Увядающая надежда (ЛП)

— Я вернусь через секунду, — говорит он.
Он приносит бутылку алкоголя и полоску от моего свадебного платья, затем опускается передо мной на колени, обрабатывая мои израненные пальцы. Я пытаюсь быть храброй, как он вчера, но начинаю хныкать, как только ткань касается моей кожи.
— Эйми, что ты чувствовала прошлой ночью?
В его голосе слышится напряжение, как будто он готовится к моему ответу.
Я не отвечаю, долго обдумывая свои слова. Слишком долго.
Он начинает отворачиваться, но я хватаю его за запястье, и его голова поворачивается ко мне. Он ласкает мою щеку тыльной стороной пальцев, посылая сквозь меня искры.
— Я не сожалею о том, что произошло между нами, Тристан.
Он целует меня в лоб, бормоча:
— Это самое прекрасное, что со мной случалось.
Что-то трепещет у меня в груди от его слов. Они такие чистые, такие искренние, что я чуть ли не таю.
— Позволь мне сменить повязку на твоей руке, — говорю я.
— Я посмотрел на рану сегодня утром. Все в порядке, не нужно ничего менять. Мы должны быть осторожны, чтобы не тратить впустую бинты.
Я провожу пальцами по его забинтованной руке, как будто это поможет мне узнать, говорит ли он правду. Он не морщится от моего прикосновения, значит, ему не больно. Внезапно он хватает меня за запястье, глядя вниз на мои пальцы.
— Ты не носишь свое кольцо.
— Нет… Я больше не чувствую необходимости носить его.
Он поднимает на меня глаза. Медленно — как будто он не смеет поверить в то, что я сказала.
— Ты это серьезно? — спрашивает он тихим голосом.
Я киваю, не совсем способная произнести эти слова вслух. Но нет смысла это отрицать. Есть много вещей, которые можено спрятать в тропическом лесу. Но не ложь. Или любовь.
Я наклоняюсь и целую его.
Глава 25
Эйми
Его губы приоткрываются от удивления, но затем его рот накрывает мой в мягком поцелуе. Вскоре во мне начинает разгораться жар, который только он может пробудить во мне. Я настойчиво углубляю поцелуй, обе мои руки устремляются к изгибу его шеи.
— Притормози, Эйми, — говорит он, задыхаясь, — почему ты так спешишь?
Я прикусываю губу от стыда.
— Я думала, тебе так нравится.
— Очень даже.
Он заправляет прядь волос мне за ухо.
— Но я не хочу торопить события сегодня. Прошлой ночью мне не хватило самообладания, чтобы отдаться тебе и заняться с тобой любовью так, как ты того заслуживаешь.
Я хмурюсь в замешательстве.
— И как же это?
— Полностью и целиком.
Мое дыхание сбивается, когда я забираюсь к нему на колени, обхватывая ногами его талию. Тристан расстегивает мою рубашку с изысканной медлительностью, оставляя поцелуй на моей коже после того, как расстегнет пуговицу. Я наслаждаюсь этим ощущением; прикосновение его губ к моей коже посылает горячие и холодные мурашки по моему позвоночнику, вызывая болезненную боль глубоко внутри моего тела.
— Я хотел спросить тебя, что это?
Он указывает на царапину на моем плече. Ту, которую я получила, наткнувшись на колючий куст за забором у входа. Царапина такая же черная, как и была, когда я ее получила.
— Вчера я поцарапалась о куст, которые посадила у входа. Черный цвет не смывается. Это навсегда?
— Не думаю.
Он продолжает снимать с меня рубашку. Моя работа проще, так как на нем нет рубашки. Я любуюсь рельефными мышцами его живота, сильными, твердыми как сталь плечами, и после того, как я стягиваю с него штаны, я восхищаюсь его мускулистыми ногами. Он кладет меня на спину, раздевает, а затем покрывает мое тело поцелуями.
— Я хочу запомнить каждую частичку твоего тела, — говорит он хриплым голосом, когда целует внутреннюю сторону моих бедер, а затем ложбинку между моими грудями. Каждый поцелуй разжигает страсть, я чувствую ее между своими бедрами, толкая меня все дальше вниз по склону всепоглощающей потребности.
Когда я больше не могу терпеть эту сладкую боль, я притягиваю его к себе, целую и прижимаюсь бедрами к его бедрам. Он погружается в меня, наполняя меня, вырывая из меня стон за стоном. Он целует мои руки, произнося мое имя глубокими, гортанными звуками, которые выводят меня из себя. Он увеличивает темп своих движений, толкаясь так глубоко, что мои бедра дрожат. Нетерпение закручивается внутри меня, когда волна за волной удовольствия захлестывает меня, мое тело рвется вперед, когда мое освобождение разрушает меня.
  
После этого мы еще долго лежим в объятиях друг друга. Я провожу пальцами по его груди, пока он играет с моими волосами.
— Ты плохо спала прошлой ночью, — говорит Тристан.
— Мне снились плохие сны. Но у тебя их не было.
— Нет. Они не мучают меня, когда я с тобой. Я искал покоя в своих кошмарах. Но когда я с тобой, мне не нужно ничего искать. У меня уже все есть. Я чувствую себя целым.
У меня перехватывает дыхание, когда он продолжает.
— Ты нужна мне так, как никто другой в этом мире. Ты как воздух. Ты не замечаешь, как сильно это тебе нужно, пока у тебя этого больше нет. Я люблю тебя, Эйми. За то, что ты такая самоотверженная и подарила мне свою силу. За то, что дала мне то, в чем я никогда не подозревал, что нуждаюсь. Если я чему-то и научился на войне, так это тому, что все имеют значение. Каждый человек для кого-то значит целый мир. Это делает нас уязвимыми, но это также делает жизнь подарком. У меня не было никого, кто мог бы сделать мне такой подарок. Теперь есть.
Когда вы находите человека, который видит вас яснее, чем вы сами видите себя, вы знаете, что нашли настоящую любовь.
— Я тоже тебя люблю, — шепчу я.
— Могу я сказать тебе кое-что очень эгоистичное? — спрашивает он.
— Не могу дождаться, чтобы услышать это.
— Маленькая часть меня хочет, чтобы мы могли остаться здесь навсегда.
— Как ты можешь так говорить?
Я вскидываю голову, приподнимая брови.
Он делает глубокий вдох, обхватывает мою щеку ладонью, его большой палец ласкает мои губы.
— Потому что я нашел здесь то, чего у меня никогда раньше не было. Надежду. Ты подарила мне ее. И у меня есть ты. Ты больше, чем у меня когда-либо было, и больше, чем я когда-либо захочу.
Он замолкает, как будто то, что он собирается сказать дальше, слишком болезненно, чтобы выразить словами. Но я не отвожу от него глаз.
— Если мы вернемся, все будет так, как было раньше… и я не вынесу, если потеряю тебя.
— Ничто не будет так, как раньше, — говорю я оскорбленно. — Ты думаешь, я вернусь к Крису? Выйду за него замуж? Конечно, я этого не сделаю.
Его глаза изучают меня, в них отражается сомнение.
— Ты не единственный, кто нашел здесь надежду, Тристан. Он притягивает меня в долгом поцелуе и не отпускает, пока у меня не начинает урчать в животе, напоминая нам обоим, что мой срыв и наши занятия любовью удерживали нас от еды.
— Нам лучше пойти поискать немного фруктов, — говорю я, отталкивая его.
— Если только ты не можешь стрелять во что-нибудь своими ранеными руками.
— Я мог бы.
Когда мы оба одеваемся, я говорю:
— Я все еще хочу, чтобы нас нашли. Даже если это означает встретиться лицом к лицу с Крисом и рассказать ему все.
— Как ты думаешь он это воспримет? — спрашивает он отрывистым тоном.
— Он простит нас.
Крис всегда был таким человеком. Что делает причинение ему боли намного более жестоким.
— Я не уверена, была ли я действительно влюблена в него, — шепчу я, высказывая сомнения, которые мучили меня с тех пор, как я впервые признала свое влечение к Тристану.
— Я очень забочусь о нем. Все еще забочусь. Но… то, что я чувствую к тебе, так сильно, так по-другому… Я никогда не испытывала к нему таких чувст.
У меня никогда не было с ним такой связи, как у меня с Тристаном, которая пронизывает так глубоко, что, кажется, течет по моим венам. Крис не понимал меня так глубоко, как Тристан, даже когда я подробно объяснила ему некоторые вещи, например, как я отношусь к своим родителям. Тристан понимает все с нескольких слов, а иногда и вовсе без слов.