"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
В салоне мгновенно установилась мертвая тишина. А секунд, эдак, через десять-двенадцать отмерла наша ученая:
— Закрыть сможешь?
Я прислушался к своим ощущениям и утвердительно кивнул.
— Тогда закрывай.
Обратное воздействие далось так же легко, как и прямое, так что я счел возможным немного повалять дурака и гордо задрал нос.
— Силен… — без тени улыбки заявила Оля и криво усмехнулась: — Создал на коленке навык, который, теоретически, можно превратить как в абсолютное оружие, так и в инструмент для мгновенного перемещения в любую знакомую точку планеты! Последствия объяснить?
Лада, Софа, Саша и Натка заговорили практически одновременно, но я жестом попросил их помолчать, сосредоточился и без особого напряжения открыл крошечный «прокол» в логово Патриарха. А когда из него задула струя ледяного, не особо приятно пахнущего воздуха, чуть-чуть привстал, увидел дрыхнущего кота и «сомкнул» пространство. После чего успокоил ирбисов, унюхавших знакомые запахи, оглядел своих жен и подвел итоги эксперимента:
— Да, этот навык можно использовать и как оружие, и как средство для мгновенного перемещения по Земле. Да, первая же утечка информации о его существовании гарантированно выйдет нам боком. Но только в ближайшие полгода-год. А после того, как все боевое крыло рода обретет второй контур и поднимет до насыщения десяток-другой придуманных нами ультимативных навыков…
— …наши враги начнут дохнуть, как мухи! — развеселилась Рыжая.
— Нет, наши враги начнут дохнуть, как мухи, значительно раньше. Сразу после того, как я создам навыки, позволяющие инициировать смерти от пары-тройки абсолютно естественных причин. А мы переселимся в Новоалексеевку и постараемся прослыть отшельниками, выбирающимися из своей глухомани только для того, чтобы решить проблемы Империи или от души позабавиться. Ибо нам, единственным связующим звеном между людьми и разумными хищниками, необходимо заслужить статус Хранителей Земли… — продолжил я, прислушался к эмоциям супруг, убедился в том, что им нравится такой вариант будущего, пришел к выводу, что перегибаю с серьезностью, и озвучил еще несколько решений в шуточном ключе: — Говоря иными словами, отказаться от экспериментов, обретя настолько сумасшедшие возможности, я не смогу, ибо невероятно слаб духом и чрезвычайно любопытен. Поэтому буду давать волю фантазии в Ррейсских пещерах, прокачивать новые навыки во время ненастий в эпицентрах самых жестких магических аномалий, а потом возвращаться обратно домой и изображать дохленького Гранда. Благо теперь и пещеры, и эпицентры, и наши поместья находятся на расстоянии одного «прокола» от меня-любимого…
— То есть, приживлять этот навык НАМ ты не собираешься? — притворно нахмурилась Рыжая.
— Для тех, кто боится последствий его обретения — нет. Чтобы ненароком не подста-… — начал, было, я, но был перебит на полуслове слитным воплем возмущения. Если бы в этот момент «Сапсан» не начал снижение, разговор, вне всякого сомнения, закончился бы потасовкой. Но откладывать возможный прорыв Умницы к нашей «сетке» женщины не собирались даже ради такого веселья, так что задавили первоначальный порыв и сообщили, что они — самые бесстрашные, рассудительные и, в то же время, любопытные личности на свете. Само собой, за исключением меня.
Пришлось сменить гнев на милость и подвести итоги беседы в ключе, пробуждающем ПРЕДВКУШЕНИЕ:
— Что ж, тогда приживлю. Сразу после того, как Оля, Шершень и Кирдык вернутся из храма, и мы вылетим на Алтай. Кстати, вам не кажется, что у нас, Хранителей Земли, как-то уж очень мало знакомых уголков, в которые можно было бы перейти «проколом»?
Руслан Мельников
Магиер Лебиус
ГЛАВА 1
Зловещей кляксой в небесной синеве, расчерченной молочно-белыми полосами облачных барашков, казался черный силуэт парящей птицы. Одинокий ворон кружил над Нидербургом, опираясь мощными крыльями на восходящие потоки воздуха и терпеливо дожидаясь добычи. Только в этот раз падальщик ошибся: под городскими стенами не было ни битвы, ни казни. Под стенами проходил честный рыцарский турнир, после которого поживы воронью не оставляют.
Ристалище раскинулось напротив главных ворот – на подступах к Нидербургу. Просторное – достаточно длинное и широкое, чтобы два конных рыцаря могли как следует разогнать коней для копейной сшибки, – поле пестрело гербами и цветами известнейших родов остландского герцогства-курфюрства и ближайших окрестностей. Ландграфы, пфальцграфы, бароны и имперские рыцари, съехавшиеся на нидербургский турнир, старались перещеголять друг друга яркостью красок, пышностью свиты, богатством доспехов и убранством лошадей. От вида роскошных плюмажей, парадных плащей, дорогих конских попон, нагрудных гербовых котт, копейных банеров, тяжелых, расшитых золотом штандартов и раскрашенных щитов, собранных воедино, разбегались глаза и веселилась душа.
Ровное, хорошо утоптанное турнирное поле окружали напыщенные зычноголосые герольды в пестрых нарядах. В руках у герольдов поблескивали начищенной медью длинные трубы с гербовыми вымпелами Нидербурга. Трубы – трубили. Герольды громко и подолгу, на несколько голосов, с разных концов ристалища, дабы слышали все, объявляли каждого участника очередной схватки. А неподкупные судьи – тоже в броских праздничных одеяниях – следили за доскональным соблюдением всех формальностей рыцарского поединка.
Вторым, более плотным кольцом, а точнее – вытянутым овалом вокруг ристалища расположились тихие, скромно одетые, но вооруженные до зубов городские стражники и ландскнехты. Им надлежало поддерживать порядок подле турнирной ограды, оттеснять забывшихся зрителей, а при необходимости – разнимать слишком уж горячих поединщиков и гнать прочь незваных помощников – прытких рыцарских слуг и оруженосцев.
На небольшой насыпи – ближе к городским стенам – возвышались дощатые трибуны. Здесь, под расписанными навесами, в мягких переносных креслах гордо восседали знатные господа и дамы, изволившие наблюдать за схватками. Нидербургская знать надменно и холодно взирала на прочих зрителей, но с величайшим интересом разглядывала участников благородного состязания. На почетном месте – в центре трибун, окруженный полудюжиной телохранителей, сидел невысокий и немолодой уже мужчина с породистым лицом, кустистыми бровями, густой бородой и обильной сединой в волосах. Его светлость бургграф Рудольф Нидербургский – устроитель турнира. Геральдические красные львы, поднявшиеся на задние лапы, украшали одежды и кресло Рудольфа. Красный лев на желтом поле – таков был фамильный герб древнего дворянского рода, из коего происходил бургграф.
По левую руку от Рудольфа расположилась королева турнира – юная, светловолосая дева с изящным станом, тонкими правильными чертами округлого лица, болезненно-красными от возбуждения щеками и горящими восторгом глазами. Сходство с грубоватым бургграфом было невелико, однако именно это нежное создание приходилось дочерью Рудольфу. В дочурке своей отец души не чаял, а неземную красоту ее без устали воспевали миннезингеры по всему Остланду. Герде, прозываемой не иначе как Гердой-Без-Изъяна, исполнилось семнадцать. Девушке пора было присматривать жениха, и формально ристалищные игрища проходили в ее честь.
Ниже, под трибунами – справа и слева от насыпи – к местам знати осторожно, однако весьма настойчиво жались горожане, чье происхождение не позволяло пока подняться на один уровень с благородным сословием, но чей кошелек давал возможность держаться поблизости от избранных и даже состоять в городском совете. Такие уж наступали странные времена: знатные господа, обладатели прославленных гербов, герои былых войн и славных турниров, истинные рыцари без страха и упрека все чаще нуждались в услугах пухлой мошны. Потому и вынуждены были сейчас терпеть подле себя безродных, но состоятельных выскочек.
Выскочки эти либо теснились на длинных жестких, грубо сбитых и не прикрытых навесами скамьях, либо стояли у самой насыпи, переминаясь с ноги на ногу, изнемогая под собственным тучным весом и тяжестью душных дорогих одеяний. Богатые бургеры старались не замечать презрительно-насмешливые взгляды, обращенные в их сторону с высоты трибун. Напротив, главы цехов и гильдий, владельцы мануфактур и крупных мастерских, предприимчивые купцы и влиятельные ростовщики сами демонстрировали такое же презрение противоположной стороне ристалища.