Правила волшебной кухни 4 (СИ)

— Явился! — радостно крикнул префект, заприметив в дверях синьора Бардено. — Ну заходи-заходи, бедолага!
Бардено в свою очередь аккуратно перешагнул через опрокинутую корзину для бумаг, в которой было всё что угодно, кроме бумаг, и пристроился напротив стола префекта. Чувствовал он себя при этом, мягко говоря, неуютно. И надо полагать, что не из-за бардака вокруг, а из-за сложившейся ситуации.
  
— Ну? — спросил Пелегрино, залпом добил остатки граппы и начал рыскать взглядом по столу в поисках бутылке. — Чего припёрся?
— Так ведь, — Бардено чуть смутился. — Так ведь это вы меня вызвали.
— А, ну да, — кивнул префект. — Точно, — и отчаялся найти бутыль. — Говорить будем.
— О чём?
— О твоём поведении, Бардено. Скажи мне, ты почему ведёшь себя как нюня, а? Над тобой весь город смеётся. Слышишь? — тут префект ткнул пальцем в окно, за которым шумела утренняя Венеция. — Вот это над тобой ржут, да-да-да!
— Синьор префект, я не понимаю…
— Твои инспектора ходят по ресторанам, ставят им единицы, а народ всё равно в них прётся. И травится, травится, травится… и ничего не меняется. Ты газеты читаешь вообще? Ты видел, что на тебя уже карикатуры рисуют?
— Карикатуры?
— Ага! Жирный боров, очень подозрительно похожий на тебя, стоит в коленно-локтевой позиции. А позади него черноволосый сопляк, подозрительно похожий на Маринари. С подозрительно похожим на единицу осиновым колом в руках. Рассказывать дальше? Знаешь, что эти персонажи делают?
— Догадываюсь…
— Ну ты молодец, что догадываешься. О! — синьор Пелегрино обнаружил недопитую бутылку у себя под стулом. Потянулся к ней и через кряхтение спросил: — Тебя ещё к дожу на ковёр не вызывали?
Бардено побледнел и на выдохе спросил:
— А что? Должны?
— Э-ы-ы-а! — распрямился Пелегрино, страстно чмокнул граппу прямо в этикетку и принялся разливать. — Должны, не должны, — сказал он. — Не знаю! Но слухи ходят, что карьера твоя уже полетела ко всем чертям. И если туристы не прекратят травиться, то тебе конец.
— Но причём тут я⁈ — выкрикнул Бардено. — У этих заведений единица! Единица! Это значит, что мы предупреждаем людей о том, что ходить туда не стоит! Я выполняю то, что от меня требуется! А за туристов-то⁈ Как я могу отвечать⁈ Это не моя вина, что они идиоты без инстинкта самосохранения!
Пелегрино выслушал всё это с каменным лицом. Вздохнул. Выпил. Выдохнул. А потом сказал:
— Ты давай-ка тут не ори. Во-первых. А во-вторых, ты лучше меня понимаешь в чём тут дело и нечего из себя дурачка изображать. У Маринари стоит единица при том что у него сейчас самый популярный ресторан в Дорсодуро. А может и во всей Венеции, чёрт его знает. Обидно, досадно, но факт.
— Но…
— Рот закрой! — продолжил Пелегрино. — Ты ведь ещё давным-давно должен был проинспектировать и закрыть «Марину», разве нет? И-и-и-и?
— Чёрт, — выдохнул Бардено и попытался спрятать взгляд.
— Во-во, — кивнул префект.
— Но ведь это была ваша идея! И она, мягко говоря, была нежизнеспособна!
— Ой, — сморщился префект и хлебнул прямо из горла. — Да иди ты в задницу, а? Ему подсказываешь-подсказываешь, а он… свинья неблагодарная. Слушай, Бардено, а ты не забываешься часом? Я префект! Я здесь главный! А ты чинуша, который не умеет делать свою работу. Ещё одно слово, и ты у меня договоришься.
Бардено сжался.
— Прошу прощения, синьор.
— Вот так-то лучше! — хохотнул Пелегрино. — Но всё же. Очень хочется послушать, почему ты не закрыл «Марину»? Что тебе вдруг помешало?
— Так там ведь целая процедура, — начал оправдываться Бардено. — Сначала предписание, потом согласование предписания, потом подтверждение согласования предписания, потом проверка выполнений, потом ещё одна проверка, акты, постановления, и только пот-о-о-ом и только если всё соблюдено — закрытия. Я попробовал запустить механизм, но… вы не поверите…
— Отчего же?
— Прямо в момент визита инспекторов начался «дневной прорыв», — выпалил Бардено. — Клянусь вам! Именно в тот самый момент! Пришлось срочно эвакуироваться, а потом этот чёртов Греко подсуетился и начал под меня копать.
— Греко? — спросил префект, приподняв бровь, но потом откинулся в кресле и махнул рукой. — С ним сам вопрос решай. Тут я тебе не помощник.
— Но…
— Сам решай, я тебе говорю! И вообще… чего я тебя позвал-то? — Пелегрино резко подался вперёд и сделался очень серьёзным. — Сейчас замолкни, не перебивай и очень внимательно слушай. Драгоценный наш Марио Монгана очень-очень скоро уйдёт в отставку по состоянию здоровья, и Дорсодуро потребуется новый префект. Смекаешь?
Бардено аж со стула вскочил.
— Вы серьёзно⁈ Я⁈ — вырвалось у него. — Префект Дорсодуро⁈ О-о-о, синьор Пелегрино, это такая честь для меня! Я даже не знаю, что и сказать! Я всегда мечтал, что…
— Погоди, — перебил Пелегрино и заплетающимся языком сказал: — Ты, по-моему, перепутал. Причём тут вообще ты? Ты сиди уже где сидишь, придурок, и не рыпайся. Я имел ввиду, что на место префекта своего племянника поставлю. Он молодой и перспективный, не то что некоторые.
— Но синьор Пелегрино…
— Да закрой ты уже рот! — тут префект засмеялся и начал прищёлкивать пальцами. — Шутку придумал! Закрой свой рот, а заодно и понтон-бары. Нравится?
— Я…
— Нравится, не нравится, а надо, Бардено. Сделай это в ближайшие дни, иначе тебе конец. Причём, уж поверь, я лично поспособствую. Лично, — тут префект икнул, — потащу тебя по городу на публичную порку.
Бардено захотелось кинуться на префекта и вгрызться ему в глотку, но первый этот позыв он сдержал. Попытался мыслить рационально и… как ни странно, у него получилось.
— Погодите-ка, — сказал он. — Но вы ведь только что сказали, что поставите в Дорсодуро своего человека. Может тогда и сподручней станет воевать с Маринари?
— Думать! — сказал Пелегрино и в театральном жесте поднял руку. — Это не твоё! Ты же как вообще не понимаешь, как и что устроено. Сейчас люди видят, что я не могу справиться с Маринари. И люди не будут уважать меня до тех пор, пока я с ним не справлюсь, а без уважения протолкнуть свою кандидатуру на пост префекта ой как сложно, Бардено. Понимаешь? Или объяснять ещё раз?
— Понимаю, — выдохнул инспектор. — Но…
— Не боись! — хохотнул Пелегрино. — Я ведь и раньше знал, что ты не умеешь думать, поэтому уже подумал за тебя. Момент! — префект полез в ящик стола, среди вороха бумаг нашёл помятый листок и протянул Бардено. — После прочтения съесть. Ах-ха-ха-ха!
Бардено в свою очередь взял листочек дрожащими руками, и прочитал. Номер. Обычный телефонный номер.
— Позвонишь туда и скажешь пароль. «Слоны идут на север». Запомнил?
— Слоны идут на север, — повторил Бардено, послушно кивая.
— Умничка! Позвонишь, значит, скажешь пароль, а дальше просто слушай инструкции…
* * *
Лавочка для медитаций была аж горячей от послеполуденного солнца. Хорошее место, спокойное. Вот только мысли свои такими же назвать, к сожалению, не могу.
Сейчас я сидел, откинувшись на спинку и вытянув ноги, и пытался придумать, где же взять денег. Мно-о-о-ого денег. Очень-очень. Долг перед маркизом всё ещё висел на мне тяжким грузом, и если честно мне даже страшно озвучивать эту сумму вслух. Ха! А я ведь уже практически владелец ресторанов, заводов, пароходов и так далее по списку. Ресторан, пекарня, джентельменский клуб и целая точка «элитного фастфуда» по всему городу. Но всё равно этот долг для меня неподъёмный.
Н-да-а-а…
Вариант переиграть всё через суд я отмёл ещё вчера. Заскочил к Греко по делам пекарни, спросил его что он думает на этот счёт и специально навёл справки про Гильермо. Сам маркиз отчалил в Испанию, но оставил в городе своих доверенных людей. А что до суда — Греко выслушал меня, а потом развёл руками.
  
Назвал меня хорошим парнем и даже другом. Сказал, что готов помочь мне в чём угодно, причём забесплатно, но только не в этом. Тут он, дескать, бессилен, хоть пытайся что-то делать, хоть не пытайся.