Правила волшебной кухни 4 (СИ)

Бросить? Ну не знаю, не знаю. Моя интуиция завопила о том, что бросить Принцессу — это худшее, что я сейчас могу сделать. И что вот тогда-то, возможно, начнутся настоящие проблемы.
— Не могу, — честно признался я. — Обидится.
— Обидится⁈ — синьора Луна начала по стеночек красться в сторону подсобки. — Это тварь, в которой зла столько, что можно уничтожить весь район, обидится⁈ Синьор Маринари, вы вообще понимаете, что у вас в руках артефакт?
  
— Если честно, то не понимаю. Мой дар её не видит.
— Ещё бы ваш дар её видел! — тут Луна, вроде бы, чуть успокоилась. — Таких кукол делали в Баварии, четыре века тому назад. Их насыщали тёмной энергией целыми поколениями, а вы её в рюкзаке таскаете.
Я вздохнул.
— Синьора Луна, что вы хотите, чтобы я вам сейчас сказал? Подскажите — скажу.
— Стой здесь! — крикнула антиквар, а потом рванула в подсобку. — Сиена! Сиена, просыпайся! У нас проблемы!
Я же остался стоять и ждать. Пока суть да дело рассмотрел чучело попугая с сигаретой в зубах — ох и уродливая же тварь. Тоже проклятая, вот только не опасная. Ни для меня, ни кого бы то ни было ещё. Это чучело, как мне показалось по эмоциональному фону, мучило скорее само себя — зависть, одиночество, обида и какое-то непреодолимое, но при этом абсолютно бессильное желание карать.
— Добрый день, синьор Маринари! — услышал я приглушённый голос Сиены Ферми, затем дверь в подсобку распахнулась, и тут я чуть было не заржал.
Прямо передо мной стояли две фигуры в жёлтых костюмах химзащиты. С почти такими же стеклянными шлемами, как у того скафандра, в котором я недавно назад плавал по каналам. При этом белобровая и бледная как мел синьора Луна выглядела прямо-таки инопланетно.
— Держите, — сказала Сиена и с расстояния нескольких метров кинула мне ещё один жёлтый костюм. — Это вам.
— Переодевайтесь, Маринари. Время не терпит! Эманации от куклы уже просачиваются в стены, я это чувствую…
Спорить с женщиной в скафандре — последнее дело. Поэтому я аккуратно положил Принцессу на декоративный столик и быстренько облачился в костюм. И лишь только потом был приглашён пройти дальше.
— Нам сюда.
Сперва я оказался в самой обычной подсобке, заставленной пыльными коробками и прочим антикварным хламом, а вот потом… синьора Луна подошла к стеллажу с книгами, выдвинула нужный корешок, и стеллаж поехал вбок. За ним оказался проём и лестница, уводящая куда-то вниз.
— Прошу вас, синьор Маринари.
Удивление за удивлением, шок за шоком. То, что я увидел внизу, никак не вязалось с образом лавки наверху. Это была настоящая лаборатория. Огромное, просторное помещение с высокими потолками, залитое до кучи холодным больничным светом. Вдоль стен стеллажи с какими-то приборами, а прямо по центру сложная конструкция, которую я из-за профдеформации сперва принял за морозильную камеру. Но нет. С одной стороны у этой камеры было толстенное стекло, а чтобы попасть внутрь нужно было открыть бункерную дверь с вентилем. Ну и да, если посмотреть сквозь стекло, то сразу же становилось понятно — в этой комнатке мягкие стены.
— Интересно, — сказал я. — Это что же, под всеми венецианскими домами скрываются такие вот гигантские подвалы? На чём вообще стоит город?
— Венеция, синьор Маринари, стоит на деревянных сваях, вбитых в морское дно, — ответила синьора Луна, а затем подошла и аккуратно, двумя облачёнными в жёлтый латекс пальцами, забрала у меня Принцессу. — А между этими сваями и домами пустота. Пространство. Веками люди строили этажи не столько вверх, сколько вниз. Под многими палаццо есть подвалы, о которых забыли даже их владельцы…
Сиена открыла перед своей компаньонкой дверь, та же вошла внутрь, усадила куклу посередь комнаты, вышла и продолжила ликбез.
— Так что да, синьор Маринари. Под Дорсодуро, Сан-Поло и Каннареджо существует вторая, подземная Венеция. А теперь начнём…
Синьора Ферми захлопнула тяжеленную дверь и буквально законсервировала куклу внутри — вентилем, тремя замками и двумя засовами — а потом куда-то исчезла. Я же смотрел, как одиноко лежит Принцесса в пустой комнате на полу.
— Ы-ыы-ы-ыхх… Ы-ыыыы-ых…
— Синьора Ферми, вам помочь?
— Не надо! — откликнулась Сиена и продолжила толкать перед собой старинный высокий столик из тёмного дерева.
Толкала, толкала, и дотолкала прямо в упор к стеклянной стене камеры. Тут-то я его и рассмотрел: квадратная столешница будто бы школьная парта крепилась к ножкам чуть под наклоном, и при этом была… дырявая. То есть она буквально была усеяна неглубокими отверстиями. Ровными, как пчелиные соты, вот только круглыми. Присмотревшись ещё внимательней, я увидел, что каждое такое отверстие пронумеровано цифрами от единицы до сто. Десять на десять, получается.
Как только эта чудо-мебель была установлена там, где нужно, синьора Луна подошла к ней и выдвинула ящик, в котором оказалась целая россыпь кристаллов. Причём совершенно разных: одни прозрачные как хрусталь, другие мутные как обласканное морем бутылочное стёклышко. Красные, синие, зелёные, большие, маленькие, острые, гладкие…
Я попытался сосредоточиться, чтобы понять, какой кристалл за что отвечает, но информация хлынула таким потоком, что меня аж замутило. Мысли путались, а эманации кристаллов наслаивались друг на друга. Их было слишком много, и даже по отдельности они были слишком мощны.
— Начнём, — сказала синьора Луна, положила руки на столешницы, а затем закрыла глаза и замерла. Её губы беззвучно зашевелились, а воздух вокруг начал сгущаться. Хм-м… транс? Или что-то около того?
Сиена тем временем жёлтым кабанчиком метнулась в угол лаборатории и вернулась оттуда со старым холщовым мешком. Тряхнула его хорошенько, а затем запустила внутрь руку и вытянула… деревянный, блин, бочонок от лото.
— Тридцать семь!
Луна, не открывая глаз, уверенным движением запустила руку в ящик с кристаллами, нащупала то ли нужный, а то ли первый попавшийся, а после безошибочно определила его в выемку под номером «37».
Кристалл вспыхнул мягким голубоватым светом.
— Пятнадцать!
Следующий камень начал дымиться и звонко трещать, будто облитый бензином уголь. А вокруг стола тем временем заплясали крошечные искорки.
— Сорок один!
После того как третий кристалл встал на место, марево вокруг стола окончательно сгустилось, и в нём закружились золотистые блёстки, похожие на какое-то микроскопическое конфетти. Тем временем в белой комнате, где сидела Принцесса, тоже начали разгораться огни. Вот только не праздничные, а самые что ни на есть зловещие. Холодное синее пламя лизнуло ноги куклы, а после метнулось в сторону и начало долбиться в стекло, как муха на панике.
Тут-то я и почувствовал, что кукле больно. И плохо. И вообще. Мой дар, что не смог разглядеть в кукле злую суть, разглядел другое — ни с чем несравнимые мучения. Столь сильные, что мои маменька с папенькой отдали бы за такую эмоцию половину родового имущества. Ну… не из садистских наклонностей, а чтобы после заработать на ней в десять раз больше.
— Двадцать два!
— Гуси-лебеди, ядрёныть! — не выдержал я. — Стоп! Хватит! Прекращайте всё это немедленно!
Я шагнул к столу и решительно вытащил все кристаллы из их выемок. Луна вздрогнула и открыла глаза. Магические спецэффекты тут же прекратились, и теперь синьора Леоне с недоумением смотрела на меня. Выразилась кратко:
— Почему?
— Вы делаете ей больно.
— Синьор Маринари, вы о чём вообще? Это артефакт. Вместилище зла, у которого нет собственных чувств и эмоций кроме тех, которым его накачали. Мы должны уничтожить или хотя бы блокировать его, пока оно не разнесло в щепки половину города.
  
— Ага, — кивнул я. — Но я сам решу.
— Что?
— Сам. Решу.
— Как?
— Сам решу-у-у-у, — протянул я.
Более не слушая никакие увещевания, я отпер дверь в камеру, вошёл в неё и поднял Принцессу с пола. Даже через перчатки, кукла была холодная, как лёд. А ещё мне показалось, что прямо сейчас она с облегчением выдохнула.