Ведьмак в теле Маркиза 2 (СИ)

Пальцы дрогнули, словно услышав мольбу, но рука безвольно упала в снег. Наступила оглушительная тишина. Большие снежные хлопья медленно падали мне на лицо и тут же таяли, соприкасаясь с кожей. Пар от моего дыхания поднимался к небу тонкой струйкой.
Жнецов больше не было видно… Это хорошо или плохо? Веки становились всё тяжелее, их словно наполнили свинцом.
Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила меня, — это бесконечное серое небо, с которого продолжал падать снег, укрывая землю белым саваном.
«Не время умирать», — затухающей искрой пронеслась последняя мысль, прежде чем сознание окончательно покинуло меня.
* * *
Сознание возвращалось медленно, словно я пытался вынырнуть из бездонного омута, но никак не мог добраться до желанной поверхности. Все вокруг казалось странным. Будто я одновременно был в своем теле и в то же время наблюдал за собой как бы со стороны. Реальность плыла перед глазами мутной пеленой, но одно я знал совершенно точно: я жив.
В руках своих я чувствовал что-то мягкое, но никак не мог разобрать, что именно это было. Жар охватывал все тело — не просто тепло, а настоящий огонь, будто каждая клетка моего тела пылала изнутри. И я… ел? Мои челюсти методично двигались, перемалывая что-то теплое и мокрое. Я глотал, даже не задумываясь, что это может быть.
«Что я вообще мог найти здесь, в этой снежной пустыне?» — промелькнула отстраненная мысль.
Я попытался взять контроль над телом, но в первый момент это оказалось сложнее, чем я ожидал. Зрение все еще подводило меня, картинка расплывалась — я смотрел, словно сквозь мутное стекло. Тогда мне пришлось обратиться к внутреннему зрению, заглянуть в самую суть.
И то, что я увидел, поразило меня. Магический источник… он стал огромным!, Гораздо больше, чем я вообще мог себе представить. Каналы, которые раньше были тонкими и хрупкими, теперь покрылись какой-то странной коркой и расширились, словно русла древних рек.
Элемент свободно растекался по всему телу, не встречая никакого сопротивления. А природный источник в мозгу… он стал таким же мощным, как и в моей прошлой жизни. Его каналы тоже изменились, став толще и прочнее.
«Обалдеть! — пронеслось в голове. — Что же все-таки произошло со мной?»
Такие изменения радовали, это определенно. Столь огромной силы я не чувствовал даже в лучшие времена… Но вместе с тем что-то было не так. Меня порядком смущало некое странное ощущение, будто я был лишь сторонним наблюдателем в собственном теле, но контролировал его кто-то другой…
Я попытался сфокусировать взгляд, чтобы понять, что же такое я держу в руках, что ем. Но тело продолжало действовать самостоятельно, подчиняясь каким-то первобытным инстинктам, и может быть даже не человеческим. Это пугало и завораживало одновременно.
Что-то подсказывало мне: кровь Виктории изменила меня гораздо сильнее, чем я мог предположить. Но был ли это дар или же проклятие? И, главное: смогу ли я вернуть полный контроль над собой?
Вопросы роились в голове, но ответов на них пока не было. Оставалось только ждать, пока туман в голове рассеется, и я смогу полностью осознать, что же со мной произошло.
* * *
Воспоминания обрушились на меня водопадом кровавых образов. Я увидел себя, изломанного и умирающего, у ствола дерева. Зрелище было жутким — внутренности вываливались из разорванного живота, в груди зияла рана, такая глубокая, что виднелось лихорадочно бьющееся сердце.
Кровь заливала всё вокруг, превращая белый снег в багровое месиво. И тут чёрная кровь Виктории, растекшаяся по моей ноге, начала впитываться в тело. Это было похоже на то, как чернила растворяются в воде — тёмные нити проникали под кожу, растекаясь по венам.
А потом началось нечто невероятное. Раны затягивались прямо на глазах, плоть срасталась, как глина под ладонями невидимого скульптора. Сломанные кости возвращались на место с влажным хрустом, заживая за считанные секунды. Никогда прежде я не видел такой быстрой регенерации. И чувствовал каждое движение, каждый хруст и щелчок своего восстанавливающегося тела.
  
Я поднялся, и мир вокруг изменился. В кровавой луже на снегу я увидел отражение своих глаз — чёрные, как бездна, без малейшего проблеска белизны. Мышцы наполнились чудовищной силой, она требовала свободы, рвалась из меня наружу, и я позволил ей сделать это.
Один удар — и чистокровный вервульф отлетел, круша деревья своим телом. Щепки и обломки взметнулись в воздух, словно от взрыва. Не дав ему возможности опомниться, я тут же оказался рядом. Мои пальцы, превратившиеся в стальные когти, вонзились в его грудь. С влажным треском рёбра подались, и я вырвал их, как выламывают прутья из клетки. И воздух наполнился его воем, смешанным с брызгами крови.
Удар ногой превратил его оскал в кровавое месиво — острые зубы разлетелись по снегу, как осколки фарфора. Он потянулся к своему разбитому лицу, но я уже перехватил его руку. Один рывок — и конечность оторвалась с тошнотворным хрустом, словно ветка от дерева.
Небрежно отбросив руку в сторону, я ударил ему в живот с такой силой, что кровь фонтаном хлынула из его пасти. А в следующее мгновение я уже был за его спиной. Два точных удара, и его ноги хрустнули под моими сапогами, как сухие ветки. Он рухнул на колени, беспомощный и сломленный.
Вторая рука последовала за первой, отправившись в полёт через лес. А затем я схватил его за голову, чувствуя под пальцами пульсацию крови в венах. Рывок — и голова отделилась от тела с влажным хрустом. В приступе безумного веселья, я подбросил её ногой, как футбольный мяч, отправив в полёт между деревьев вслед за рукой.
Безголовое тело рухнуло в снег. Но я ещё не закончил. Мои руки, живущие словно собственной жизнью, вгрызлись в его грудь. Рёбра ломались под пальцами, как спички, пока я не добрался до сердца — оно всё ещё билось, отчаянно пытаясь поддержать жизнь в истерзанном теле.
Пальцы сомкнулись на нем.Один рывок — и оно оказалось в моей руке, всё ещё сокращаясь и разбрызгивая густую дымящуюся на морозе кровь…
* * *
Видение оборвалось, и я наконец-то вернул контроль над телом. Опустил взгляд и похолодел — в руке были окровавленные остатки сердца. Пальцы разжались сами собой, и недоеденный орган упал в снег с мягким чавканьем.
Во рту стоял отвратительный металлический привкус. С губ стекала еще теплая кровь. Колени подкосились, и я рухнул в снег.
«Твою же мать!» — мысли метались в голове как испуганные птицы.
Я лихорадочно пытался осознать произошедшее. На какое-то время я стал чистокровным оборотнем. И не просто стал, а уничтожил другого, превосходящего меня по силе. Убил его играючи, словно тряпичную куклу разорвал. А потом… устроил для себя маленький пир с одним единственным блюдом — его сердцем.
Схватив горсть чистого снега, я начал остервенело запихивать его в рот. Снова и снова, пытаясь избавиться от тошнотворного металлического привкуса. Умывал лицо, оттирал руки, пока наконец не упал без сил.
«Как это повлияет на меня? — билась в голове тревожная мысль. — У меня же есть иммунитет…»
Это напомнило мне бой с бароном — то же чувство отчуждения от собственного тела, словно кто-то другой управляет моими действиями. И вот снова этот «приступ»… Тогда я еще ничего не знал про оборотней, а теперь, приняв их облик, снова испытал это состояние.
— Сука! Что со мной творится⁈ — вырвалось из меня само собой.
Нужно было найти ответы. Но кто может знать? Родители Аларика? Они мертвы! Возможно, бабка и дед, что хотели убить меня и получить мою кровь, знали что-то…
Стоп! Сестры! Они здесь, на Плавающих островах, и направляются к Изнанке… Или уже там. Может быть, они знают, что не так с этим телом?
Я тяжело поднялся, оглядывая поле битвы. Мои спутники должны были уйти и ждать меня в пяти километрах отсюда в течение двух часов. Сколько прошло времени, я не знал, но нужно было спешить.