"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Лебиус сразу предупредил, что настоящая магия не терпит присутствия посторонних, и вряд ли это было сказано для красного словца. Всем был памятен случай, когда подвыпивший молодой оруженосец Альфреда случайно забрел в малую магилабор-залу, дверь которой никогда не запиралась. Стражу переполошил жуткий крик. К тому времени, как из главной мастератории вызвали магиера, бедняга-оруженосец сгинул бесследно. С тех пор охотников заглядывать без спросу за магические двери – пусть даже открытые настежь – не находилось.
«В конце концов, так тоже правильно, – убеждал себя Альфред. – Пусть один чернокнижник беспрепятственно творит свою магию, а другой обеспечивает ему кров, пищу и защиту. И пользуется плодами чужого колдовства по своему усмотрению». Лебиус ничуть не возражал против подобного распределения прав и обязанностей. И все же маркграф дико завидовал магиеру. Ибо магиеру покорялось то, что было недоступно маркграфу. Магиер повелевал даже огненной стихией. А он, маркграф, нет.
Вот с какими мыслями Альфред Оберландский по прозвищу Чернокнижник убирал свою руку из необжигающих углей жаровни. Сверху, от чаши, в которой булькало расплавленное и синюшное из-за неведомых добавок олово, к хладному багрянцу с прозеленью опускался жар. Опускался, но никак не мог нагреть пылающие колдовским огнем уголья.
– Теперь вы видите, ваша светлость, здесь пожара не будет, – убеждал Лебиус. – Даже если опрокинуть все жаровни, тигли, факелы и свечи. Даже если лить расплавленный металл в горючие смеси и порошки. Заклинания, усмиряющие огонь, произнесены мною не одну сотню раз, а пламя не станет своевольничать там, где в воздухе витают магические флюиды.
– Вот только витают-то у тебя здесь не только флюиды, колдун, – поморщился маркграф. Ему вдруг захотелось придраться и отчитать этого всезнающего и всеумеющего магиера. – Еще и запахи витают. Премерзопакостные, надо сказать. Неужели нельзя разогнать этот смрад?
Лебиус печально покачал головой:
– К сожалению, это мне не под силу. По стенам мастератории я очертил границы, за которые не распространяется зловоние. Но эти же границы являются неодолимой преградой для магических процессов. Так что использовать такую защиту внутри рабочих помещений я не могу.
– Так используй другую защиту, геенна тебя побери! Дышать же нечем!
– Невозможно, ваша светлость. Человек – самое покорное и в то же время самое неподвластное магиерской практике существо. Живые человеческие чувства – как высшие, так и низшие, в число которых входит обоняние, – это не послушное пламя костра, колеблющееся от малейшего дуновения ветерка извне.
Альфред нахмурился. Маркграф плохо понял витиеватое объяснение колдуна.
– Чтобы защитить вас от неприятного запаха, царящего здесь, мне пришлось бы произвести над вашей светлостью некие м-м-м… достаточно сложные действия магического характера, – осторожно добавил магиер.
– Вот уж не стоит! – маркграф невольно отступил от собеседника.
Действительно, не стоило. Для таинственных и жутковатых экспериментов Альфред предоставлял прагсбургскому магиеру достаточно людей – десятками и сотнями, живыми и мертвыми, – но сам становиться подопытным Лебиуса маркграф пока не собирался.
– Даже думать об этом не смей, слышишь, колдун!
– Я и не смею, ваша светлость, – Лебиус поспешно клюнул капюшоном перед вспылившим господином. – Я всего лишь объясняю…
– Будь любезен, впредь избавь меня от подобных объяснений. Запомни раз и навсегда: я – не они, – Альфред кивнул на ванны, в которых плавали человеческие тела – целые, выпотрошенные, нарезанные кусками, растерзанные на органы. – С ними ты можешь делать что угодно. Со мной – нет.
– Да-да-да! Конечно, – капюшон трясся, соглашаясь.
Альфред снова скривился:
– Ох и вонь! Хоть бы ароматические масла какие-нибудь использовал, воды там, мази, свечи… Ты же сведущ в алхимии!
– Я уже пробовал… испытывал здесь сильнейшие благовония, но от этого становилось только хуже, – пробормотал Лебиус. – Смешение приятного и неприятного создает в итоге еще более неприятное и устойчивое сочетание.
 
– Ну конечно! – Альфред зло сплюнул на грязный пол. – Никакие благовония не забьют запах серы.
Брошенный в сердцах намек одного чернокнижника другому был понят правильно.
– Напрасно вы попрекаете меня связью с силами преисподней, – тихо и смиренно ответил магиер. – У них свой путь, у меня – свой. Если мы пересекаемся, то редко и ненадолго. И весьма условно притом.
– Вообще-то, с этой силой достаточно пересечься единожды, чтобы впредь обречь свою душу… А впрочем, не будем об этом, – маркграф махнул рукой. – Миазмы твоей мастератории, пожалуй, отравят и саму огненную геенну.
Альфред прикрыл нос надушенным платком. Лучше не стало. Хуже – да. Как и говорил магиер. Маркграф выругался, убрал платок.
– Слишком много работы, ваша светлость, – Лебиус виновато развел руками. – А когда много работы, много отходов – испорченного, сломанного, сгнившего материала. Да и сам по себе магиерский труд насквозь пропитан колдовскими субстанциями, неприятными человеческому обонянию. Некромантия, к примеру, никогда особо не благоухала. И алхимия тоже. Я-то привык. Приучил себя. Я ведь, почитай, всю жизнь этим дышу. Я этим живу…
Альфред раздраженно пнул что-то маленькое, склизкое и толстое, попавшееся под ногу. То ли распухший червь, то ли сочащийся гноем палец.
– Хоть бы убирали здесь получше!
– Не успеваем, ваша светлость, – вздохнул Лебиус.
– Да у тебя помощников больше, чем у меня оруженосцев!
В дальних углах, в узких проходах между зловонными ваннами и заваленными столами действительно сновали туда-сюда либо работали на одном месте, склонившись над чем-то, на что смотреть вовсе не хотелось, молчаливые изможденные тени, которых и за людей-то принять трудно. Да и не были они уже людьми в полном смысле этого слова. Мертвяки скорее, поднятые силой некромантии. Что на самом деле с ними сделал магиер, Альфред точно не знал, но более усердных и работящих слуг прежде видеть ему не доводилось.
– Не успеваем, – повторил Лебиус. – Те сроки, которые вы поставили…
– Ах, тебе не нравятся мои сроки, – не по-доброму прищурил глаза маркграф. – Теперь – не нравятся? Сроки, которые мы с тобой оговорили с самого начала и против которых ты тогда не возражал?
– Нет, что вы, ваша светлость! – Лебиус испуганно мотнул капюшоном. – Сроки разумные. Просто сейчас приходится сосредоточиваться на главном, и оттого не всегда есть время заботиться о мелочах. Вот что я имел в виду. И потом мое вынужденное отсутствие… Выезд вместе с вашей светлостью в Нидербург… Я выбился из графика на несколько дней.
– Больше выездов не будет, – буркнул Альфред. – А теперь покажи же наконец то, ради чего я вошел в эту зловонную клоаку. Где голем? С него уже сняли латы? Его уже осмотрели?
– Да, ваша светлость. Мы почти пришли.
Лебиус провел маркграфа мимо поскрипывающего, вертящегося на одном месте колеса на подставке – вроде беличьего, только больше. Только тяжелее. Только – для людей. Там, внутри, за мелькающими спицами – тоже магиерские слуги. Двое. Вросшие головами и поднятыми руками в толстую ось. Оба идут сосредоточенной размеренной походкой, подминая под себя бесконечную внутреннюю окружность. Верно, уж не один час так ходят. А может, не один день. Колесо крутится. Что вырабатывает? Что качает? Какую функцию выполняет? Об этом можно только гадать. Или спросить.
Альфред повернулся к Лебиусу. Однако спросить не успел.
– Прошу вас, ваша светлость… – магиер с поклоном указал на широкий проход между двумя массивными шкафами.
Шкафы стояли у стены. Как привратные башни, ибо в проходе, в стене, имелась дверь. Огромная – не меньше входных ворот бывшей трапезной. Недавно прорубленная или, скорее уж, вырезанная магическими пассами в толстой каменной кладке. Вот только куда могла вести эта дверь? Насколько Альфред знал свой замок, а знал он его хорошо, за этой стеной не было ничего. Ничего – маркграф голову готов был дать на отсечение! – быть за ней не должно. Но ведь что-то есть, раз есть дверь…