"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Провожаемый неуверенными взглядами пары стоящих на вышке деревенских парней, вышел наружу. Останавливать меня не стали.
Я отправился на протекающую в полукилометре реку. Ноги сами привели меня туда по коротким проблескам воспоминаний. Скинув одежду, я бросил её на берегу и, внимательно оглядевшись, вбежав в воду, наконец, с удовольствием окунулся с головой.
Коротко накатила паника, но явно не совсем моя, до этого моё тело явно плавать не умело. Купался я очень недолго, через полминуты выскочив на мелководье, где как следует потерев тело песком, вылез обратно на берег. Раскинувшись на траве, уставился в синее небо с медленно плывущими облаками.
  
В очередной раз заурчало в животе, и я внимательно оглядел берег. Небольшой кусок песчаного пляжа, перевёрнутая вверх дном лодка, с которой местные, видимо, ловили рыбу. Подальше к берегу заросли уже подходили сплошняком и лезть туда не хотелось.
В речке плескалась рыба. Но… У меня нет ни удочки, ни сетей, ни чего-либо подобного. И рыбак я ещё тот, никогда не увлекался подобным. Как и охотой, к слову. Как мне добыть себе пожрать? Возвращаться в деревню очень не хотелось. Хотя, наверное, миску жидкой похлёбки или даже каши мне выделят, особенно если я немного поработаю сначала.
Но хотелось настоящей еды, мяса или хотя бы рыбы. Ещё раз оглядев реку, вздохнул, и начал собираться обратно в деревню, жалея, что никогда не интересовался азами выживания в дикой природе или изготовления примитивных инструментов. А жрать хотелось сильно.
Через двадцать минут, обвязав лицо рубахой, я уже работал в коровнике, выгребая дерьмо.
Работы там на самом деле было всего на полчаса. А потом, когда я закончил, жена хозяина коровника вынесла мне миску тёплой каши. Которую я там же по-быстрому и съел, не обращая внимания ни на что. Голод — не тётка. И люди вокруг иждивенцев терпеть не будут.
Окатившись водой из колодца, я смыл часть запаха и выдвинулся в сторону местной таверны, расположенной в центре нашей деревни. Привязь для коней, слева от здания проход на конюшню. Внутри меня встретила большая комната с лавками и столами, освещаемая небольшими окнами в самом верху или камином и свечами. Из элементов декора её украшало только несколько оскаленных голов разных тварей на стенах да пара драпировок на бревенчатых стенах.
Дверь на кухню, лестница на второй этаж да стеллаж на входе, вот и всё убранство местного постоялого двора. Из кухни, насколько я знал, был свой выход на конюшню и задний двор. Десяток маленьких комнатушек наверху, пару из которых занимали хозяин с домочадцами.
Окинув взглядом убранство, я прошёл в уголок, где никому не буду мешать, и присел на пол. Удивительно, но ничего, подобного барной стойки, не было. Бородатый хозяин курсировал между кухней и посетителями, чаще всего сам. Бросив на меня острый взгляд, он просто тяжело вздохнул и разрешающе кивнул, не став меня выгонять.
Зал потихоньку заполнялся усталыми мужиками, рассаживающимися за столиками. Перекидываясь редкими словами, они пили своё пиво, а потом трактирщик начал выставлять закуски. Мяса было не много, в основном речная рыба, поджаренный хлеб, каши. Сглотнув слюну, я постарался отстраниться от запахов, внимательно смотря и, главное, слушая окружающих.
Я пришёл сюда учить язык. На меня обращали внимание, что-то эпизодически говорили в мою сторону. Но не выгоняли. Вообще, как я заметил, местные мужики, когда хорошо выпили, оказались на удивление спокойными. Даже голос никто старался не повышать, а те, кто напивались, в основном спокойно уходили домой.
Из необычного, что я отметил, это поголовная вооружённость. Также стало понятно предназначение полок при входе, на которых местные размещали своё оружие, перед тем как разместиться за столиками. Копья, топоры, большие кинжалы и даже несколько мечей.
Я сидел на месте и за это короткое время, стал значительно лучше понимать, что говорят окружающие. Всё же я оказался не полным нулём в местном языке, какие-то слова сразу давали ассоциативный отклик. Это радует.
— Ешь, — раздался голос бородатого хозяина местной таверны, громко поставившего миску с жареной рыбой на стол.
Выплыв из своих мыслей, я недоумённо посмотрел на мужчину. Поняв, что он это мне, благодарно кивнул, поднимаясь со своего места в углу и пересел за стол. Миска опустела очень быстро, а я расслабленно замер, наконец, ощутив сытость. Впервые с того времени, как очнулся.
Посетители разошлись, и в зале не осталось никого больше. Бородач прошёлся вокруг, туша свечи. Я вздохнул, поднимаясь с лавки, пора и мне было идти, родной стог сена в коровнике ждал меня.
На что бородач усмехнулся и махнул мне рукой, велев следовать за собой. Мы прошли через кухню с погасшей печью и вышли у конюшни. Где мужчина вручил мне тонкое одеяло и показал на конюшню, где на втором этаже у него складировалось сено.
— Спасибо, — коряво произнёс я на местном языке.
Толстяк дёрнулся, окинув меня удивлённым взглядом. А после, качая головой, произнёс длинную фразу, из которой я понял только что-то про удар по голове.
Виновато пожав плечами на его речь, я полез наверх, где стал устраиваться на сене, завернувшись в одеяло. Посмотрев мне в след, бородач недоверчиво покачал головой, и, развернувшись, отправился отдыхать.
А я страдал. Комары, сено колется, да и всяких букашек полно. Но, тем не менее, поворочавшись около получаса, я всё же уснул.
Проснулся утром от женских голосов. Мощно зевая, спустился вниз, где круглолицая жена трактирщика, подождав, пока я умоюсь и выпью воды, практически мгновенно взяла меня в оборот: Поколоть дров, убрать навоз в конюшне и отвести его на компостную яму, натаскать воды.
К лошадям меня не пускали, как и не давали в руки опасный инструмент, кроме колуна. И то, хозяйка сначала смотрела, как я им пользуюсь. Пользовался я им так себе, но стремления отрубить себе ногу не демонстрировал. Одна из дочек трактирщика — полная светловолосая девушка лет пятнадцати — некоторое время всё равно за мной присматривала, что-то бойко лопоча, но потом, видя, что я не очень понимаю, что она говорит, отстала.
На самом деле зря, я выучил ещё несколько слов. Но так или иначе, дел мне хватило до самого вечера. И свою кашу с мясом на обед я точно заработал. Хотя вечером пришлось и побегать, убирая зал после посетителей.
Свой третий день в новом мире я провёл ровно по тому же сценарию, как четвёртый и пятый, молча выполняя указания трактирщика и его жены. Народ тут был простой, не прихотливый. Но вот насчёт того, что бедный, я бы не сказал. Совершенно не разбираюсь в средневековой денежной политике, но не далее, как вчера, мельник праздновал свадьбу сына, решив напоить чуть ли не всех желающих. И платил золотыми монетами.
Хотя стоит сказать, что продукты в селении дорогие. Отдать серебряную монету за хороший ужин и пиво — обычное дело. Кажется, что это всё же не нормально для средневекового поселения.
Днём у меня практически не было времени находиться в зале, трактирщик нагружал меня всё сильнее и сильнее. Но я не в обиде, кормил он меня в местных реалиях от пуза. А дел у мужика, живущего с двумя дочками и женой, накопилось очень много. Мужских рук сильно не хватало в таком большом хозяйстве. Больше десяти дней я просто разгребал залежи того, до чего у него не доходили руки.
— Эй, ты там, вставай! — раздался снизу голосок младшей дочери корчмаря.
Разлепив глаза, я выпутался из одеяла и, почесавшись, высунул голову из своего сенника.
— Ирма? — вяло спросил, отряхиваясь от сена.
  
— Идём, отец ждёт! — воскликнула рыжеволосая девочка, нетерпеливо стуча ножкой по земле.
Я вздохнул и начал спускаться по лестнице. Девочка, увидев, что я не отлыниваю, развернулась и пулей вылетела из конюшни. Я же умылся из бадьи и через минуту последовал за ней.
Бородач ждал меня в том углу двора, где у него стояли чучела и прочий инвентарь для тренировок. Приветственно кивнув, он кинул мне стоящее у стенки копьё, а потом и щит.