Сладостная месть

Ты уже слышал, – без предисловий сказала она, опускаясь на стул, отодвинутый для нее официантом.
– Насчет «Харрис индастриз»? Да, я слышал. А я-то вообразил, что ты хочешь видеть меня. Оказывается, ты собираешься поговорить о банковском займе, – обиженно сказал он.
Тогда почему ты не позвонил мне и не отменил встречу?
– Я пытался, но ты уже ушла с работы.
– Джулиан, сядь пожалуйста. Неудобно, все смотрят. Может, все-таки пообедаем? И если ты настаиваешь, я ни слова не скажу о «Харрис индастриз».
Он сел, все еще сохраняя обиженный вид.
Ты ведь сам говорил, что я могу звонить тебе в любое время дня и ночи, если мне понадобится совет или помощь, – напомнила она. – Ты объявил себя моим личным банкиром, помнишь? – Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей, и он на секунду изумленно уставился на нее. – Я сейчас прошу твоей помощи.
Тогда почему ты не сказала об этом сразу, когда звонила?
– Извини. Но я хотела поговорить с тобой лично. Это очень важно, Джулиан. Если у нас возникнут проблемы… Ведь это ты дал рекомендации совету управляющих вашего банка по моему проекту.
Ты хочешь сказать, что моя голова тоже лежит на плахе?
По-видимому, эта мысль не слишком обеспокоила его. Впрочем, он носил то же имя, что и банк, хотя это не имело большого значения. Неожиданно он удивил Физз широкой улыбкой.
– Что, если я сам заплачу за свой обед и мы забудем о делах? Кто знает, вдруг мне удастся ослепить тебя остроумием, околдовать обаянием и заманить в постель?
Твое остроумие и обаяние бесспорны, Джулиан, но…
Он перевернул ладонь и сжал ее руку.
Тогда пойдем со мной вечером в театр, – нетерпеливо сказал он. – Ты сможешь уехать на поезде рано утром.
Он не дослушал окончания ее фразы. Очень важного окончания.
Твое остроумие и обаяние бесспорны, – повторила она, – но к планам заманить меня в постель это не относится.
Ты должна дать мне шанс.
– Почему это?
– Ну хорошо, забудем пока про постель. Если ты пойдешь, я буду держать руки на месте. Обещаю.
Это зависит от того, что ты вкладываешь в понятие «на месте», – заметила она. – И я сегодня буду ночевать у сестры. Она хотела поговорить со мной.
Это ведь не займет весь вечер. Насчет этого он был прав. Когда она позвонила сестре, чтобы сообщить, что приедет в Лондон, та почти умоляла ее остаться на ночь. Но, вполне вероятно, что она уже забыла об этом. А Джулиан не заслуживает, чтобы с ним обращались так пренебрежительно.
– Хорошо, но помни о своем обещании держать руки при себе.
Ты хоть понимаешь, какую ценность представляют из себя билеты на этот спектакль? Ты не представляешь, что я мог бы получить за них от девушек из нашего офиса, – заявил он, шутливо насупив брови.
– Прекрасно представляю, – сказала она со смешком.
– На самом деле я все равно предпочитаю твое общество. Несмотря на запрет использовать руки. Разумеется, если тебя вдруг охватит чувство благодарности и ты изменишь мнение, просто скажи мне словечко.
– И что это за словечко, Джулиан? На мгновение их глаза встретились, затем Джулиан тряхнул головой и выпустил ее пальцы, признавая поражение.
– Я не знаю, кто разбил твое сердце, Физз, но если ты не соберешь осколки и не попытаешься склеить их вместе, значит, он выиграл.
– Любовь – это не соревнование, Джулиан. Здесь нет выигравших и проигравших. А секс – это не замена любви.
– Но это хорошее развлечение. Попробуй. Может быть, тебе понравится.
Забавно, насколько он напоминает игривого щенка, подумала Физз. Ньюфаундленда. А Люк Дэвлин – вылитый доберман.
Официант, уловив паузу в разговоре, шагнул к столику.
– Что будете заказывать, сэр? Джулиан сделал заказ для двоих и настоял на том, чтобы угостить ее шампанским, отказываясь говорить о делах, пока они не закончат обед. Наконец, когда они приступили к бренди, Физз вернулась к вопросу о делах радиостанции. Она рассказала об условиях, которые выдвинул Люк Дэвлин, и о своем беспокойстве.
– Послушай, Физз, если ты собираешься вести речь о пересмотре условий займа, то я должен предупредить тебя, что ты зря теряешь время, – сказал Джулиан с искренним сожалением.
Физз попыталась проигнорировать холодок, притаившийся у нее где-то под ложечкой, который не исчез даже от согревающего бренди, и сказала добродушно-насмешливым тоном:
Ты говоришь это, даже не выслушав меня?
Он не ответил. Физз принужденно рассмеялась.
– Послушай, Джулиан, когда мы впервые обратились к тебе, ты готов был предоставить нам вдвое больший кредит. Ты сказал, что проблем нет.
– Я это знаю.
– Мне нужна отсрочка начала выплат по займу на три месяца. Даже на два. Я прошу не так уж много. Если Мелани будет играть на радио, рекламодатели начнут просто выпрашивать у нас эфирное время.
– Но ты и так можешь получить все это, – напомнил он. – Деньги. от Люка Дэвлина, Мелани Бретт и рекламу.
– Боюсь, я просто не верю этой удаче. Не верю Дэвлину.
– Я не понимаю почему. Этот парень твердо стоит на ногах.
– У меня какое-то странное ощущение, Джулиан. Ничего конкретного…
Она смущенно пожала плечами.
– Шестое чувство?
– Я собиралась сказать – женская интуиция, но, пожалуй, шестое чувство тоже будет правильно.
На самом деле все было сложнее. Когда дело касалось Люка Дэвлина, она не вполне верила даже своим собственным ощущениям.
– Человеку свойственно не доверять щедрости, если она исходит из невероятного источника. Возможно, это отголосок истории о Троянском коне, которую в нас вдолбили в школе. Но дело в том, что я не могу помочь тебе, Физз. Когда я понял, почему ты позвонила, я навел справки насчет возможности пересмотра условий займа. Они заблокированы и пересмотру не подлежат. Первая выплата должна поступить в следующую пятницу, и банк не даст отсрочки.
Ты хочешь сказать, что все уже решено? Даже до того, как я обратилась? Он пожал плечами.
– «Харрис индастриз» была главным спонсором радиостанции. Видимо, вероятность твоего обращения в банк предполагалась.
Тебе не кажется, что это чересчур поспешно? В чем дело? Кто-то в вашем правлении хочет получить собственную радиостанцию по бросовой цене? Джулиан напряженно сжался.
– Не знаю.
Как представитель банка он был глубоко оскорблен таким предположением. Возможно, она немного хватила через край, но она не могла поверить тому, что только что услышала.
– Послушай, Джулиан, не дуйся – тебе это не идет. Я вовсе не думаю, что это чья-то грязная игра.
Конечно, она не ожидала, что Джулиан будет прыгать от радости, когда она заговорит об отсрочке выплат, но все же… Сумма, о которой шла речь, для банка представляла пустяк. Отказ даже обсуждать такую возможность звучал по меньшей мере странно.
– Мне действительно жаль, Фелисити. Мне было очень приятно пообедать с тобой, но я ничем не могу помочь насчет займа.
– Спасибо хотя бы за то, что честен со мной.
– Я не настолько глуп, чтобы думать, что ты пойдешь со мной в постель, если я пообещаю помочь тебе. – Он снова улыбнулся. – И не хочу получить синяк под глазом за такое предложение.
– О, Джулиан! – воскликнула она, не удержавшись от смеха.
– Мы здесь, в Сити, не такие уж страшные, как нас рисуют, – сказал он.
– Есть одна вещь, которую ты можешь сделать для меня, – решилась на просьбу Физз. – Это не касается денег, – поспешно добавила она. – Ты можешь дать мне полный список совета директоров вашего банка?
– Зачем?
Она не знала. Это опять было на уровне интуиции.
– Это же не составляет государственной тайны?
– Мы частный банк, Физз.
– А я ваш клиент. Ведь такой список можно достать?
– Если знать, где искать. Хорошо, я раздобуду его для тебя и принесу, когда мы встретимся вечером. Ты еще не передумала идти со мной в театр?
Только если ты заплатишь, – сказала она, достав кредитную карточку, чтобы, несмотря на протесты Джулиана, расплатиться за обед.