Молотов. Полудержавный властелин
— Вот это наша беспомощность, — говорит Молотов.
— Я знаю одного такого человека. Числится садовником, но ни разу не был на работе. Ему зарплату переводят на сберкнижку. А сам он делает частным образом цветные телевизоры и продает их. Детали ворованные.
— Ну вот. А так как у нас нет правильного взгляда на социализм, то и на это смотрят очень спокойно. Это уничтожить, кажется, не так трудно, но то не понимают, то смотрят сквозь пальцы.
— Таких много сейчас.
— Много, потому что не борются с этим.
— Пытаются бороться.
— Нет, не борются. На словах только, — утверждает Молотов. И кажется, он прав.
— Было постановление о дисциплине, — пытаюсь я продолжить.
— Это так — для отписки.
— Поэтому и возникают разговоры насчет того, чтобы ввести небольшой процент безработицы — человек тогда будет держаться за свое место.
— Но это величайшая глупость, величайшая глупость. Тогда это уже не социализм.
— А как при социализме заставить всех работать?
— Это, по-моему, простая задача. Но так как мы не признаем уничтожение классов, то и не торопимся с этим. Это имеет разлагающее влияние.
— Хорошо, допустим, с завтрашнего дня — я огрубляю, конечно, — все станут рабочими, не будет у нас колхозников. Что изменится?
— Этого недостаточно, но меры вытекают из этого, Каждого надо проверить, который вызывает сомнение. Налогом обложить.
— Даст ли это результат?
— Это, по-моему, не самая трудная задача. Вот разница в ценах — она очень портит дело.
— Спекуляции много.
— Правильно. Воровства, спекуляции, надувательства. Но это и есть капитализм в другой форме.
— Что действует разлагающе? Увидели Запад. Там работают лучше, качественнее. Мы тоже хотим. Почему у нас нет? Почему мы хуже?
— Это вполне понятно. Для обывателя эта тема неразрешимая. А для революционера, для марксиста это элементарный вопрос. Без этого нельзя. Надо планировать, чтобы не было гнета денег, чтобы уничтожить деньги. Нужно такое планирование, которое охватывает и производство, и распределение. Когда по плану будет происходить и производство, и распределение, нужды в деньгах никакой не будет, наоборот, они будут мешать. Но пока мы к этому не подготовлены. Классы будут ликвидированы, если у нас будет одна собственность — общенародная, а мы не решаемся на это. Не понимают, потому и не решаются.
А не понимают того, что колхозы ведь тормозят развитие социализма, тормозят, потому что это особый вид собственности, остались лазейки для частной собственности некоторые, и это поддерживает старое понимание экономики.
Если мы до этого не додумаемся, пойдем назад к капитализму, безусловно.
(Молотов и здесь оказался прав! — Ф. Ч.)
— Берия к этому вел.
— Он едва ли понимал это, но чуял, куда тянул, — говорит Молотов. — А мир нельзя иметь прочным, если уберечь классы. Глубочайшего понимания этих вопросов нет, а обывательское — оно тянет назад. Зачем торопиться…
В Программе сказано, что у нас такое общество — подавлять некого.
13.01.1984
Братья писатели
«Это не против рабочего класса?»
Молотов много читал. Даже поразительно много. Я постоянно видел у него на столе не только политическую и экономическую литературу — ни одна художественная новинка не проходила мимо него. Он выписывал немало периодики, покупал книги на Новом Арбате, ходил в «Ленинку», знакомые кое-что приносили. В каждый мой приход он непременно спрашивал: «Ну, что новенького можно почитать?» И всегда делился суждениями о прочитанном. Мнение его порой было весьма своеобразным, но любопытным. Ясность ума и быстрота реакции не покидали до последних дней. Читал много, но сам говорил, что читает медленно.
— Вот Ленин и Сталин быстро читали, я так не умею, всегда завидовал им в этом. Читаю медленно, особенно беллетристику.
— Когда ж вы успеваете столько прочесть?
— Я же теперь пенсионер!
Однако чувствуется, что и раньше он сумел немало прочесть, ибо знания его в различных областях весьма весомы. Тюрьмы и ссылки, говорил он, много дали в смысле самообразования.
18.02.1971
В жизни ему пришлось общаться с самыми разными людьми — и с писателями тоже.
— Ну, как братья писатели живут? — Обычный первый его вопрос, только поздороваемся в прихожей. И добавлял: — Братья писатели, в вашей судьбе что-то лежит роковое… Только не «лежит», по-моему. Кто написал, какой поэт? Заметным поэтом сказано.
Он помнил наизусть много стихов, цитировал и зарубежных, и русских поэтов, самых разных. Чаще других — Пастернака и Демьяна Бедного. Знал и любил народные песни и частушки, особенно свои, вятские.
— А кто из поэтов сейчас наиболее? — спрашивает.
— Егор Исаев. Пишет поэму «Не вся земля в городах».
— Это не против рабочего класса? — спрашивает, улыбаясь.
— Думаю, нет.
— Конечно, не вся земля в городах, даже большее ее не в городах, но нельзя забывать о диктатуре пролетариата.
22.04.1970
«Никто об этом думать не хочет»
…Поехали с Шотой Ивановичем к Молотову в Ильинское. У Курского вокзала к нам в машину села чета Гамрекели — Давид Александрович, оперный певец, и его жена Богуси, тоже актриса. Едем по Можайскому, сворачиваем на Ново-Рублевское шоссе. Среди зелени — оранжевая деревянная дача. Молотов идет по дорожке, встречает нас.
Уселись на веранде, разговор о музыке. Молотов сетует, что сейчас мало хороших певцов, а ведь наверняка столько есть талантов! Гамрекели заметил, что это искусство стало массовым — радио, телевидение, появилось много безголосых эстрадников…
Молотов критикует фильм «Шестое июля»: Ленин показан беспомощным, все дела вершит Свердлов…
— А на самом деле Свердлов был только хорошим исполнителем, — говорит Молотов. — Ленину иногда подсовывают троцкистские идеи. Это уже не первый случай. Это жульничество. Шатров использовал кой-какие факты, интересных лиц показал, смотрится. А Спиридонова действительно очень активная, но это была больная женщина, и роль ее в то время была совсем не такой, как показано в фильме. Случайный человек в революции, не вполне нормальный человек. Она, конечно, была травмированный человек, травмированный, да. Делать из нее лидера, вождя?
11.06.1970
— Вот Чаковский написал довольно интересный роман «Победа», а кончилось тем, что он любуется Брежневым. И главным качеством его является доброта. Это мещанский подход к жизни, это узость горизонтов, это обход вокруг да около, но в этом нет ни революционного, ни коммунизма. Вот вам мое мнение.
В Художественном театре при участии членов Политбюро во главе с Генеральным секретарем отмечено появление пьесы Шатрова о Ленине. Дошли до того, что Ленина играет комедийный актер. Я думаю, что это такая фальшивка, такая гнусность, ловко упакованная, которая, к сожалению, не доходит до голов тех, кто приходит на официальные постановки этой пьесы. Это меня особенно коробит, потому что, если мы так будем дальше жить, наш враг — империализм поймет, что мы очень недалекие люди, и против нас начнутся самые гнусные, опасные дела. А ведь если об этом не задуматься, то ведь нас могут и пощупать — раз мы такие недалекие! Никто из писателей об этом думать не хочет. Но я привык над этими вопросами думать, и я не могу пассивно относиться к этому. Я считаю, что это не тот социализм, о котором говорил Ленин. Пока существуют классы, социализм не построен…
12.03.1982
— Чехов был за социализм. Он умер в 1904 году. Считал словами своих героев: социализм будет через двести лет. Гарин-Михайловский, о нем уж и говорить нечего, но Чехов — это великий писатель, он считал — через двести лет.