Правила волшебной кухни 4 (СИ)

  
Правила волшебной кухни — 4
   
Глава 1
 
Интерлюдия. Рафаэле
Карьера у Рафаэле складывалась стремительно, как сама стремительность. Причём ему для этого даже не требовалось просить повышения — Маринари сам накидывал на него обязанности, ответственность и, конечно же, деньги. И вот он уже Самый Старший Администратор Сети Понтон-Баров.
  
Вот только всё это не радовало. Тяжко вздыхая, Раф смотрел на то как плещется вода в канале, а гондолы выстроились к «центральному» понтону в очередь, но на душе у него скребли кошки. И к чему эта зарплата, когда ты так несчастлив? Ведь то, что хотел получить Рафаэле, невозможно было ни купить, ни украсть, ни выклянчить.
Рафаэле влюбился.
— Слышь? — его друг и по совместительству коллега Лоренцо ткнул пальцем в планшет. — Тут умные люди пишут, что лучший способ пережить кризис среднего возраста, это покупка мотоцикла. Чёрт знает где ты на нём в Венеции кататься будешь, но может попробуешь?
— У меня не кризис, — отмахнулся Раф.
— Ну да, ну да, — ответил Лоренцо, а подумал…
Да понятное дело, про что он подумал! Это видели и понимали все вокруг. Синьорина Анна не обращала на бедного Рафаэле никакого внимания. Точнее обращала, но не то внимание, которого бы ему хотелось. Общалась с ним в формате приказов, как с какой-то собакой или совсем ещё несмышлёным пацаном…
И всё это при том, что ей самой нету и двадцати, а Рафаэле взрослый почти тридцатидвухлетний мужчина в самом расцвете сил. Мужчина, который, внезапно, всерьёз задумался о женитьбе, хотя ведь ещё совсем недавно его имя в контексте свадьбы звучало как какая-то шутка.
Друзья Рафа были в шоке.
— У тебя точно что-то с психикой, — вновь продолжил Лоренцо. — Отсутствие аппетита идёт из головы. А я уже несколько дней не видел, чтобы ты хоть что-то ел.
— Я ем. Просто нервы.
— Ой, — отмахнулся Лоренцо. — Живи, как знаешь. Просто мне больно наблюдать за тем, как друг теряет вкус к жизни…
А Рафаэле вздохнул и мыслями снова обратился к синьорине Анне. А если точнее, то ко вчерашнему вечеру. Анна прискакала к понтону — злая, как тысяча чертей, и со здоровенным мешком за плечом. Глаза горят, волосы растрёпаны, а на щеке кровью сочится свежий порез. Такая страшная и привлекательная в своём гневе.
— Мы ещё снимаем тот подвал? — спросила она у Рафаэле, игнорируя других сотрудников, прохожих и клиентов понтон-бара.
— Да, — ответил мужчина. — Я снял его на две недели вперёд.
— Надо будет продлить, — сказала синьорина Анна и сбросила мешок на землю. — А теперь помоги мне.
Мешок был старый, холщовый, и даже на вид увесистый. Но что более интересно — он извивался, мычал и хрюкал. Как рядовой добропорядочный гражданин, Рафаэль решил, что ему требуются некоторые уточнения, но стоило ему открыть рот, как Аня рявкнула:
— Только давай без лишних вопросов!
И Раф… Раф их не задал. Молча, как дрессированная зверушка, он подхватил мешок, слегка крякнул от неожиданной тяжести и потащил его в заветный подвал.
И вот там-то, уже внутри, его догадки подтвердились. В мешке оказался связанный парень лет двадцати на вид. Русые волосы, голубые глаза, одет в какие-то обноски. Не сказать, чтобы культурист, но жилистый. А ещё лицо у него распухло так, будто он на спор разбил головой осиное гнездо. Хотя… зная синьорину Анну, Раф понимал, что осы тут не причём.
Аня тем временем с деловым интересом разглядывала путы, оставшиеся в подвале после прошлых пленников. Разглядывала-разглядывала, а потом сказала, что они не подойдут и надо бы придумать что-то попрочнее. А Рафаэль, заслышав что может быть полезен своей юной госпоже, высоко подбрасывая колени побежал на понтон, и вскоре вернулся с канатами для швартовки лодок.
Анна за эту выходку одарила его улыбкой и даже потрепала по волосам.
— Синьорина Анна, — рискнул подать голос Раф, глядя на то как Сазонова ловко вяжет пленника канатами. — Не слишком ли круто для обычного паренька?
— В самый раз, — отрезала она, затягивая последний узел. — Для него — в самый.
А потом ушла. Напоследок поручила Рафаэлю кормить и поить парня, чтобы тот не умер, но ни в коем случае его не развязывать. Иначе Рафу настанет конец, причём не от самого парня, а именно что от неё.
Не узнавая себя, Раф послушно делал что велено. И волей-неволей разговорился с пленником. Звали его, кстати, Прохором, и парень оказался на удивление говорливым. И прожорливым ещё. Жрал и говорил, говорил и жрал. Причём говорил на многих языках — помимо русского и итальянского Прохору были знакомы ещё испанский, португальский, и самую чуточку албанский. Хотя в остальном Прохор был откровенно туповат, и в плане математики, должно быть, не умел сложить два и два.
Странный тип.
И конечно же, Прохор просил его развязать. Сперва давил на жалость и придумывал небылицы насчёт синьорины Анны, дескать она маньячка. Но Раф умный! Раф понимал, что парень прикидывается и не вёлся. Не повёлся он и тогда, когда Прохор резко сменил тактику и начал провоцировать Рафа на грубость. Обзывался всячески, подначивал.
— Давай! Развяжи меня и посмотрим, кто тут мужик!
Но Раф — и это будет не лишним повторить дважды — умный! Вместо того, чтобы злиться, он просто подходил к пленнику и методично отвешивал ему подзатыльники. Стыдно за это совершенно не было. Ну… потому что не надо ни к месту упоминать его матушку.
Тем временем разбитое лицо парня заживало буквально на глазах. Опухоль спала, гематомы расцвели и уже пару часов исчезли, и вскоре о травме напоминала лишь запёкшаяся кровь в волосах. Маг, видимо. И поскольку Анна не отвечала на его звонки, Рафаэле решил на всякий случай обмотать паренька покрепче.
Потому что он умный, да. И вот, сидя на набережной рядом с понтоном и раскуривая сигару, коробку которых через Бартоломео подогнал ему в качестве бонуса за хорошую службу сам Маринари, Раф размышлял о том, что он всё делает правильно. И когда Аня вернётся, она обязательно похвалит его.
— О, синьор Рафаэле! — скажет она. — Какой вы умный! И сильный! И ваши гены, должно быть, идеально подойдут для зачатия ребёнка! — а потом сама вызовется замуж. Ну… наверное. Помечтать-то можно…
* * *
Проснулся я с чётким ощущением того, что ночь прошла не зря. Вот только не покидало чувство, что как будто бы я что-то забыл. Или кого-то.
— Аня! — шлёпнул я себя по лбу и схватился за телефон.
А там меня уже ждало сообщение от сестры, в котором она извинялась за то, что не пришла вечером на ризотто с мориками, которое просила. Но вины она при этом не чувствует и затребует с меня его потом, потому что не пришла по той причине, что решала наши ОБЩИЕ проблемы.
Какие именно? Какие-то. То ли Аня боялась что переписку могут прочесть, то ли в мой адрес руководствовалась принципом «меньше знаешь — крепче спишь». Но я всё-таки решил попробовать узнать и написал ей: «Что ты с ними сделала?»
Ответ: «Разобралась». Следом ещё одно сообщение, в котором Аня сообщила, что мои ножи вместе с курьером прибудут в «Марину» после открытия. И, наконец, финальное: «Без меня Петровичу ленточки в бороду не вплетай».
Что ж… с последним жуть как хотелось разобраться, но раз сестра попросила, значит так тому и быть.
Дальше утро встретило меня привычной кухонной суетой — Петрович с Женеврой как раз заканчивали последние приготовления к завтраку. Я же, пока рабочий день не начался, собрал в глубокую ёмкость харчи для Андрюхи и направился кормить водоворот.
  
А тот уже по привычке приплыл к служебному входу и теперь лениво крутился, втягивая в себя обрезки свадебного мильфея,
— Кушай-кушай, — ласково приговаривал я. — Расти большой-пребольшой.
— Бр-р-ру!
— И кстати. Не подскажешь часом, а почему тебя называют Ужасом Глубин?
Водоворот сделал вид, что не слышит, и продолжит засасывать в себя остатки торта с удвоенной скоростью.