"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Понимаю. – У меня на сердце стало очень тяжело. – Понимаю, что твой отец умеет допрашивать людей так, что они признаются в чем угодно. Мое княжество не содержит столько военных, чтобы даже голову поднять, Аштар! И Шестая Окраина нам мало чем поможет – ведь двести лет назад они не смогли нас защитить. У твоего отца давно маразм, от древности лет разум помутился!
Высказав такое оскорбление, я немного смутилась. Но Аштар не разозлился, если вообще на мой выпад обратил внимание – по крайней мере, продолжал рассуждать почти спокойно:
  
– Я люблю и уважаю отца. Люблю – потому что отец. А не уважать его невозможно, он силен и хитер, держит в ежовых рукавицах огромную территорию, самую крупную Окраину империи, придав тем самым ей могущества, с которым считается даже Центрина. Он – самый истинный демон из всех нас. Но иногда и он может ошибаться. Потому я и говорю с тобой открыто. Я тоже не вижу логики в восстании, Айса, но будет достаточно, если ее видит он. Мне приказано не спускать с тебя глаз – если сбежишь, то он и родного сына не пощадит. И если Зохар Рокка твердо уверен, что твои земляки решили подняться против его власти, то не удивляйся, если сюда за тобой уже едет его военный отряд. Ведь ты записана в истории как раз в качестве гаранта против подобного.
Мне резко стало холодно, словно зима пробралась под накидку за секунду, но не остановилась и настырно полезла под кожу до самых костей. Я сбилась с шага, но потом заставила себя идти дальше.
– Хочешь сказать, что он меня отсюда заберет?
Аштар злобно усмехнулся:
– Хочу сказать, что если он тебя просто отсюда заберет – это будет меньшая из твоих бед. Но и сбежать я тебе не позволю.
Мороз пробрался до самого горла, застудил голосовые связки до хрипоты:
– Зачем же ты предупреждаешь, если выхода для меня все равно нет?
– Чтобы ты этот выход нашла, Айса! – рявкнул он. – Срочно напиши письмо домой, попроси их самих выслать послов к главе Окраины. Пусть твои родные любым способом объяснят ему, что он ошибся! А не трать время попусту… Боги, чем ты вообще занимаешься, пока твоя жизнь висит на волоске?
Он наконец-то заметил бутылки в моих руках. Но мы уже дошли до корпуса шелле. Я по инерции направилась по коридору, от взволнованности забывая отвечать на приветствия слуг. Марита, судя по окликам, нас догоняла, но я никак не могла вынырнуть из своих мыслей. Написать письмо? Но разве мою просьбу родители услышат? Хотя, наверное, стоит попытаться. Они могут даже не подозревать, в чем их обвиняет великий князь. И в этом случае им самим было бы лучше каким-то образом подстраховаться: явиться к нему с поклоном, заверить в вечной преданности, задобрить любым образом.
Я и не заметила, когда двери покоев Элвина передо мной распахнули. Мое лицо здесь было известно каждому, потому уже давно даже не спрашивали о цели визита, но на демона охранник косился в недоумении и явно собирался его остановить. И я только в этот момент очнулась от переживаний и запоздало ответила на вопрос:
– Это вино для шелле, Аштар. Меня попросили его отнести.
– Тебя?! – он почему-то этому факту чрезмерно удивился. – Тебя, Имельскую княжну, попросили выполнить работу слуг?
Я глянула на него и вздохнула:
– Уж не мне бравировать своим положением. Тоже мне – тяжкая работа! Сейчас отдам и потом подумаю над твоим советом. Подожди здесь, Аштар, тебя ведь не приглашали.
Нас заметил Майер как раз в тот момент, когда со спины ко мне подбежала Марита. Она зарделась от непонятных мыслей, но с демоном даже не поздоровалась – удержалась. Да и Майер нас позвал весьма приветливо:
– О, ну наконец-то две пропажи нашлись! Девчонки, вы куда исчезли? Да я смотрю, вы сразу с дарами! Ну ладно, приму в качестве извинения.
Элвин тоже был у себя. Он стоял возле камина, когда я вошла. Попыталась улыбнуться как можно легковеснее и совсем уж запросто перечеркнуть последние несколько дней тягостных раздумий и слабости.
– Добрый день, милорд! Надеюсь, вы не нашли пока еще себе соперника в мац-хе? Кажется, я смогла выстроить в своей голове крученую стратегию, которая мне поможет наконец-то выиграть!
Он просто кивнул с улыбкой. Не сказал, что рад, но и не показал, что раздражен вторжением. Полагаю, его сердце от такого же волнения, как мое, не заходилось. Майер же, как обычно, вел себя расслабленнее всех – он выхватил у меня бутылку вина и уже успел ее распечатать.
– Выпьем за примирение! – крикнул, направляясь к столовому залу за бокалами. – Выпьем за примирение, а потом расскажете, из-за чего мы воевали. Марита, ну же, помоги мне, пока эти двое пялятся друг на друга после долгой разлуки.
После этой фразы мы с Элвином одновременно уставились в разные стороны. Долгой разлукой Майер назвал всего лишь несколько дней? Но его ирония подсказывала, что он будто догадывается вообще обо всем на свете. Мне стоило сказать что-нибудь столь же шутливое, и тогда можно всерьез полагать, что дружеская нотка вернулась на прежнее место.
Но едва я только открыла рот, как ошарашенно замерла, когда прямо перед глазами пронесся черный вихрь. Аштар не остался снаружи, а влетел во все еще распахнутую дверь и со всего размаха ударил Майера по руке, выбивая бокал. Драк-шелле, обычно добродушный и беззлобный, впервые на моей памяти взвился и заорал так, что стены содрогнулись:
– Ты что творишь, демон?! Жизнь надоела?
Аштар выглядел растерянным, словно его заставили подойти и треснуть дракона, а сам он в этом участвовать не собирался. И притом спешил объясниться:
– Не пейте это…
– С чего вдруг?! – Майер все еще не успокоился.
– Я не знаю! – Аштар глядел то на него, то на меня. – Слуги не стали бы просить студенток о такой услуге! Даже если бы считали их любовницами шелле! Тем более, если бы считали их любовницами шелле – а об этом в университете почти все сплетничают.
– Но ведь они нам не любовницы, – закономерно заметил Майер, мгновенно откинув злость.
– Какая разница, если в это все верят? – настаивал Аштар более уверенно. – Сами подумайте! Даже если слуг не хватает, они никогда не стали бы просить студентов отнести хоть что-то для шелле. Но если все-таки решили бы попросить о любой работе, то точно не самых привилегированных, а сплетни сделали Айсу и Мариту именно такими. И почему именно Айсе всучили вино, а Мариту задержали? Не был ли смысл в том, чтобы разные посылки доставили разные девушки?
– Думаешь, яд? – продолжил Элвин его мысль. Подошел к другу, взял распечатанную бутылку и принюхался. Задумчиво прошел дальше, наклонился над фруктовой корзиной и тоже повел носом. – Вообще ничего не чувствую.
– Паучий глаз? – задал Майер непонятный вопрос.
Я прошептала:
– Какой еще глаз?
Аштар, который замер со мной рядом, так же тихо ответил:
– Лекарственное растение, но именно его драконы не распознают по запаху. И для них оно по этой причине является опасным ядом, может и убить. Но попытка отравления рассматривалась бы в любом случае – независимо, привело бы это к смерти шелле или просто к временному поражению тела и магических сил. Поздравляю, отравительница.
Мне сделалось плохо:
– Я?! Надеюсь, здесь все понимают, что я никогда, ни при каких условиях не пожелала бы вам обоим зла?
– Понимаем, – Элвин кивнул с проскользнувшей улыбкой и выдал очень неуместную в таких обстоятельствах шутку: – Ты могла бы отчасти пожелать зла мне, но точно не моему веселому приятелю. Ты в нем души не чаешь – собственно, как и все, кто близко с Майером знаком. Но сейчас не об этом. Это снова произошло, причем самым топорным образом.
  
– Опять? – ожила Марита. – Но тогда это точно не Кейра! Нам все это выдали в столовой…
– Что еще за Кейра? – заинтересовались драк-шелле. А Элвин еще и добавил недовольно: – Разве вы не собирались нам сообщать обо всех подозреваемых?
Поучаствовала определенно не Кейра. Откуда у простой студентки доступ к винам для шелле? Я отступила на шаг, не мешая разговору. Марита им вкратце рассказывала про бывшую соседку, а драконы сокрушались, что Хинанда с братьями Кеймарами все еще не вернулись. Последние могли бы сказать наверняка – есть ли яд. А теперь придется или закрыть глаза на происшествие, или обратиться к директору. Тот снова поднимет немыслимую панику и спугнет преступника. Я сделала еще один шаг назад. Слишком топорно выполнено, даже ничем не прикрыто. Огромный риск, а на него человек пойдет лишь в крайней степени отчаянья. Я развернулась и почти побежала на выход.