Молотов. Полудержавный властелин

— Какая у вас партийная кличка была?
— Партийной клички я не помню, а вот в нашей студенческой организации, это вначале, у меня кличка была Дядя. До первой ссылки. А потом я был Алексей Петрович. Фамилии не было.
— А Молотов — когда?
— В 1915 году во время войны я напечатал одну статью в легальном большевистском журнале «Вопросы страхования». Рабочие знали — журнал о страховании рабочих. Единственный большевистский журнал, сохранился во время войны. Вот там я подписался: Молотов.
Моя фамилия Скрябин для меня очень трудно выговаривается, когда волнуюсь. Много согласных. Поэтому я искал наиболее простую фамилию, легко выговариваемую. И колебался: либо Махов назвать себя, либо Молотов. Для меня выговаривать удобно, когда волнуешься.
Фамилия индустриальная. Я с рабочими был, в рабочих кружках.
— Красивая фамилия.
— Но в литературе она не очень положительна. У Помяловского.
— А Сталин? Как возникла фамилия?
— Я не помню, с какого года. Как он придумал, я у него не спрашивал. Тоже фамилия индустриальная. Он хотел подчеркнуть крепость. Но ему подходит. Подходит.
— А Ленин?
— Значительно раньше Ленского расстрела. Думаю — от реки Лены, хотя в ссылке он был не на Лене, а на Енисее. Елены никакой в его истории, его биографии не было [37]. Есть версия, что с этой фамилией был жандармский ротмистр, который допрашивал его, когда первый раз арестовали. Но это так [38]…
14.01.1975, 04.03.1978, 28.12,1977, 01.01.1979
— Сталин, к сожалению, мало был на нелегальной работе — все тюрьмы, ссылки… Я в тюрьмах сидел мало. Поэтому я имел возможность… Я только в последние три месяца перед Февральской революцией перешел на партийные деньги. А то жил на свой заработок. Перед революцией я был секретарем редакции и бухгалтером журнала «Современный мир». Устроил меня туда Аросев, которого взяли в армию, это было уже в 1916 году, он там был бухгалтером, а до этого в банке работал. Он меня и порекомендовал. Получал сто рублей, начиная с ноября — декабря 1916 года. Не много. Тогда были очень дутые цены.
Юлиан Семенов в книге «Горение» о Дзержинском упоминает, что у Дзержинского на столе лежат журналы «Мир божий», «Современный мир». Так вот, здесь неточность, один и тот же журнал, но до 1905 года он был «Мир божий», потом стал «Современный мир», а сейчас — «Новый мир». Корень один идет.
Дело в том, что я был секретарем и бухгалтером редакции «Современного мира» в 1916 году. Работал месяца два-три в конце года, чтобы жить на что-то, пока меня не перевели на положение профессионального революционера. Наверное, так: ноябрь — декабрь. Меньшевистского типа журнал, издавал его Иорданский. Фактически я был секретарем журнала, а не бухгалтером. Ни о какой бухгалтерии я понятия не имел, справлялся, ну и ладно, но не было места, пока меня в январе не перевели на партийный оклад.
04.03.1978, 01.01.1979, 05.02.1982
— Вы Пуришкевича, Родзянко видели?
— Родзянко видал, Гучкова видал…
— Милюкова тоже видели?
— Ну, само собой. С Корниловым спорил.
— С Лавром?
— Обязательно. Спорили о печати, поддерживающей революцию в феврале 1917 года. Он закричал: «А свобода печати должна быть идеально сформирована обо всех точках зрения!» Публиковали. На фронте допускали литературу, газеты всех направлений…
— А царя видели?
— На кой мне черт царя видеть? Слава богу, нет. Что я буду всяких царей…
— А Керенского? Много раз видели?
— Его — много. Человек способный, молодой, оратор хороший. Эсерам это всем нравилось. Он — глава эсеров, с красным бантом большим. Эсеры любили красный бант. Они вообще революционеры по чувству. Они идут на самоотверженные поступки, иногда очень хорошие дела делают и тут же подлости могут. Он и социалист, и революционер, вот видите, куда же больше.
Сам Керенский — эсер-трудовик. Была партия трудовиков, легальных эсеров, более таких мирных эсеров. Кре-кре-крестьянская группа, иначе. Он возглавлял эту крестьянскую трудовую группу, которая была наполнена эсеровским духом. Они заседали в Государственной думе, он уже был хорошо известен как оратор, главный оратор эсеров трудовиков, то есть крестьянской группы.
  
Многих эсеров я знал. Со Спиридоновой встречался. Трутовский был такой — ив первом Совнаркоме, по коммунальным делам… Эсеры — это крестьянские партия, для крестьянства и мелкой буржуазии. Если стоишь на позициях крестьянства, а крестьяне — мелкие собственники, то хочешь не хочешь будешь защищать интересы мелкобуржуазные.
Каких только партий не было!
Кадеты — конституционные демократы — они за монархию, за царя, но с парламентом. Как в Англии либералы. В этой партии было много буржуазной интеллигенции, дворян, офицерских, генеральских сынков и прочих.
А купцы лучше придумали: партия умеренного прогресса. Правого порядка. За прогресс, но умеренный.
Много партий было. Неразбериха была в голове. Партия Михаила Архангела… Партия мирного обновления…
— Наверно, были такие личности, что в нескольких партиях сразу состояли?
— Жулье могло быть, конечно, везде.
05.03.1976
  
Общество борьбы с улицей
 
— До революции среди многочисленных партий было Общество борьбы с улицей, — говорит Молотов.
— На чьей оно стороне было?
— На чьей стороне? На революционной едва ли. На контрреволюционной — тоже мелковато.
— Чтоб не ходили по улицам, на демонстрации, сидели дома…
— Да, всякое бывало…
09.05.1980
  
Гапон
 
— Гапон не был провокатором, — говорит Молотов. — Он просто хотел угодить рабочим.
10.03.1977
  
С февраля до октября
 
— В феврале 1917 года я жил в Питере на нелегальном положении и хоть был членом Русского бюро ЦК, не все знал — где там, прячешься, уцелеть бы. Трое нас было тогда в бюро ЦК — Шляпников, Залуцкий и я.
Залуцкий был мой друг одно время, рабочий. Мы с ним перед Февральской революцией в Русском бюро ЦК были. Тройка, члены бюро ЦК. Это Февральская буржуазная революция. Конец 1916 — начало 1917 года. Никого не было. Ленин за границей, Сталин в Сибири, Свердлов тоже где-то в Сибири — одним словом, никого не было, вот мы, так сказать, на безрыбьи были, значит, бюро ЦК — русское. Орган, замещающий ЦК партии в России. В Петрограде сидели. Готовили Февральскую революцию.
— Газету выпускали?
— Какой там газету! Все было закрыто. Только нелегальные были, нелегальные. Какая там газета… Свергали царизм. Неплохо свергали… Неплохо.
24.08.1971, 05.03.1976, 09.05.1985
— Когда разыгрались события 26 февраля, мы с Залуцким — у меня с ним более тесная личная связь была — пошли на нашу явку на Выборгской стороне узнать, как все-таки обстоит дело. А третьего нашего компаньона, Шляпникова, нет. Сказали, что он, вероятно, у Горького. Отправились к Горькому. Это поздно, ночью, уж, наверное, двадцать седьмого числа. Стрельба на улицах, стреляют со всех сторон. Стоим с Залуцким в прихожей у Горького. Он вышел — вот тут я его впервые и увидел.
Мы: «Что у вас слышно? Не был ли у вас Шляпников?»
Он: «Сейчас уже заседает Петроградский Совет рабочих депутатов», — говорит, окая.
«А где заседает?»
«В Таврическом дворце. Шляпников может быть сейчас там. Приходил ко мне и ушел».
Ну мы пришли в Таврический, вызвали Керенского — он был председателем Совета, — представились ему: «Мы от ЦК большевиков, хотим участвовать в заседании». Он провел нас в президиум…
27 февраля 1917 года Керенский ввел меня в Петроградский Совет, когда он только создавался. Там большевиков было мало-мало.