Во все Имперские Том 8. Рюрик (СИ)

Полковник Резаков в своей обычной манере покривил лицо, явно загрузившись размышлениями. Тане такой поворот совсем не понравился, а Маша Нагибина тем временем подала голос:
— Нагибины теперь князья, а не бароны, Крысятников. И зачем, интересно, мы с Таней понадобились Гностическому Либератору, м? Он хочет собрать при себе всех Нагибиных? Его Гностичество увлекается коллекционированием? Или просто хочет получить заложников, чтобы повлиять на моего мужа?
— Не богохульствуй, — Крысятников замотал носом, как принюхивающаяся крыса, — Не смей издеваться над Либератором, он есть единственный и вечный! И он желает получить тебя. И сестру Нагибина. И самого Нагибина…
Таня поняла, что пора брать ситуацию в свои руки и обратилась к Резакову:
— Послушайте, полковник, а вы не против если я… ну, поговорю с Крысятниковым наедине?
— Против. Не может быть и речи.
Таня вздохнула. В принципе ожидаемо, но она все же решила рискнуть:
— Барон Крысятников, тут наши цели совпадают. Я тоже пришла к вам с миром. Я всего лишь хочу поговорить с моим дядей. Возможно даже заключить союз. Я здесь с дипломатической миссией. Мы не враги Гностическому Либератору.
Полковник Резаков буравил Таню взглядом, но не перебивал. Ситуация накалялась всё больше, Таня отлично понимала, что если они сейчас же не придут к консенсусу — то её маленький отряд окажется между полчищами крыс Крысятникова и бойцами Охранного Отделения, которых привёл полковник Резаков. И если Таниным людям придется сражаться одновременно с крысами и мотоциклистами из Охранки — закончится это явно плачевно.
— Раз так — иди со мной, — Крысятников указал в сторону станции, — На Жаросветовскую. Там получишь беседу и с дядей, и с самим Либератором. Но идти ты должна одна. Возьмешь с собой Машу Нагибину, и никого больше. А то сейчас ты в компании сотен вооруженных мужиков, это не слишком похоже на дипломатическую миссию, моя маленькая госпожа. Так не пойдет. Прикажи своей сучке отпустить меня, и мы немедленно отправимся переговариваться, я отведу тебя…
— Не годится, — отчеканил полковник Резаков, — Так не пойдет. У меня приказ захватить сектантов и доставить их Его Величеству Павлу Стальному. Вот за этим я сюда пришёл, а не для того, чтобы охранять переговоры одних Нагибиных с другими. Так что вынужден отвергнуть ваше предложение, барон.
— А кто сказал, что предложение не включает в себя парочку сектантов для Павла Стального? — Крысятников снова хищно облизнулся и повёл носом воздух.
Вот это Тане уже совсем не понравилось — ни содержание фразы барона, ни его жест. Разговор заходил явно куда-то не туда. Еще не хватало, чтобы Резаков отдал Таню её же дядюшке, добазарившись с Крысятниковым…
Но Крысятников уже приказал своему серому ополчению:
— Дети мои! Дайте господину полковнику то, что он хочет!
Крысы засуетились, мохнатая толпа зашипела, кто-то наступил кому-то на хвост, снова раздались шорохи и писки. Крысы расступились и вперед из-за крысиной толпы вышли две фигуры в черных балахонах — эти по крайней мере были точно людьми.
Фигуры подошли к самому полковнику Резакову, но их лица скрывали черные капюшоны, оба незнакомца хранили молчание.
— Ну и? — поинтересовался Резаков.
— Это то, что вам нужно, — срываясь на писк пояснил Крысятников, — Мой брат и моя сестра в служении Либератору. Масоны-радикалы. Можете доставить их Павлу Стальному для допроса. Меняю двух на двух. Я вам вот этих, а вы мне Таню Нагибину и Машу Нагибину.
Резаков поразглядывал незнакомцев, потом подошёл к ним и решительно сдёрнул с обоих сектантов капюшоны. Под первым капюшоном оказался бледный парень, похожий на глиста, под вторым — пухлая девушка-блондинка.
Взгляд у обоих был отсутствующим, они смотрели куда-то в запредельные дали и стоявшего перед ними полковника явно не видели.
— Но среди них нет моего дяди! — вознегодовала Таня, — Да и вообще это явно какая-то ловушка. Что с ними? И где доказательства, что они знают то, чего хочет Государь?
— Они все знают, — ответил Крысятников, — Я же говорю — это баронесса Искаженова. А молодой человек — бастард Палачевских. Они служат Либератору, как и я. И с ними все в порядке. Просто они под наркотой. Но это пройдет через пару часов. Если не верите мне — можете порвать им балахоны на груди, у них обоих есть татуировки, как у меня.
 
Полковник Резаков задумчиво оглядел довольно крупную грудь баронессы Искаженовой, но рвать ей балахон и проверять наличие сектантской татухи не стал. Вместо этого Резаков презрительно буркнул:
— Парии…
— Да, они парии, — не стал отрицать Крысятников, — А ты кого рассчитывал встретить на заброшенной ветке метро, полковник? Великих князей? Боюсь, что они сюда не ходят.
— Мне нужно подумать, — Резаков явно загрузился и всё еще сомневался.
— Да что тут думать? — разозлилась Таня, — Разве вы не видите, что это ловушка? Они ждали нас, полковник, они знали о нашей миссии! Они заранее заготовили вот этих двух магов! Сами подумайте, зачем они накачали этих магов наркотой? А почему эти маги не говорят? А если они вообще не сектанты? А если у них под балахонами взрывчатка? Нет ни одного основания верить Крысятникову, полковник, НИ ОДНОГО!
— Вообще-то есть, — Резаков наморщил лоб, явно мучительно размышляя, — Я пришёл сюда за сектантами. Крысятников мне их отдает. Так что я могу или взять этих магов и спокойно уйти. Ну или сражаться и остаться лежать мёртвым в этом тоннеле… Мне-то скажем плевать, я готов умереть, но мне жаль моих людей. Я не могу их погубить просто так.
— Почему они согласились отдать себя в руки Охранки? — спросила Таня у Крысятникова, указав на магов в балахонах, — И почему они под наркотой? Это самая странная сделка, которую я видела в своей жизни! Вот представьте, барон, что вы пришли на птичий рынок купить себе хомячка. А вам вместо хомячка впаривают двух пьяных крыс. Вы нас за нос водите…
— А кто тут хомячок? — Крысятников мерзко забулькал и захихикал, как будто у него в горле закипел суп, — Твой дядя? Вот его точно трудно назвать хомячком. И ни ты, ни полковник его не получите. А сделка честная. Мы накачали этих магов наркотой как раз чтобы передать их полковнику. Сами они идти не хотели. Но Либератор пожелал передать их Павлу Стальному. Такова его воля. И никто не смеет ей противиться. Так что идём со мной, Таня Нагибина. Предстань пред очами Либератора, ты же этого хотела? А что до взрывчатки — так обыщите этих магов и убедитесь, что никакой взрывчатки на них нет.
Резаков кивнул своим людям, те на самом деле быстро обыскали полусонных магов, и никаких бомб не обнаружили.
— Чисто, — доложил боец в мотоциклетном шлеме, — Они вообще голые под балахонами. Даже девка…
— Иди со мной, — заунывно повторил Крысятников, обращаясь к Тане и буравя девушку своими крысиными глазками.
— Только в сопровождении моих людей, и никак иначе, — отрезала Таня.
— Кто не идёт к Либератору по своей воле — того тащат силой, дурочка! — взвизжал Крысятников, за что немедленно получил очередной пинок от державшей его лейб-стражницы.
Крысы снова засуетились, тоннель заполнился писками и шипением, ситуация всё накалялась. Таня мучительно размышляла, думая, что бы сейчас сделал на её месте брат Саша. Но хороших решений тут не было…
Зато полковник Резаков решение уже принял:
— А я согласен. Вообще у меня приказ привести Павлу Стальному Нагибина, дядю Старшего. Но думаю, что Его Величество удовлетворится и двумя сектантами пожиже. Да, они не Нагибины. Но зато их двое.
— Двух на двух! — алчно зашипел Крысятников, — Отдай мне Таню и Машу, полковник. И забирай этих двух ублюдков. И расстанемся друзьями…
— Не имею ни малейшего желания расставаться с вами друзьями, Крысятников, — поморщился полковник Резаков, — Имею желание расстаться с вами навсегда и больше никогда не видеть ни вас, ни ваших «деток».
Резаков повернулся к Тане:
— Вам придётся остаться здесь, баронесса. И жене Нагибина тоже. Увы.