Правила волшебной кухни 4 (СИ)

«Бутылка № 3. Игристое. Пахнет праздником и воровством. Как будто украли ящик мандаринов и яблок, и радуются теперь. А ещё пахнет бабушкой. Хорошей бабушкой, доброй».
Я закрыл блокнот и посмотрел на Прохора с уважением. Парень гений. То есть… вот эти его формулировки никуда не годятся, и надо найти кого-то, кто научит подбирать его пафосные вкусные слова, но главное, что суть он сечёт просто идеально.
  
— Молодец, — сказал я. — Продолжай, — а сам пошёл в свою комнату.
Было у меня на сегодня ещё одно дельце, которое вполне можно назвать гештальтом. И надо бы его закрыть. Дело в том, что ни с того ни с сего Ужас Глубин решил поработать и достал мне со дна канала тот самый ключ, о котором говорила синьорина Женевра. Ключ от таинственного сундука в моей комнате.
Видимо, уважаемый водоворот подумал, что пожирание баржи с невкусным мусором было наказанием за лень, и решил исправляться. Разубеждать я его не стал, и в качестве поощрения уже покормил тортом.
Но не суть! К сундуку!
Поднявшись в комнату, я не стал оттягивать и сразу же вставил ключ в замочную скважину. Замок приятно щёлкнул, и тяжёлая крышка как будто бы сама немножечко отскочила. А подняв её я понял, что внутри… ничего.
Ну то есть почти ничего. На дне сундука лежала пустая бутылка, горлышко которой было наглухо залито тёмно-бордовым сургучом. Без печатей, этикет и других опознавательных знаков. А внутри действительно пустота, просто запечатанный воздух.
Я тряхнул бутылку, просмотрел её на свет, и удостоверился в том, что ничего не происходит. Магическое зрение, что подогнала мне Венеция, тоже ничего не обнаружило, вот только открывать мне её почему-то не хотелось. То есть вот совсем. Не из страха, а просто — не хотелось и всё.
А прислушиваться к собственным ощущением, насколько я знаю, залог здоровья и долголетия. Поэтому я положил бутылку обратно, запер сундук, а о своей находке рассказал Джулии. Урождённая венецианка, девушка на местном фольклоре съела множество собак, но про бутылки с запечатанным воздухом тоже ничего не знала.
Что ж… в таком случае, пускай в моей жизни останется место неизвестному. А сейчас пора работать.
День шёл своим чередом. Обед отбит, впереди небольшое затишье и ужин. В кои-то веки никаких авралов и косяков с продуктами — всё чинно, штатно, благородно. Было до некоторых пор…
— Артуро, там по поводу банкета, — заглянула на кухню кареглазка. — Сможешь принять?
— Ну конечно же смогу.
Я вышел, оглядел зал и заприметил за столиком у окна одинокую женщину в чёрном. Почтенная матрона лет шестидесяти, в строгом платье и маленькой шляпке, с которой на лицо ей спускался фатин. Синьора сидела прямо, сложив руки на коленях, и смотрела в никуда с каким-то спокойным, печальным достоинством.
Глаза при этом заплаканы, и всё понятно без слов.
— Добрый день, синьора, — я подошёл и слегка поклонился. — Артуро Маринари. Чем могу служить?
— Эрсилия Веньер, — представилась синьора и без расшаркиваний перешла к главному: — Я хотела бы организовать в вашем заведении поминки.
Ну да… Венеция — это ведь не только бесконечный карнавал и свадьбы. Жизнь такова, какова она есть и больше не какова, как говорят у меня на родине.
— Мой милый Жанфранко, — сказала женщина и в её голосе послышалась нежная грусть. — Он очень любил это место. Ещё мальчишкой бегал сюда, в те времена, когда «Мариной» владел дон Карлуччи. Говорил, что старый синьор всегда угощал его и местных ребятишек сладостями…
Мне на секунду аж страшно стало. Дон Карлуччи, который непонятно когда работал, непонятно когда закрылся, непонятно куда пропал и пропал ли вообще, угощал местных ребятишек сладостями. То есть смекаем, что временная аномалия явно имеет место быть, и почему-то мысли понесли меня к той фантазии, что «Марина» существует в петле, а и есть дон Карлуччи.
Но… не… несостыковок много. Да и потом фантастика в Венеции абсолютно не научная — это я уже уяснил.
— … да и потом, когда мы поженились, Джанфранко часто водил меня сюда. Говорил что именно здесь, за этим самым столиком понял, что Венеция — это не просто город, а живое существо, которое дышит вместе с тобой.
Она замолчала, погладив ладонью стол.
— Это была его последняя воля, синьор Маринари. Он просил, чтобы поминки прошли именно здесь. Не откажите.
И даже если бы я собирался отказать, то на этой ноте обязательно сломался бы. Ну как можно-то? Да и в целом — деловая этика. То хочу, это не хочу — так оно не работает. Ресторан для того и создан, чтобы обслуживать людей во всех их важных жизненных моментах, будь то радость или горе.
— Конечно же, синьора Эрсилия. Сделаю всё, что в моих силах, — кивнул я. — Когда планируется мероприятие?
— Сегодня, — спокойно ответила женщина. — Сразу же после звона колокола Сан-Марко.
Тут я малость опешил. После? То есть с наступлением аномального времени? Интересно… однако переспрашивать я не стал, неучтиво это как-то. Решил после уточнить у Джулии как именно проходят поминки в Дорсодуро.
— Как скажете, синьора, мы будем готовы. Что должно быть на столе?
— Я доверяю вам полностью, синьор Маринари.
— Отлично. А на сколько персон готовим?
— Не знаю, — пожала плечами синьора. — Давайте возьмём в расчёт три сотни человек.
— М-м-м, — и вот тут мне уже пришлось отработать. — Боюсь, «Марина» чисто физически не сможет вместить такое количество людей.
— Сможет, — отмахнулась Эрсилия. — Кто захочет, тот придёт. Джанфранко был уважаемым человеком. Но я в любом случае прошу вас сделать так, чтобы никто не ушёл голодным. Больше лучше, чем меньше. Я за всё заплачу.
Что ж… спорить глупо. Мы ещё пару минут поговорили насчёт её особых пожеланий, а после синьора Эрсилия ушла. Так же тихо и величественно, как и появилась. Я постоял с минутку, прикидывая в голове меню на три сотни персон, а потом рванул к Джулии.
Кареглазка, услышав основные положения нисколечко не удивилась.
— Поминки это серьёзно, Артуро. Это не просто посиделки. Город принимает душу усопшего под свою опеку, и если сделать что-то неправильно, она останется неупокоенной и будет лазать по городу в качестве аномалии.
— Понял, — кивнул я. — Но что насчёт времени? Собираться после звона Сан-Марко как минимум опасно.
— Не сегодня, — отрезала Джулия. — И не им.
Интересно, однако, но на разговоры времени у меня больше не было. Я рванул на кухню, растолкал домовых, и сразу же выкрутил все плиты на максимум — пусть греются. Тут же набрал синьоре Паоле, объяснил задачу и переложил на «Между Булками» всё, что связано с выпечкой.
Дальше я рубил, резал, тушил, варил, пассеровал и метался по кухне, лишь бы успеть до назначенного срока.
Успел.
За пять минут до того, как колокол Сан-Марко прозвонил в первый раз, всё было готово. Закупка завтра будет капитальная, потому что под это дело мне пришлось извести свои припасы, но надеюсь, что дело того стоит.
Колокол прозвонил во второй раз и, наконец, в третий — финальный. Я ждал, когда Джулия как обычно забежит на кухню с круглыми глазами и скажет, что всё опять пошло не по плану, и что срочно нужна моя помощь, но не происходило ровным счётом ничего. В зале было тихо. Никого.
— Джулия? — не дождавшись, я сам вышел в зал. — А что происходит? Они могли перепутать время?
— Ничего они не перепутали, — ответила кареглазка. — Пойдём, — и потянула меня к выходу. — Смотри.
— Ох ты ж…
— Тише, Артуро. Не надо сейчас ничего говорить.
Над Дорсодуро потихоньку сгущались сумерки, но вопреки логике весь район вышел на улицу. Мужчины, женщины, старики, дети — часть из них уже примелькавшиеся в лицо мои постоянники. Они стояли молча, неподвижно. И почти у каждого в руках горела свеча. Маленькие огоньки зажигались один за другим, разгоняя вечерний полумрак.
  
Воздух стал плотным и вязким, а где-то вдалеке над водой уже начал формироваться привычный мне аномальный туман. Тишина при этом стояла такая, что было слышно, как потрескивают фитили.