Правила волшебной кухни 4 (СИ)

— Вот ведь, а, — пробормотал я, а затем, недолго думая, пнул туман ногой. — Пшёл вон.
Туман отлетел назад. Затем, клянусь, то ли чихнул, а то ли просто тряхнул головой в эдаких непонятках, и бросился на меня с новой силой. На сей раз накрыл меня с головой, так что вокруг я видел лишь серую непроглядную муть. Огни, «Марина», люди — всё исчезло.
В полный рост я стоял внутри этого аномального кокона и чувствовал, как что-то пытается пробраться внутрь меня. В самую мою что ни на есть суть. Оно скреблось в мои мысли, пыталось найти там страх, панику, отчаяние или любую другую лазейку, чтобы хоть за что-то зацепиться и начать жрать. Пыталось-пыталось, но натыкалось на стену.
  
— Сожрать меня хочешь? — усмехнулся я. — Ну попробуй, — и сам в ответ потянулся к аномалии собственной силой. И так же, как я перевариваю срезанную негативную энергию, начал переваривать туман, вот только… вместе с самим туманом. Туман задрожал. Понял, что ошибся, и с дуру напал не на добычу, а на хищника покрупнее.
Затем резко метнулся в сторону и сжался в жалкий дрожащий комок у стены соседнего дома. Выглядел он при этом, как побитая скулящая собака. Вот только не скулил, конечно, да и хвоста, который можно поджать по такому случаю, у него не было.
— Уважение! — сказал я по-русски значительно и погрозил аномалии пальцем.
А в этот момент ко мне уже бежала Джулия. В руках у девушки была запасная свеча:
— Артуро, держи! Быстро! Зажигай!
— Благодарю, — улыбнулся я. — Не надо. У меня всё хорошо. Видишь? — тут я указал на дрожащий туман. — Поваров не трогают.
— Вообще-то поваров трогают в самую первую очередь!
— Хм-м-м… видимо, трогают только неправильных поваров, а я — правильный, — широко улыбнулся я.
А девушку, которую я спас, уже куда-то шустро-быстро увели, и перепуганная бедняга потерялась в толпе. Снова я её увидел лишь минут через пятнадцать, в компании почтенной супружеской пары, по всей видимости её родителей.
Отец семейства, не говоря ни слова, крепко пожал мне руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, без тени сантиментов — так пожимают руку равному. Мать просто кивнула со слезами благодарности на глазах, и после всё семейство вошло в «Марину». Отец задержался у вазы, достал из кармана увесистый кожаный мешочек, и ссыпал всё его содержимое внутрь. Золото. Много-много золота.
Я проводил их взглядом, а потом посмотрел на Джулию, которая стояла рядышком, раскрывши рот.
— Это же, — прошептала она, кивая вслед мужчине. — Это же синьор Альвизе Контарини, член Совета Десяти. Его род записан в книге венецианской знати чуть ли не на первых страницах первого издания, а ты только что спас его дочь.
— Ну… что ж? — пожал я плечами. — Приятно иметь дело с культурными людьми. И щедрыми, ага.
И тут же я почувствовал какое-то гнетущее давление сверху. В небе прямо над «Мариной» зависла очередная бесформенная аномалия — сгусток черноты, гораздо более насыщенной недели от засвеченного городским заревом неба, так ещё и пронизанный алыми, пульсирующими прожилками. Грозовая туча, которая должна была вместо дождя пролиться то ли кровью, а то ли злобой. Дрянь висела низко, и от неё исходило недвусмысленное ощущение угрозы.
— Может ты всё-таки возьмёшь свечу? — спросила Джулия.
Аномалия в небе тем временем припала ещё чуть ниже к земле, будто принюхиваясь к чему-то. Прожилки замигали чаще. Она как будто бы хотела напасть, но всё никак не решалась.
— Не надо, — отрезал я, не упуская аномалию из виду. — Я у себя, так сказать, на районе. У себя в ресторане. И бояться чего-то здесь не намерен.
— Ресторан может и твой, — тихо сказала Джулия. — Но помимо прочего это ресторан Венеции.
— Тем более. Уж с Венецией я как-нибудь договорюсь.
Глупая ненужная бравада? Отнюдь. Стоя здесь и ощущая целую кучу различных аномальных эманаций, я уже приблизительно понял как что работает. В тот момент, когда я зажёг свою первую свечу, которую дала мне кареглазка, я почувствовал тепло и… разрешение. Венеция увидела, что я соблюдаю традиции и дала мне добро на участие во всём этом ритуале. Свеча действительно защищала.
Но сейчас она была в руках у той девушки, дочери члена какого-то там важного совета. И если бы прямо сейчас я зажёг новую, то та утратила бы свою силу. И тогда юная синьорина снова оказалась бы беззащитной перед туманом и той дрянью в небесах, а мне того не надо. Я и сам как-нибудь сумею справиться — я же «правильный» повар, ха-ха…
Интерлюдия. Джулия
Джулия стояла рядом со своим безумным русским шефом и смотрела, как тот без страха смотрит на небесную аномалию. Н-да…
Когда произошёл тот опасный инцидент с упавшей девушкой, первой мыслью Джулии было дать ему свою собственную свечу. Жертвенный, бескорыстный шаг. Однако она уже давно изучала Артуро, его повадки, характер и одну совершенно необъяснимую привычку — практически всё на свете переводить в шутку.
Она знала его и понимала — не возьмёт. Либо посмотрит на неё скучающим взглядом и бросит что-то вроде: «ой, да брось ты», — либо вообще ругаться начнёт за то, что она удумала. А тем временем нужный момент уже будет уже упущен.
Возмо-о-о-о-ожно, во всей этой ситуации за Джулию вступилась бы Венеция. Всё-таки фамилия Бачокки для неё тоже не пустой звук. И возможно, Джулия выдержала бы, если бы туман накинулся на неё. Возможно. А возможно и нет.
Поэтому она и побежала за запасной. Побежала, добежала, схватила, вернулась обратно и увидела, как Артуро уже укутывает этот проклятый туман. Она хотела броситься вперёд и разорвать аномальную тварь собственными руками, но… во-первых, искренне не понимала как. А во-вторых, не могла пошевелиться. Парализованное ужасом, тело отказывалось подчиняться. Всё, что она могла сейчас — просто наблюдать за невозмутимостью Маринари.
Сперва он просто отбросил этот туман, как нашкодившего щенка, который решил подёргать хозяина за штанину. Просто и без агрессии, поставил аномалию на место. А потом, после второго «раунда» и вовсе заставил туман бояться. Тот скукожился, поджался и выглядел до того нелепо, что даже Джулии, которая всю жизнь опасалась ночной Венеции, стало его почти… жаль? Это было невероятно. Тварь, которая терроризирует город веками, боялась повара.
Но теперь всё закончилось, и Джулия была просто счастлива. Что с Артуро всё хорошо, и с той девушкой всё хорошо, и с ней самой тоже. Она стояла, размышляла и чувствовала, что вокруг Маринари вьётся какая-то необъяснимая энергия, которую сама Джулия не может ни увидеть, ни понять.
И может быть, Артуро говорил правду насчёт того, что ему по силам очистить подвал под бабушкиным домом и спасти наследие её семьи? Ведь… хм… да, в истории города было не много людей, которые могли бы похвастаться таким вот близким, можно даже сказать «шапочным» знакомством с Венецией. Не много, но они всё-таки были.
И первым на ум приходит конечно же Марко Тревизан — седобородый моряк из городских легенд. О нём рассказывали странные истории. Говорили, что он совершенно не боялся ночного тумана, и что выходил на рыбалку даже в самые страшные аномальные ночи. Причём всегда возвращался с полными сетями. Правда, в какой-то момент даже Марко вдруг исчез… говорят, «море забрало».
Поэтому Джулия всё ещё отчаянно не хотела, чтобы Артуро лез в тот чёртов подвал. Это ведь риск, и риск есть всегда! Однако уже выучила наизусть: если Маринари что-то сказал, значит он это обязательно сделает.
И в целом… сколько можно об этом думать?
  
Можно просто быть счастливой из-за того, что она любит такого человека и… кажется, он любит и ее.
  
Глава 11
 
Около пяти утра людской поток иссяк окончательно. Небо на востоке начало сереть, и скоро наше ночное бдение должно было подойти к концу. Джулия всё ещё стояла рядышком, и вид у кареглазки был измученный. Измотанный прямо вот до предела. А оно и понятно — отбарабанить смену в двадцать с лишним часов нелегко хотя бы просто физически, а отработать её тогда, когда всякие пульсирующие облака и потусторонний вой на соседней улице давят на психику, так вообще почти невозможно. Производственный подвиг, ни больше и ни меньше.