Редаманс (ЛП)

У меня перехватывает дыхание.
— Не будете?
— Если бы я мог сообщить прессе о его самых вопиющих проступках, не впутывая в это остальных членов семьи, — говорит он. — Я бы так и сделал. Но не могу. Так что мне нужна новая история - что-нибудь, что сразит его одного. — Его глаза блестят. — И тут на сцену выходишь ты. Ты собираешься обратиться к прессе и рассказать им, какое чудовище твой новый муж.
  
Я застываю.
— Честно говоря, лучшей кандидатуры для этого и быть не могло. Вы только что поженились. Ты выросла вне сферы богатства и влияния - если и есть кто-то, к кому мир прислушается, так это тот, кто выглядит просто еще одной честной жертвой его махинаций.
Мое сердце бешено колотится.
— ... и почему вы думаете, что я это сделаю?
— Потому что это твой лучший вариант, — объясняет он. — И, насколько я понимаю, ты из тех, кто исключительно хорошо справляется со своими интересами и безопасностью.
— Прямо сейчас у меня достаточно охраны, — парирую я.
— Прямо сейчас, — парирует он. — Но кто знает? Все может измениться через год. Или два. Или пять. Десятилетие тоски и пара дней брака ничего не значат. Если бы привязанности моего сына изменились, у тебя бы ничего не было. Меньше, чем ничего - после того, как семейные юристы разобрались с тобой. — Он допивает остатки виски. — Все твои текущие ресурсы зависят от него и от того, какую добрую волю он тебе предложит.
— Но я мог бы предложить тебе реальную безопасность, — продолжает он. — Ты обратишься к прессе, и я помогу тебе исчезнуть. Мой сын никогда тебя не найдет. Ты можешь спокойно прожить остаток своей жизни. И… — Он делает паузу. — Тебе будут переводить по пять миллионов долларов каждый месяц до конца твоей жизни. На надежный оффшорный счет. Это гарантирует тебе любую защиту, которую я не в состоянии дать.
— Конечно, ты можешь сказать ”нет", — добавляет Эдвард. — Это не обязательно должна быть ты. Мне просто нужен кто-то посторонний, чтобы сделать это. Ты вызываешь доверие у этой истории, потому что вы женаты, но подойдет любой, кто имеет достаточно разумную связь с моим сыном. Коллега по работе. Старый одноклассник. За пять миллионов долларов в месяц кто-нибудь выставит его монстром, которым он является. Или нет. Просто зависит от того, насколько много вранья задействовано. — Он делает еще глоток. — Но ты должна знать, что срок действия этого предложения истекает через двадцать четыре часа.
— Понятно. — Мое горло сжимается, а пальцы сжимают стакан, все еще полный. — А если я скажу тебе отвалить? И посвящу Адриана в твои планы?
Наверное, в высшей степени глупо говорить, но его мертвые глаза рассматривают только меня.
— Я не уверен, что ты успеешь это сделать. Мой сын ... временно выведен из строя.
Весь мир заходит в тупик.
— Что?
— Или должен быть выведен прямо сейчас, — он бросает взгляд на старинные напольные часы, стоящие на страже в углу. — При условии, что его мать правильно выполняла свою работу.
Краска отходит от моего лица.
— Что...
— Тебя должно волновать только время действия моего предложения, — говорит он. — Которое уже началось.
Мое сердце бешено колотится.
Черт.
Выведен из строя?
Что это значит...
Паника сжимает мне горло, и я едва сдерживаюсь, чтобы посмотреть Эдварду в глаза.
— Мне не нужны двадцать четыре часа.
Что, если он мертв?
Что, если...
Он приподнимает бровь.
— Нет?
— Нет, — говорю я, маскируя дрожь в голосе под откашливание. — Нет. Выбор очевиден. — Я делаю глубокий вдох. — Я должна заботиться о своих собственных интересах. Если корабль уже тонет, зачем быть привязанным к нему? Самосохранение, верно? — Мои пальцы впиваются в бокалы. — Я сделаю это. Я скажу все, что ты хочешь от меня услышать. Я разоблачу его.
Эдвард Эллис только кивает, его глаза пусты.
— Разумный выбор, учитывая твою ситуацию.
И он собирается встать со стула, но я выпаливаю:
— И я хочу миллион авансом.
Он делает паузу.
— Миллион?
— На случай, если все пойдет не так, как планировалось, — говорю я. — Мне нужна какая-то защита на начальном этапе.
— Хорошо, — соглашается он.
— Сейчас, — добавляю я, прерывисто дыша. — Мне нужны деньги сейчас. Прежде чем я покину эту комнату.
В его глазах мелькает легкое раздражение, но он подчиняется.
— Хорошо. Я выпишу тебе чек.
Он отрывает от меня взгляд достаточно надолго, чтобы присесть и открыть крышку стола.
И вот тогда я делаю свой ход.
Я бросаюсь вперед.
И с силой всаживаю основание стеклянного стакана, наполненного жидкостью, прямо ему в горло.
 Глава тридцатая 
Эдвард Эллис падает, кровь хлещет из его пробитой стеклом шеи, и я задерживаюсь рядом ровно настолько, чтобы убедиться, что это смертельная рана.
А потом я убегаю.
К моему небольшому удивлению, вечеринка закончилась, в коридорах никого нет - даже Адриана. Паника сдавливает мои легкие.
Временно выведен из строя, Слова Эдварда эхом отдаются в моей голове. Если его мать правильно выполняла свою работу.
Тогда эти слова не запомнились, но теперь...
В подвале.
Мне не требуется много времени, чтобы найти лестничную клетку, расположенную сразу за кухней, и я едва сдерживаюсь, чтобы не слететь вниз по ступенькам.
Что, если она все еще там, внизу, с ним?
Оружие, я думаю. Тебе нужно оружие.
Я беру то, что лежит ближе всего - покрытую мукой скалку, все еще лежащую на столе, - и спускаюсь по темной лестнице.
Здесь так темно, что мне приходится держаться за перила, так как я едва могу разглядеть ступеньку под собой.
Во мне бурлит адреналин.
Ей шестьдесят лет, а у меня есть скалка.
Даже если она меня услышит, у меня есть преимущество.
Тем не менее, я стараюсь вести себя тихо, осторожно, не ступать слишком тяжело и не позволять своему сбитому дыханию сотрясаться слишком громко.
Запах влажной земли становится сильнее по мере того, как я приближаюсь ко дну и - Вау.
Я не ожидала, что помещение будет таким большим, но сводчатый, тускло освещенный коридор выглядит как туннель, вырубленный прямо в скальной породе. По обе стороны стоят стеллажи с винными бутылками, все покрыто пылью.
Я вглядываюсь в конец коридора.
Где он?
Могли ли они отправиться куда-нибудь еще?
И тут я слышу звон цепи.
У меня сводит желудок, и я бегу, зажав скалку под мышкой, без плана, без идеи, но...
Адриан.
Он - первое, что я вижу, когда врываюсь в коридор. Он стоит ко мне спиной, поэтому я не могу сказать...
Но он стоит.
Мое тело наполняется облегчением.
— Адриан!
Он поворачивается, его грудь вздымается от напряжения, и с диким блеском в глазах он прижимает меня к своей груди.
Скалка со стуком падает на пол, и я чуть не задыхаюсь от облегчения.
— Ты в порядке, — выдыхаю я и отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на него. — Ты в порядке.
Я не слышу, что он бормочет в ответ, уткнувшись носом мне в шею.
Я с тревогой запускаю пальцы в его кудри, но замираю, когда что-то влажное покрывает мои пальцы.
— У тебя идет кровь, — осознаю я и отстраняюсь, чтобы оценить источник раны. — У тебя на затылке.
Черт.
— Я в порядке, — говорит он и снова пытается притянуть меня к себе. — Поверхностно. Она пыталась разбить винную бутылку о мою голову, но она только поцарапала меня.
И только сейчас, когда Адриан говорит, я понимаю, что мы не одни.
— Ты не можешь оставить меня здесь, — кипит Мэри Эллис, с размазанным макияжем и дикими голубыми глазами, когда она присаживается на корточки на полу. — Только не в грязи. — Она пытается подняться, но короткая ржавая цепь, пристегнутая к лодыжке, не дает ей этого сделать.
  
— Что случилось? — Я выдыхаю, мой взгляд мечется между ними.