ЧОП «ЗАРЯ». Книга четвертая
Мы выстрелили одновременно. Но пока в посохе накопился и преобразовался заряд, зажигательная пуля уже устремилась вперед. Призрачная бабка вжалась, собирая в комок лоскуты тьмы, и дернулась в сторону. Где ее достал запоздавший заряд молнии.
Как током прошило! Черное тело замерло, окутанное электрическими зарядами, уплотнилось, теряя призрачное марево, и, парализованное, рухнуло на пол.
Я прицелился в бьющееся в конвульсиях тело и сделал контрольный выстрел. Серебряная пуля. Каждый раз, когда их использую, прям чувствую, как Захар где-то икает. Мягкая пуля, оставив пузырящийся кислотный след в макушке вампирши, прошла насквозь, исчезнув где-то в недрах ямы.
Тело фобоса задымилось, волосы вокруг раны начали гнить и отваливаться слипшимися кусками. Фу, я такое видел только на съемной квартире, когда забитый слив в душевой чистил.
Преодолевая брезгливость, я подошел к мертвому фобосу и подпалил тушку огневиком. Вспыхнуло! Над телом взвился плотный, тугой поток энергии и понесся в мою сторону. Сейчас будет приход и восстановление! Я уже был готов, предвкушая, но поток вдруг разделился – и лишь малая часть досталась мне, а все самое вкусное улетело к трезубцу. И кто здесь еще самый главный вампир-то?
Филиппову так вообще практически ничего не досталось, но, похоже, его это не смущало. У них там явно какой-то симбиоз: сначала один другого выкачивает, потом обратно.
– Ты как? Идти можешь? – спросил я, после того как «подзарядился» процентов до сорока и подошел к охотнику.
– Нога сломана, – бросил Филиппов. Сразу же спохватился, пригладил волосы и пальцами причесал бакенбарды. Встать он не смог, но попытался выпрямить спину. – Благодарю за помощь! Разрешите представиться, Филипп Филиппов, член Ордена охотников его императорского величества. Простите, не знаю, как к вам обращаться?
– Не надо ко мне обращаться, я так, мимо проходил. Но, если что, считайте, что мы квиты, – криво улыбаясь, ответил я. Думаю, что обещание Исаеву извиниться я выполнил. Даже перевыполнил, а лишний след о себе оставлять не хотелось.
Филипп явно ничего не понял, но лезть с расспросами не стал. Прищурился и задумался. Я подумал, что надо бы валить отсюда, пока он по ауре какой-нибудь след не узнал.
Над головой раздался свист, и лунный свет перегородили два силуэта: широкие плечи Стечи и взлохмаченная голова Банши. А потом прилетела веревка, которой я обмотал Филиппова.
Пока его вытаскивали, я раскопал в пепле несколько красных драгоценных камней размером с засохшую горошинку и осколок от бутылки с выпуклыми буквами: «МЕД». Дети такими стекляшками свои сокровища, прикопанные в земле, накрывают.
– Как думаешь, сторож в курсе? – спросил я у Банши, когда выбрался и рассказал, что произошло.
– Не то что в курсе, он же ее и проклял, скорее всего, – хмыкнула блондинка. – Не понимает этого, конечно. Но слово за слово, тут обозвал кровопийцей, там побухтел, что все соки из него вытянула, и так далее. А на кладбище почва благодатная, вот и выросло то, что выросло. Не зря говорят: о мертвых либо хорошо, либо никак.
Мы отнесли Филиппова к его моторке, временно превращенной в лазарет, и оставили вместе с его откисающими после боя партнерами. Загрузились в «буханку», Стеча вернул себе место водителя, а я прилег в кузове и начал отпаиваться эликсирами.
– Ни на минуту вас нельзя одних оставить, – проворчал здоровяк, заводя двигатель. – Удачно хоть?
– Раз живы, значит, удачно, – улыбнулась Банши. – А ты как?
– Восемь сотен на кармане, – Стеча похлопал себя по груди. – Выгодное это дело – бандитов ловить. Поехали домой, передохнем, а утром продолжим.
– Рано еще домой, трех часов еще нет, – вклинился я. Как раз к тому моменту понял, что спать не хочу совершенно: травка от Харми, адреналин, энергия вампирши и два пузырька энергетического сиропа – адская смесь сейчас закипала внутри. – В морг поехали, узнаем, куда Ленька делся.
***Банши не поддержала мысль, что сон для слабаков, и, пока мы ехали к полицейскому моргу, тихонько посапывала, укутавшись шарфом. Будить ее мы не стали. Решили использовать здесь другое оружие – деньги! И просто купим информацию по-быстрому.
Припарковались за углом и, решительно настроенные на успех, двинулись в арку к заднему входу. Но не тут-то было!
Несмотря на ночной час, там оказались люди. Толпа горожан человек в десять не меньше, гудела, шумела и что-то требовала. В основном мужчины в одежде рабочего класса, но была и пара женщин – грустных и с виду несчастных. Напротив них стояла стража. Не из Ордена, обычные городские вояки в шинелях с шашками на боку и «мосинками», которыми они и убеждали толпу не совершать ошибок. Главным был прямой как палка седой капитан. Держался он хорошо – скрипел зубами, желваки ходили на скулах, но не психовал, а четко поставленным армейским голосом отвечал на выкрики и призывал всех разойтись.
Люди требовали кого-то выдать. Только я не понял, кого именно: жертву маньяка, чтобы, наконец, похоронить по-христиански, или, наоборот, тело маньяка, чтобы сжечь его во избежание рождения фобоса-мстителя. Капитан отвечал односложно: расходитесь, следствие идет, все понимаю, но…
Вникать в проблему у нас желания не было, но и пройти внутрь морга не было никакой возможности. И уж тем более не та ситуация, чтобы давать взятку капитану с просьбой пропустить.
– Жди меня вон у того окна, – прошептал Стеча и перешел в режим невидимости.
Толпа начала вздрагивать: то кому-то на ногу наступили, то подвинули. Следующими нервно начали перетоптываться и коситься за спину охранники, будто кто-то их по спине хлопает. У Стечи явно был какой-то хитрый план.
Один стражник сдвинулся правее, а второй отвернулся влево, отведя длинный ствол винтовки. А между ними появился довольно широкий проход, даже для такой детины, как наш Стеча.
Оставалась запертая дверь. Я про себя считал, сколько времени уже прошло. Не хватало только, чтобы здоровяк сейчас рухнул без сознания на глазах у нервных стражников и озлобленной толпы.
Стал перебирать варианты, как всех отвлечь, но капитан все сделал сам. Повернул голову, будто слушает чей-то шепот, кивнул и пошел внутрь. Открыл дверь и сделал шаг, но потом развернулся и повторил людям, чтобы они расходились. Поднялась новая волна криков и упреков, толпа так опасно колыхнулась вперед, что стражникам пришлось вскинуть ружья и уплотниться. Капитан прищурился, махнул рукой и вернулся к толпе, чтобы ее успокоить.
Я отошел к окну, которое частично скрывалось за деревьями и бюстом, вероятно, очень известного патологоанатома и стал ждать. Через минуту послышался звук открываемой щеколды и скрип рамы. Из окна вместо каната высунулась крепкая рука Стечи. Еще мгновение, и я уже был внутри.
– Это что за магия такая? – шепотом спросил я у Стечи, допивавшего пузырек восстановления. – Как ты капитана заставил дверь открыть?
– Повезло просто, телефонь в коридоре затрезвонила, – пожал плечами здоровяк. – Пошли скорее, вдруг перезванивать будут.
Телефон действительно зазвонил еще раз. Пришлось прятаться в темном углу за кадкой с раскидистым фикусом. Мимо пробежал местный работник – довольно плотный мужчина в белом, перепачканном пятнами халате. Но пятна были не от крови, а, скорее, от сала – шлейф аромата копченостей еще долго стоял в коридоре. Митинг – митингом, а обед по расписанию.
Мужик схватил трубку, вытянулся по стойке смирно, попытался дожевать и проглотить то, что не успел съесть, и стал кивать. До нас донеслись только его ответы: «Понял. Передам. Подкрепление в пути».
Предупреждать капитана он не стал, выглянул в окно, неодобрительно покачал головой и пошел обратно. А мы за ним. Прошли коридор, лестницу в подвал, еще коридор и двустворчатые двери без замков, которые можно просто распахнуть, когда везешь тележку с покойником, а руки заняты. Дальше нас встретил большой зал с пониженной температурой, стена с крышками холодильных камер, еще стена со стульями для зрителей-студентов, а в центре несколько операционных столов в два ряда. Над каждым – отдельные лампы, а рядом столики с инструментами.