Сладостная месть

– Наступил отлив. Я спустился на пляж и взобрался по пожарной лестнице. Поэтому у меня такой вид.
Физз наконец-то по-настоящему посмотрела на него и увидела следы песка и водорослей на его руках, куртке, мокрых ботинках. Она только однажды лазила по пожарной лестнице. Ей было десять лет, и она хотела доказать, что она не слабее любого мальчишки в городе. Она сделала это, но все еще не могла забыть страх, от которого пересохло во рту, когда ей пришлось повиснуть на одной руке, чтобы ухватиться другой рукой за перила.
– Идиот!
Его рот насмешливо скривился.
– Я думаю, мы это уже установили. Ночь была ясной, луна освещала море, которое плескалось вокруг опор пирса, окутанного легкими облачками тумана. В полном молчании, не касаясь друг друга, они прошли по пирсу.
Люк усадил ее в свою машину, болезненно следя за тем, чтобы не дотронуться до нее, хотя ему хотелось заключить ее в объятия, прижать к себе и пообещать, что он никогда больше не причинит ей боль. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы сдержаться, чтобы подождать. Он не заговаривал с Физз, пока она не открыла дверь своей квартиры и не преградила ему дорогу, когда он попытался последовать за ней.
Но Люк не собирался оставлять ее. Пока она не выслушает его.
– У нас есть неоконченное дело, Физз, – напомнил он ей и протянул руку, чтобы не дать ей закрыть дверь. – Иди и сядь к огню – ты, наверное, замерзла. Я приготовлю тебе чай.
Она смотрела на него, не двигаясь с места.
– Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче? – спросил он. – Мы ведь так и не выпили вино.
Физз открыла рот, чтобы возразить. Затем припомнила слова Клаудии о том, что она прячется.
– Чай, – согласилась она.
Через десять минут Люк принес ей чашку горячего сладкого чая и, когда она свернулась калачиком в кресле, сел напротив. Некоторое время они оба молчали.
– Люк? – наконец окликнула его Физз.
Он оторвался от глубоких раздумий и поднял на нее глаза.
– Будет лучше, если ты расскажешь мне всю историю.
Только Джульет знает все, но я расскажу тебе, почему я верю, что Эдвард – отец Мелани. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Все началось в прошлом году, когда Мелани попросила меня повести ее в театр, чтобы посмотреть твоего отца в «Венецианском купце». Он тогда был на гастролях в Австралии.
– Но это еще не причина…
Ты сказала, что выслушаешь меня. Это только начало. – Он подождал, чтобы убедиться, что она готова слушать. – Я был рад повести Мелани в театр, – продолжил он, – но, поскольку мне казалось, что это не совсем ее круг интересов, я стал поддразнивать ее насчет тайного желания стать серьезной актрисой.
– Почему? – спросила Физз. – Почему ты стал поддразнивать ее?
Люк пожал плечами.
– А разве не это всегда делают дядюшки? Насколько я знаю, большинство из ее сверстниц хочет стать поп-звездами. И я был сильно удивлен, когда она сказала мне, что хочет именно этого.
– Стать серьезной актрисой? Он кивнул.
– И в ее глазах самым лучшим актером был Эдвард Бьюмонт, вот почему она хотела пойти и увидеть его. Я выразил удивление, что она вообще слышала о нем, и тогда она мне рассказала.
Физз в молчании ждала продолжения.
– Что… что она рассказала тебе, Люк? – не выдержала она.
Он пошевелился.
– Оказалось, что Джульет никогда не пропускает его, когда он появляется на телевидении.
– Джульет? Мать Мелани?
– Да, ее мать. Моя дорогая, моя милая сестра. Она смотрела все его старые фильмы, у нее были видеокассеты того сериала, в котором он снялся несколько лет назад и за который получил приз. Мелани рассказала мне, что всякий раз, когда Эдвард Бьюмонт появляется на телеэкране, он доводит ее мать до слез, и если он настолько хорош… – Люк посмотрел прямо на нее. – Скажи мне, Физз, он действительно настолько хорош?
Она не ответила. Ее отец обаятелен, имеет свой сценический образ и хороший вкус. Но он, конечно, не Лоуренс Оливье.
– Нет, – сказал Люк, очевидно удовлетворенный ее молчанием. – Я так не думаю.
Физз отвернулась, не в силах встретить его взгляд.
– Мое мнение здесь ни при чем, правда? Ведь это твоя сестра была его большой поклонницей.
– Да, к несчастью. После того как Мел сказала мне, как сильно он нравится Джульет, я подумал, что ей будет приятно увидеть его в живом спектакле. Сестра жила за городом в горах, в двух часах езды от Сиднея. Я позвонил ей и предложил, чтобы она приехала в город на несколько дней. Я сказал, что она может походить с Мелани по магазинам и сходить в театр… В качестве подарка от младшего брата, – с горечью добавил он.
Физз немного подождала продолжения, потом не выдержала и спросила:
– Ну? Что она сказала?
– Немного. Что ей надо подумать об этом и что она перезвонит мне позже. Через день она позвонила и сказала, что у нее много дел и она не сможет найти время.
– Но я думала…
Затем она позвонила снова и сказала, что изменила решение. Я должен был догадаться, что здесь что-то не так. Она была так возбуждена, совсем как Мел. Как бывала когда-то… – Люк уставился вниз, как будто пытаясь найти какой-то ответ на дне своей кружки. – После того как я купил билеты, она позвонила опять и сказала, что, к сожалению, она не в состоянии вести машину. Я предложил приехать за ней, если она хочет, но она отказалась. – Он с печальным сожалением покачал головой. – Я слышал прогноз погоды – сильные дожди, угроза ливневых потоков, – но не придал этому значения.
– Люк…
Он, казалось, не слышал ее.
– У меня было позднее совещание в тот день, поэтому я переоделся на работе, заехал за Мел, и мы поехали прямо в театр. Там мы встретили приятелей и после спектакля пошли с ними ужинать. Когда я наконец добрался до дома, огонек автоответчика мигал. Это была Джульет. Она передумала, она должна увидеть Эдварда. – Он поднял глаза. – Просто Эдварда. Не пьесу, не Эдварда Бьюмонта. Эдварда. Она сказала, что встретится с нами в театре. – Ручка кружки хрустнула в его руке. – Вряд ли ты когда-нибудь видела ливневый поток.
Физз понимала, что ответа не требуется, но все же покачала головой. – Не видела, – сказала она.
Там, где ты находишься, может быть сухо. Но в горах идут дожди, а скалистая почва не в состоянии быстро впитать воду. Вода заполняет высохшие русла ручьев и устремляется к рекам. Массы воды оказываются зажатыми между узкими скалистыми берегами и, не находя выхода, образуют огромный вал, который несется вниз, сметая все на своем пути. Деревья, постройки, скот. Если ты едешь в закрытой машине при включенном радио, ты не услышишь шума. Ты видишь, что уровень воды в реке немного выше обычного, но не беспокоишься – ведь ты едешь на хорошем автомобиле. Но неожиданно машина перестает слушаться руля, ты оборачиваешься, но уже слишком поздно. Тебя настигает стена грязной темной воды. Она ударяет в борт машины, и ты уже ничего не можешь сделать. Ничего…
– О, Люк. Какое несчастье.
– Она не утонула. Когда ее нашли на следующий день, она была еще жива. Все то время, пока мы были в театре и смотрели, как твои отец и сестра – Шейлок и Порция – перекидываются репликами в этой блестящей, остроумной и ужасающе расистской пьесе, Джульет, искалеченная, в полубессознательном состоянии сидела по пояс в грязной воде…
– Люк! – протестующе воскликнула Физз, не в силах вынести его боли. Она бросилась к нему, опустилась перед ним на колени и взяла за руки. – Не мучай себя. Это не твоя вина.
– Нет?
Она опомнилась, отстранилась и поднялась на ноги.
И это не вина моего отца, – сказала она. – Это ничья вина. Это несчастный случай.
– Если бы я не предложил ей приехать… – Он положил отломанную ручку в кружку и поставил ее на столик рядом с ним. – Наверное, мне просто надо было кого-то обвинить.
– И мой отец подвернулся под руку. Ты же понимаешь, что во всем этом нет ни капли доказательств твоей правоты. Это все обстоятельства…
– Возможно, ничего такого, что можно предъявить в суде. Но твой отец потерял сознание, когда столкнулся с правдой. Сомнений быть не может.