Гостебник (СИ)
Ну в принципе логично, на мои земли за последнее время пришли почти две сотни семей. А ведь до этого он работали на чьих-то землях. Обрабатывали их и отдавали половину урожая. А тут прихожу я, такой весь из себя красивый и ввожу демпинговые цены. Я вполовину срезаю плату за пользование землей, компенсируя отчасти барщиной. Но тоже в очень щадящем режиме. Тем самым я настраиваю против себя крупных землевладельцев. Ведь весной, по логике, ко мне придут в разы больше землепашцев и ремесленников.
И при этом у меня нет серьёзной поддержки, тесть не в счёт. Сольёт, если предложат выгодные условия.
Вывод — я просчитался. Мне надо больше думать, когда я внедряю свои новаторские идеи. И ещё, у меня нет силовой поддержки. Если была бы пара-тройка десятков крепких ребят, полностью зависящих от меня, тогда было бы сложнее мою бесчувственную тушку продать восточным купцам.
А так у меня в позитиве только Скорята, который постоянно зависает у своей новгородской зазнобы. Возможно ещё Семён, занятый своими делами. Ну и, пожалуй, Арсений. Но тот мягок и не способен на резкие телодвижения. Остальные — обычные быдляне, не способные на поступок. Им нужен пастух и они примут любого другого хозяина.
К предместьям Новгорода я подходил уже в декабре. Мне удалось по дороге разжиться нормальной одеждой. Ночевал я чаще всего в лесу. Изредка останавливался в небольших деревнях. Тех, что побольше — сторонился. Я перестал доверять людям, в каждом вижу желающего меня поиметь. Приносил с собой дичь и меня пускали в дом погреться. Я простым крестьянам абсолютно понятен, охотник вдали от дома. Чего не пустить, баба простирнёт одежду, приготовит из мяса добрый ужин, а через пару дней он уйдёт.
С этими ребятами я столкнулся недели три назад. У занесённой снегом дороги, на небольшом чистом пятачке восемь человек развели костёр и в подвешенном котле варят кашу. Я за ними наблюдал из чащобы в течении часа. По повадкам — ватажка наёмников. Но не простых, все неплохо вооружены. У каждого на поясе меч или сабля, имеются луки и копья. Вот только не понятно, почему такой скудный ужин.
Когда я вышел со стороны густого кустарника они встрепенулись. Но я просто шёл к ним. В правой руке рогатина, на плече болтается полупустой мешок и к поясу подвешена кабанья нога. Это я дня три назад удачно поохотился.
Если честно, мясо уже достало. Я с удовольствием хлебушком бы траванулся. Против каши тоже ничего не имею.
Почему вышел? Не знаю, видать одиночество задолбало. А эти вроде не похожи на разбойников.
— Привет честному народу. Примите погреться? Я не с пустыми руками, вот, — и я положил к костру свинячью конечность.
Парни остались сидеть, только один встал. Подошёл ко мне, посмотрел и махнул рукой, — ну отчего не принять. Садись, места всем хватит.
Мой приварок быстро настрогали и добавили в пустую кашу. Народ оживился, я же пока просто слушал других и грел у огня озябшие руки. Мне кажется, судя по разговорам они скорее литвины. Я их понимаю, но много специфичных слов.
А утром мы стали собираться, — а ты куда путь держишь? — это их старшой поинтересовался у меня.
Я же махнул рукой на север, но так, неопределённо. Вообще сейчас не встретишь охотника, который целеустремлённо двигается к далёкой цели. Охотник кружит в своих охотничьих угодьях, может в поисках добычи зайти и подальше. Но он не будет зимой, да и летом тоже, упорно топать на большое расстояние. Поэтому на меня смотрят настороженно, я им не понятен. Хотя рядом с восьмёркой вооружённых мужчин я со своей самодельной рогатиной особо не котируюсь.
Ну и так получилось, что мы вместе весь день протопали в нужном мне направлении. Вскоре выяснилось, почему народ голодает. У них есть немного крупы, а вот охотников нет. А зимой не так просто выследить добычу. Опыт нужен, у них его не было. Зато вот у меня он имеется. Поэтому вечером я притащил компании тушку жирного глухаря.
Разговорились, про себя кратко ответил, что возвращаюсь с чужбины домой.
Старшим у них Богдан, они в самом деле литвины. Родом с Полоцка. Здесь оказались случайно. Их в конце лета нанял купец, путь каравана лежал к Волге, а дальше к персам. Но где-то в вятских землях их перехватили татары. Никто не ожидал, что степняки зайдут так далеко на север.
В середине дня их буквально расстреляли из луков. Пленных не брали, видать другие цели были. Из тридцати человек спаслись десять. Один наёмник и сам купец не перенесли дальнейшей дороги, скончались от ран.
Вот Богдан и ведёт своих парней домой. Они тут чужие. Как и я сторонятся деревень. Денег нет, начали менять ножи на еду.Первым делом избавились от щитов, потом пришла очередь оружия.
Я же прикидываю их шансы. До Новгорода такими темпами от силы недели четыре, а то и меньше. А вот до их дома немного больше. Их проблема в том, что они сбились с пути. Им надо было взять западнее намного раньше. А сейчас они удаляются от своей цели. Да ещё без еды, долго не протянут. Допускаю, что им удастся удачно поохотится. Но восемь человек требуют несколько килограммов дичи в сутки. Здесь случайно подбитой птицей не отделаешься.
— А ты знаешь дорогу? — Богдан аж осунулся, когда я рассказал ему о реальном положении дел.
— Бывал в ваших краях, — уклончиво отвел я, — а вы в Новгороде бывали?
Выяснилось, что только один был проездом в наших краях.
Эта охотничья землянка явно была вырыта давно. Обычно промысловики на лето ставят шалаш, что-то лёгкое. А тут прямо настоящая землянка. Дверь перекосило, и я с трудом смог её открыть. Внутри ужасно промозгло и сыро. Остатки лежанки и печка, топящаяся по-чёрному. То есть дымохода нет, всё идёт в помещение.
Ну и так, как с обеда начало вьюжить, мы решили остановиться в этом убежище. Девять замёрзших и голодных мужиков — это сила.
Часа через два печка бодро дымила, в ней потрескивают дрова и готовится кулеш. Только в нём совсем немного крупы, зато не пожалели мяса. Спать будем на лапнике.
После еды всех разморило, проветрив помещение мы начали трепаться. Спать вроде как ещё рано.
— А что, Алексий. Ты говоришь, бывал у свеев и даже в неметчину ходил? Как они живут? Богато поди, на серебре кушают?
Хм, ну вот откуда у нас это? Думают, что за морем бабы красивее и еда вкуснее. Эти парни состояли в дружине полоцкого аристократа. А когда он помер, занялись привычным делом, охраной. Сопровождали купеческие караваны, нанимались на охрану поместий. Короче ребята неплохо знают, с какой стороны держать оружие. Но сейчас оказались в сложной ситуации.
Мы просидели в землянке два дня, пережидая буран. А когда с утра стали прощаться, я и предложил топать со мной.
— Из Новгорода я помогу найти подходящий караван. Пойдёте через Псков на юг. Всё быстрее и безопасней. А иначе вам пилить почти 450 вёрст по занесённой дороге. Караваны по зимнику тут редкий гость. Да и не возьмут вас. Скорее примут за татей.
Хм, их сомнения понятны. Денег у них нет, только наняться в охрану. Но купцы чужих стараются не брать. Только своих, проверенных. Поэтому парни и недоумённо смотрят на меня. Откуда у простого охотника такие барские замашки.
— А я не всю жизнь охотником был. Это у меня так, в охотку.
Совещались они минут десять. В результате мы провели вместе ещё три недели. А когда запахло домом я и сделал им особое предложение.
Мы подошли к постоялому двору, что находился в предместьях Новгорода с южной стороны.
Просто я прикинул, без силовой поддержки мне делать нечего. Спящего прирежут, одному сложно. А литвины тут чужие, в местных раскладах не участвуют. Да и не знает их тут никто. Вот я и подумал нанять ватажку к себе на службу. Пока временно, а там как бог даст.
Нелегко переосмысливать, ко мне уже привыкли и отношения у нас вполне тёплые. Но тут оказывается, что я важный человек и возможно их наниматель.
Я уже думал, что откажутся. Просто сидел в сторонке и ждал, а они спорили, разгорячённо махали руками и что-то доказывали друг другу.