Ведьмак в теле Маркиза 2 (СИ)

Время растянулось и, казалось, потеряло всякий смысл. Был только бесконечный снег, вой ветра и тяжесть носилок. Шаг за шагом мы продвигались вперед, борясь со стихией. Периодически я проверял направление по карте, но это становилось все сложнее — снег залеплял глаза, а руки дрожали от холода.
Лилия споткнулась и в очередной раз упала. Я хотел было помочь ей, но она сама поднялась, упрямо стиснув зубы. В ее глазах появился какой-то новый огонь, словно пережитый ужас закалил ее, сделал сильнее.
— Я справлюсь, — пробормотала она, хотя я едва расслышал ее слова сквозь завывания ветра.
И тут… Я почувствовал это раньше, чем увидел. Сердце Цапли, еще недавно бьющееся хоть и неровно, но уверенно, вдруг сбилось с ритма, заколотившись совершенно беспорядочно.
— Стоять! — заорал я, но мой крик потонул в реве метели.
Мы опустили носилки на снег. Я склонился над парнем, вливая в него потоки целительной энергии. Но было поздно! Цапля вдруг затрясся в агонии, а затем его сердце беспомощно дрогнуло в последний раз и остановилось.
— Нет, нет, нет… — Мои руки двигались сами собой, пытаясь запустить его сердце снова.
Рурик опустился на колени рядом, его губы беззвучно что-то шептали. Лилия смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Из них текли слезы, которые моментально замерзали на щеках.
Я продолжал борьбу, вливая энергию, пытаясь заставить остановившееся сердце биться снова. Элемент струился сквозь мои пальцы, энергия пульсировал в такт моим усилиям. Но тело Цапли оставалось неподвижным, а его душа… я чувствовал, как она медленно покидает остывающую плоть.
— Давай же! — рычал я, продолжая попытки реанимировать пацана. — Ты не можешь так просто уйти!
Метель выла вокруг нас, словно плача по уходящей жизни. Снег медленно укрывал тело Цапли белым саваном, а я все не мог остановиться. Мои руки дрожали от напряжения и холода, каналы горели от перенапряжения.
— Милорд… — Рурик положил руку мне на плечо. — Милорд, вы должны принять это… Он ушел.
  
Глава 24
 
— Да хрен там! — прорычал я, чувствуя, как душа Цапли начинает отделяться от тела.
Это было похоже на легкое свечение, едва заметное в метели, сгусток чистой энергии, медленно поднимающийся над безжизненным телом. Я уже видел подобное, и не раз. До этого я использовал такие возможности, чтобы самому стать сильнее. Теперь же…
Моя магия вырвалась из рук сама собой, словно живое существо, истосковавшееся по свободе. Черные нити устремились к светящемуся сгустку энергии, и мне пришлось приложить чудовищное усилие, чтобы не поглотить душу Цапли целиком. Все мое естество требовало покончить с этим поскорее и взять свое.
Но вместо этого я направил всю свою силу, всю концентрацию на то, чтобы этими же нитями загнать душу обратно в тело. Это было похоже на попытку удержать ртуть голыми руками.
Энергия постоянно ускользала, стремилась вырваться на свободу. Пот заливал глаза, несмотря на мороз, мышцы дрожали от напряжения.
Наконец, после того, что показалось мне вечностью, душа Цапли оказалась там, где ей и положено быть — в своем теле. Не теряя ни секунды, я выпустил мощный поток элемента, заставляя сердце пацана сжаться. Еще раз! И еще! Легкие наполнились воздухом под моим принуждением — один вдох, второй…
Природный источник парня снова заработал, теперь уже увереннее. Я продолжал удерживать энергию души в теле, чувствуя, как она постепенно вновь связывается с плотью, возвращая ее к жизни..
Цапля вдруг резко закашлялся, его тело выгнулось дугой, и он сделал первый самостоятельный вдох. Хриплый, судорожный, но такой желанный! За ним последовал второй, уже более уверенный. Парень был жив!
Краем глаза я заметил, как Рурик и Лилия смотрят на меня с каким-то суеверным ужасом. Еще бы… Они только что стали свидетелями того, как я буквально вернул душу в мертвое тело. Да я и сам с трудом верил в то, что только что сделал.
«Если бы не получилось, — мелькнула усталая мысль, — пришлось бы использовать последнюю карту жизни. А там уж как повезло бы…»
  
— Я читала, что на подобное были способны лишь древние боги… — прошептала Лилия.
— Вот только они давно нас покинули,. — произнес Рурик.
— Пошли дальше! — устало выдохнул я, поднимаясь.
Ноги мои дрожали от истощения, но времени на отдых у нас не было. Мы с Руриком снова взялись за носилки. Теперь я чувствовал, как течет жизнь в теле Цапли — слабая, но устойчивая. Он будет жить. Долбанная инфекция, она почти прикончила его!
Метель словно взбесилась. Порывы ветра усилились настолько, что приходилось идти почти боком, наклонившись вперед. Снег больше не падал хлопьями, а летел горизонтально, жаля открытую кожу, словно тысячи крошечных игл.
Лилия спотыкалась все чаще. Ведьма держалась из последних сил, но ни разу не попросила об отдыхе. Каждый раз, когда она падала, то поднималась сама, упрямо стиснув зубы. В ее глазах застыла какая-то отрешенная решимость.
Мы с Руриком продолжали нести носилки. Цапля то приходил в себя, то снова проваливался в забытье, но главное — он дышал. Его сердце билось ровно, а природный источник, пусть и слабый, продолжал работать с раной.
Время потеряло всякий смысл. Был только бесконечный снег, вой ветра и тяжесть носилок. В какой-то момент мои новые чувства уловили странные изменения в окружающем мире — запахи становились все более блеклыми, словно реальность постепенно истончалась.
— Скалы! — прокричал вдруг Рурик, и даже рев метели не смог его заглушить.
Я присмотрелся. Действительно, впереди темнели две громадины, похожие на клыки исполинского чудовища. Между ними виднелся узкий проход, и именно туда нам предстояло идти.
Чем ближе мы были к скалам, тем яростнее становился ветер. Он дул через проход между камнями, как сквозь гигантскую турбину, и при этом возникал не просто вой, а самый настоящий рев, от которого закладывало уши.
Лилия снова упала, и на этот раз я видел, как ей тяжело подниматься. Но она справилась, даже не взглянув в нашу сторону. Что-то изменилось в ней после той деревни. Словно часть ее души закалилась, как сталь в кузнечном горне.
Проход между скалами оказался уже, чем выглядел издали. Нам пришлось маневрировать с носилками, чтобы не задевать острые выступы камня.
А потом случилось что-то странное. Звук ветра… просто исчез! Вот только что он ревел, как тысяча демонов, а в следующий миг наступила полная тишина. При этом сам ветер никуда не делся. Я видел, как он треплет одежду, как гонит поземку по камням, но все это происходило в жуткой, неестественной тишине.
По спине пробежали мурашки. Казалось, будто сама жизнь покинула это место, оставив лишь пустую оболочку реальности. Воздух стал каким-то густым, тягучим, походил на остывший кисель.
Рурик вдруг остановился. Мы аккуратно положили носилки с Цаплей на относительно ровный участок камня. Старик медленно подошел ко мне, его лицо в тусклом свете казалось маской, высеченной из старого дерева.
— Мы рядом с Изнанкой, — прошептал он, и его слова прозвучали неестественно громко в этой мертвой тишине. — Это чувство… я никогда не забуду. Словно стоишь на краю бездны, в которой нет ни верха, ни низа.
Это место было чем-то вроде границы, но не просто между земными территориями, а между разными гранями реальности. Здесь наш привычный мир истончался, готовясь перейти во что-то иное.
В этой неестественной тишине каждый звук приобретал особую четкость. Я слышал, как скрипит снег под ногами, как хрустят замерзшие складки одежды, как тяжело дышит Лилия. Все эти звуки казались чужеродными. Они царапали саму ткань реальности.
Мои новые чувства сходили с ума. Запахи путались, накладывались друг на друга, создавая невозможные сочетания. В один момент я ощущал морозную свежесть снега, а в следующий — затхлость древних могил. Зрение тоже подводило — краем глаза я постоянно замечал какие-то движения, некие тени, которые исчезали, стоило лишь повернуть голову.