"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Из всех участников турнира выжил лишь гейнский пфальцграф Дипольд Славный, по-прежнему лежавший за ристалищной оградой. Но после сильного удара о землю пфальцграф так и не пришел и чувство.
Альфред Оберландский и магиер Лебиус долго и внимательно осматривали рыцаря со златокрылым грифоном на груди. Убедившись, что Дипольд жив, маркграф распорядился:
– Этого берем с собой. Снять с него латы. Связать. Кляп – в рот. Самого – в повозку.
– Пфальцграф Дипольд Славный, сын Вассершлосского герцога и имперского курфюрста Карла Остландского – мой гость! – возмутился Рудольф Нидербургский.
Отнюдь не случайное упоминание о влиятельном остландском курфюрсте не произвело, однако, на Альфреда должного впечатления.
– Был ваш, теперь – мой, – пожал плечам и оберландец. – Надеюсь, его сиятельство Карл Осторожный действительно будет в достаточной мере осторожным и благоразумным, чтобы не причинять мне вреда. Самому не причинять и не позволять делать этого другим. Отец ведь должен заботиться о своем сыне, вы не находите?
Все было ясно как божий день. Отныне Дипольд Славный становился заложником Альфреда, и не в силах Рудольфа тому помешать. Вот они, пресловутые гарантии безопасности, на которые намекал оберландский властитель!
– Ваш шантаж не может продолжаться вечно, маркграф! – хмуро заметил Рудольф. – Как только Дипольд погибнет или окажется на свободе…
– Полноте, любезный бургграф. Я вовсе не зверь, чтобы убивать благородного гостя. Но и отпускать Дипольда в ближайшее время я тоже не намерен.
– А известно ли вам, что его сиятельство Карл Остландский в скором времени станет императором? – с вызовом спросил Рудольф.
Большой государственной тайны он не выдавал, но все же… Быть может, в закрытые земли Верхней Марки новости доходят с опозданием и там еще не ведают сути внутренней имперской политики. Тогда, возможно, удастся смутить и даже образумить зарвавшегося маркграфа…
Не удалось. Видимо, Чернокнижник был все же в курсе грядущих перемен. Альфред спокойно кивнул:
– Это для меня не секрет.
– Но если захваченный вами Дипольд…
– Зачем же так грубо? – издевательский изгиб тонких бледных губ. Ну точно, будто змея шевельнулась на устах оберландца. – Не захваченный вовсе. Приглашенный. В гости. В го-сти при-гла-шенный, ваша бургграфская светлость.
Рудольф сглотнул. Продолжил. Заставил себя продолжить спокойным… по возможности спокойным и ровным голосом:
– Если Карл станет кайзером, а Дипольд, соответственно, сыном кайзера…
Бургграф осекся. Оберландец смотрел на него своими немигающе-бесстрастными глазами. Этот Чернокнижник ведь просчитал и продумал все наперед. И любые разговоры с ним теперь излишни.
– Тем лучше, – усмехнулся Альфред, – тем выше честь.
– Выше? Честь? – тихо-тихо процедил Рудольф.
– Разумеется! Ведь у меня в гостях окажется уже не сын какого-то герцога-курфюрста, а целый кронпринц.
– Вы играете с огнем, маркграф. Это опасно. Очень опасно.
– Для кого? – В гипнотизирующем змеином взгляде Чернокнижника промелькнула насмешка. – Для меня? Для Дипольда? Или для вас, горе-заговорщика, не уберегшего сына имперского курфюрста и отпрыска будущего кайзера?
Рудольф не нашелся что ответить. И как ответить, чтобы ответ прозвучал достойно. А собраться с мыслями ему не давали.
– Собственно, если разобраться, любезный бург-граф, то именно ваш подлый заговор, организованный под прикрытием турнира, привел к столь плачевным для вас и вашего остландского покровителя последствиям. Разве не так? Разве не вы заманили падкого до славы Дипольда на это ристалище? И разве не с вашего согласия состоялся бой ваших гостей с моим големом и по моим правилам?
– Я не знал, – подавленно пробормотал бург-граф. – Я ничего не знал…
– А кто примет такое оправдание? Карл Осторожный, лишившийся единственного сына? Влиятельнейшие остландские фамилии, чьи достойные представители порублены в куски под стенами вашего города?
– Вы… вы… – От сдержанности Рудольфа Нидербургского сейчас зависело многое, и все же бург-граф чувствовал, что утрачивает контроль над собой. Чувствовал, но не мог остановиться. Впрочем, и высказать все, что накипело, не мог тоже: Рудольфа переполняла ненависть, в груди не хватало воздуха.
– Вы… вы…
Альфред со скучающим видом отвел взгляд от взволнованного собеседника. Потом, будто вспомнив о чем-то, вновь повернулся к Рудольфу:
– Да, забыл сказать, дражайший сосед. Вашу милую дочурку я тоже увожу с собой.
– Что-о-о?!
Бургграф вскинулся. Встрепенулись, подскочили обезоруженные и усаженные на голую землю рыцари и слуги из свиты Рудольфа. Всех их, впрочем, тут же усадили обратно. Кого усадили, кого повалили. Воины маркграфа ничуть не стеснялись применять грубую силу.
– Вы не посмеете! – Рудольф Нидербургский побагровел, затрясся. – Альфред, если вы человек чести…
– Посмею, – тихо и спокойно заверил его Чернокнижник. – И дело тут вовсе не в моей чести. Я забираю Герду для того лишь, чтобы уберечь остатки вашей чести. После справедливого ристалищного боя… справедливого, не так ли, бургграф?
На заданный вопрос и пристальный взгляд Альфреда Рудольф не ответил.
– Так вот, после честного боя вы уже отдали бесчестный приказ своим арбалетчикам. Это может повториться. А зачем вам лишний позор? И зачем мне ненужные хлопоты? Я забираю вашу дочь, дабы у вас и ваших людей не возникло желание пальнуть нам вслед из крепостных бомбард или снарядить погоню. Герда поможет мне удалиться без никому не нужных инцидентов. Ну, и потом… после… в общем, ей тоже придется некоторое время погостить в моем замке.
– За-а-ачем? – с превеликим трудом выдавил из себя нидербургский бургграф.
– Чтобы впредь у вас больше не возникало охоты плести заговоры за моей спиной… – жестко и решительно ответил Альфред Оберландский. Тем тоном ответил, который заранее отметал все возражения, угрозы и мольбы.
Герде, как и Дипольду, предстояло стать заложницей. Возможно, вечной пленницей маркграфа, гарантирующей лояльность непримиримого врага-соседа.
– …Чтобы впредь вы вели себя разумно, – вбил Альфред последний гвоздь.
Это был конец. Рудольф Нидербургский – поникший, ссутулившийся, разом состарившийся, вмиг охладевший ко всему на свете – как надломленный опустился в кресло, из которого вскочил.
– Не стоит так переживать, друг мой, – с ухмылкой ободрил Альфред. – Если вас успокоит мое слово, то обещаю: я пальцем не трону вашу дочь.
Рудольф сидел неподвижно. Обещание змеиного графа не значило ровным счетом ничего. Даже если Чернокнижник сдержит слово… Сам-то Альфред, может, и не тронет Герду. Своей рукой – нет, но в оберландском замке хватает иных грязных рук. Руки Лебиуса, например. Что, если маркграф отдаст Герду прагсбургскому магиеру для каких-нибудь чудовищных колдовских опытов? Не исключено, что это будет хуже… много хуже и смерти, и бесчестия, вместе взятых.
Оцепеневший нидербургский бургграф смотрел перед собой не моргая. Он не видел сейчас ни Альфреда, ни Лебиуса, ни суетившихся вокруг воинов из свиты маркграфа. Сейчас Рудольф видел только темную, всю в густых потеках крови, фигуру голема посреди широкой полосы ристалищного поля. И не отводил глаз от узкой полоски тьмы в смотровой щели оберландского монстра.
Застывший стальной рыцарь, казалось, тоже смотрит на неподвижного человека, внутрь человека, в самую глубинную его суть, в душу. И под взглядом смотровой прорези голема бургграф осознал вдруг всю свою беззащитность, никчемность и обреченность. Из глаз некогда властного и жесткого Рудольфа Нидербургского текли слезы. Дрожали по-стариковски губы и руки. Дергалась щека. И левое веко.
Даже когда оруженосцы Альфреда уводили бледную, покорную, двигавшуюся, словно сомнамбула, Герду, Рудольф не смог отвести глаз от полоски непроглядного безысходного мрака, пялившегося на него из-под шлема стального истукана.
Оберландцы отбыли восвояси, так и не подступив к стенам Нидербурга. Отряд Чернокнижника уходил без опаски, неторопливо – с той невеликой скоростью, на которую была способна натужно поскрипывающая шестиколесная повозка. В повозке громоздился несокрушимый великан, вновь обращенный магией Лебиуса в безжизненную кучу металла. Там же лежали два заложника, прикованные цепями к бортам. Дипольд Славный и Герда-Без-Изъяна. И один труп – убитый знаменосец. Единственная потеря змеиного графа в этой странной и страшной стычке.