было никакой охоты.
Другое дело, что эти люди, кем бы они ни были, могут быть опасными для меня и особенно Марины. А вот это уже другой разговор. Будет глупо идти с ними на конфликт, если его можно разрешить простым путем. Можно оградить Марину от этих козлов, просто отдав документы.
– Говоришь, ты заберешь бумаги и просто сгинешь?
– Совершенно верно, – Кивнул Фурсов. – Ты меня больше никогда не увидишь, Летов. Клянусь жизнью, если тебя это обнадежит.
Принимая решение, я глянул на Императора. Бульдог разлегся на полу, развратно оттопырил толстую ногу и старательно вылизывал себе яица. Почувствовав, что на него смотрят, пес встрепинулся. Он неуклюже встал, уставившись в меня взглядом своих глаз-бусинок. А потом, вывалив болезненно-темный язык, стал быстро-быстро дышать.
– Кабинет Марата Игоревича закрыт по его распоряжению, – сказала девушка лет двадцати семи-тридцати.
Девушка носила белую блузку и черную юбку-карандаш, подчеркивающую стройность ее шикарных ног.
Всю дорогу, пока мы шили по светлому коридору Грааля к кабинету Кулыма, Фурсов не стесняясь пялился на ее задницу.
– Ключи были у хм… – девушка-управляющая замялась. – У охраны, пока Марат Игоревич не скончался. А потом его люди просто исчезли, и я взяла на себя ответственность за кабинет руководителя.
Девушка вставила ключ в личинку замка. Фурсов, пожирая глазами ее стройный стан, зыкркнул на меня. Подмигнул.
– Ну раз уж вы, Виктор Иванович, станете скоро новым владельцем Грааля, полагаю, вам можно в его кабинет, – девушка обернулась ко мне.
Темно-карие глаза на ее красивом, треугольном лице, загорелись похотливым интересом.
– Это еще не точно, – ответил я. – Возможно, Грааль унаследует моя невеста.
При слове «невеста», девушка неприятно искривила тонкие губы. Правда, эта гримаса почти сразу исчезла с ее лица. Она произнесла со вздохом:
– Ну что ж. Все равно там не должно быть ценных вещей. Думаю, ничего страшного, если вы заглянете.
Она открыла дверь, щелкнула выключателем, и вычурно-багатая люстра под потолком, осветила полноватый кабинет желтым светом.
– Спасибо, – сказал я. – Вы свободны.
– Если понадоблюсь, зовите, – кивнула девушка и исчезла в дверях.
– Видал? – Подмигнул мне Фурсов. – Вот это жопа. Я даже сочувствую, что у тебя есть невеста. Эх… Да и себе сочувствую. У меня ж жена. Правда, жена в любви не помеха, верно?
– Давай быстрее разберемся с этим, – вздохнув, сказала я. – Твои бумажки, должно быть, в сейфе лежат.
Хотя все убранство в кабинете и покрыл слой пыли, видимо, сюда и правда никто не заходил. Казалось, все тут было ровно так, как оставил Кулым, когда попытался бежать от Мамикона.
Даже блокнот на его столе остался раскрытым. Кажется, старик спешил и не дописал в нем записку своим нестройным торопливым почерком.
Большой железный шкаф сейфа стоял у стены, прямо рядом с обширной библиотекой Кулыма.
Фурсов пробежал взглядом запылившиеся корешки книг. Взял какую-то книгу с полки.– Анна Каренина, – пробурчал Фурсов. – А Кулым был романтик.
– Это русская классика, а не бульварный любовный роман, – пояснил я, опускаясь у сейфа.
– Слышал, но не читал, – немного сконфузился Фурсов и вернул книжку на место.
Потом он подошел ко мне. Опустился рядом.
– Пароль знаешь?
– Нет, – признался я, оглядывая круглую ручку лимбового замка. – Откуда бы?
– Мля… Так на кой черт ты меня сюда притащил?!
Фурсов встал, зло выругался матом. Он явно занервничал, торопливо оглядываясь. Потом метнулся к столу. Стал перебирать на нем все бумажки, которые смог найти. Взял и пролистал записную книжку Кулыма.