Во все Имперские Том 8. Рюрик (СИ)

Первые трое были перешедшими мне на службу Лейб-Стражницами, солнце как раз выглянуло из-за свирепых карельских туч, так что кожаные облегающие одеяния стражниц блестели так, что я чуть не ослеп. Стражницы уже успели привести себя в порядок — длинные косы у всех троих были заплетены самым аккуратным образом. А вот Багатур-Булановские нарукавные повязки в цветах золота и серебра девушки сняли.
Зато Аджет вплела в себе в косу серебряное старинное украшение — маленькую фигурку сокола, явно отобранную у местных карелов. Сомнений тут быть не могло, сокол был родовым знаком Рюриковичей, так что эта фигурка в волосах определенно символизировала, что Аджет теперь служит мне, как законному Императору и потомку Рюрика.
Намёк был мне ясен — пожалуй, надо будет и правда выдать моим Лейб-Стражницам новую символику. А то без знаков власти этим девкам явно неинтересно, чего доброго еще заскучают и перестанут мне служить…
— Вы почему здесь, барышни? — вздохнул я, разглядывая стражниц, — Я, помнится, сказал сторожить пивной погреб одной Аджет, а остальных отправил отдыхать…
— Мы отдохнули, господин, — несколько недовольно сообщила мне блондинка, — Лейб-Стражнице не нужно много времени на отдых. Мы — оружие. Разве оружие отдыхает? Мы отдохнём, когда вы вернёте себе трон, мой властелин!
Блондинку, как я уже выяснил, звали Сигрид из клана Эриксонов. Она была норвежкой, откуда-то чуть ли не из Арктики, и магичила не так, как русские магократы.
В древности, когда Рюрик только нашёл Перводрево и принёс белой расе магию, у викингов существовало два вида магов — одни жрали трикоины, а другие резали деревянные руны и кастовали посредством них.
Но почти всех резчиков рун перебили поедатели трикоинов во время межклановой войны, еще в одиннадцатом веке. Так что маги, колдующие через руны, остались сегодня только в Норвегии. Сигрид была именно из них, мешочек с рунами сейчас висел у девушки на поясе, рядом с коротким мечом в ножнах.
— Вам не придется долго ждать, барышни, — заверил я стражниц, — Трон я верну себе очень скоро. Считайте, что он уже у меня под задницей, а корона Рюрика, которой коронуются русские Императоры — у меня на башке.
— Однако тебе стоит поспешить, Нагибин, — вкрадчиво произнесла черноглазая Аджет, эта хоть и присягнула мне, как Рюриковичу, но упорно продолжала называть меня Нагибиным, что несколько резало слух, — Мы не привыкли бездействовать. Пойми, что Сигурд сказала тебе правду. Мы оружие, мы меч. А меч тупеет и крошится, если все время лежит в ножнах! И если ты не будешь каждое мгновение подтверждать свою силу…
Вот это уже интересный поворот. Я вроде поколотил Аджет не далее как час назад, а эта сука уже снова лезет на рожон. Хотя я уже достаточно знал о Лейб-Стражницах, чтобы понимать, чего она хочет. Лейб-Стражницы хотели сильного Государя. Они всегда его хотят. Причём, тут ситуация усугублялась еще и тем, что болезный и подозрительный Павел Стальной в последнее время лишил девушек этого наслаждения — зреть МОЩЬ ГОСПОДИНА. Ну что же… Вообще я не особо любитель бить девушек, особенно таких красавиц, но тут уже ничего не поделаешь…
Я быстро подошёл ближе к Аджет и зарядил ей мощнейшую оплеуху, заряженную моей царской аурой.
Любого другого мага эта оплеуха бы наверняка сбила с ног, а неодарённого вообще разложила бы на атомы, но Аджет устояла.
В воздух взметнулись сине-фиолетовые сполохи моей магии, Аджет не проронила ни слова, хотя я ей выбил пару зубов и своротил щеку. Но это не беда — регенерирует эта сука за полминуты, в этом я не сомневался.
— Базар фильтруй, — посоветовал я Аджет, — Во-первых, я тебе не Нагибин. Я отныне твой господин, в крайнем случае — Ваше Величество. Во-вторых, хорошая заварушка скоро будет, барышни. Даже не сомневайтесь. Я отлично понимаю, что вы не караульная служба для пивных погребов, но если я сказал тебе, Аджет, сторожить погреб — ты должна сторожить погреб, как будто этот погреб — сам Император России. А битва будет позже, когда я тут все разрулю. Еще вопросы?
 
Вопросов у стражниц не было, все трое тотчас же рухнули на колени, причем явно с наслаждением. Да, я всегда умел доставлять девушкам удовольствие, а этим барышням доставить наслаждение было легко — достаточно было дать им жертву для избиения, ну или избить их самих, как сейчас…
Зато вопросы нашлись у четвертой девицы, ждавшей меня возле пивного погреба. Эта была не Лейб-Стражницей, а моей сестрой Таней. И Таня явно была не в настроении, девушка стояла, закутавшись в пуховик, скрестив руки на груди и глядела на меня мрачно. Что вообще-то для Тани было нехарактерно.
Я понял, что никакие обнимашки от сестрицы мне сейчас не грозят, совсем наоборот…
— Где он? — недоверчиво спросила Таня.
— Кто?
А вот теперь Таня вышла из себя, она даже помахала у меня перед носом своими кулачками:
— Дед Пихто! Ты все понимаешь, братик! Где он? Где Павел Павлович? Ты обещал, что я поеду вместе с ним.
Ну понятно. Моя сестрица по уши втрескалась в легитимного наследника Багатур-Буланова.
Я вздохнул:
— Тань, это сложный разговор…
— Так давай начнём его скорее! Где Павел Павлович?
— Ну хорошо, — я примирительно кивнул, — Только успокойся, Тань, окей? Я отлично понимаю, что Павел Павлович тебе понравился, я ничего не имею против ваших отношений, но… Я его спрятал, понимаешь? В надежном месте. И я никому не собираюсь говорить, где он, даже тебе. Ибо Павел Павлович в большой опасности. На твоих глазах его чуть не пристрелили по приказу Маши. А наши друзья Кабаневичи вообще спят и видят его в гробу. А Кабаневичей здесь полно, и они не угомонятся, пока не завалят наследника. Ибо их цель — посадить на престол Михаила, кроме того, Кабаневичи в отличие от меня не связаны никакими узами с Багатур-Булановыми.
Это тебе понравился царевич. Это я женат на принцессе. А Кабаневичам насрать. И если бы Павел Павлович остался здесь — он был бы уже мёртв. Это политика, сестрица. А мы с тобой АРИСТО, так что вынуждены жертвовать личным ради политики. Такая наша судьба — дворянская честь, вот это всё… Понимаешь?
— Это я понимаю, — несколько упокоившись, подтвердила Таня, — Но ведь ты обещал, что я поеду вместе с ним, поеду вместе с Пашей!
С Пашей? Вот так при мне Павла Павловича еще никто не называл. Его вроде даже собственная мать-дриада величала Павлом Павловичем и никак иначе.
— Да, я обещал, — подтвердил я, — И обещал я это чисто ради Кабаневичей. Видишь ли, из-за этого моего обещания они следили за тобой, думая, что ты будешь сопровождать своего Пашу. Но я их надул. Я отправил его без тебя. Ну и кроме того… Давай начистоту, сестренка. Над Павлом Павловичем висит дамоклов меч. Кабаневичи хотят его смерти, Павел Стальной хочет его захватить живым. Так что находиться рядом с ним слишком опасно…
— Но я готова на опасность! — азартно выкрикнула Таня.
Я поднял руку:
— Погоди, сестра. Это еще не всё. Самое главное — ты нужна мне в другом месте, для другой задачи. Ты нужна клану, понимаешь? Я намерен доверить тебе по-настоящему опасное задание, так что хорошо, что ты готова…
— Ох!
Таня охнула, потом ойкнула, а потом неожиданно бросилась ко мне обниматься.
Моя сестрица своей переменчивостью напоминала питерскую погоду, и я всё никак не мог к этому привыкнуть.
Я обнял Таню в ответ, откинул ей прядь волос с лица, и потом спросил:
— Так ты готова, сестра? Ты должна будешь проникнуть в самое сердце тёмных тайн клана Нагибиных…
— Готова-готова, — торопливо заверила меня Таня, — И рада, что ты наконец мне доверяешь!
— Ну… Ты хорошо показала себя в битве у Петропавловки. Ты уже не ребёнок. Кроме того, ты самый близкий мне человек. Жен у меня полно, но ни одной из них я доверять не могу, а Петя, уж извини, реально долбанутый… Кстати, о моих жёнах…
Я ласково отстранил от себя Таню, потом вздохнул:
— Судя по всему, одну из этих жен мне сейчас придется убить…
— И ты правда убьешь её? — ахнула Таня, то ли от ужаса, то ли от восторга, — Убьешь Машу Головину?