Молотов. Полудержавный властелин

16.06.1983
— Скоро будет семьдесят лет, которые отделяют революцию, а классы пока остаются, деньги приобретают большую очень роль. Это ни Марксом, ни Лениным не было предусмотрено.
Я все-таки постараюсь написать об этом. Хоть мне это уже очень трудно дается, но необходимость большая.
— Сейчас бытует такое мнение, что неплохо бы нам устроить небольшой процент безработицы. Некоторые так считают, — говорю я.
— Найдутся такие. Это мещане, глубокие мещане.
— Много бездельников.
— Меры должны приниматься.
— А вот как при социализме заставить всех работать?
— Это, по-моему, простая задача. Но гак как мы не признаем уничтожения классов, то и не торопимся с этим. Это имеет разлагающее влияние.
Воровства, спекуляции, надувательства много. Но это и есть капитализм в другой форме. С этим борьбы нет, на словах борются. При капитализме это вещь обычная, а при социализме невозможная. Коренной разницы не признают и обходят вопрос.
— Революционность очень сильно утратили.
— Ее и не было, — отвечает Молотов, — социалистической революционности. Демократическая была. Но дальше не шли. А теперь теоретики совсем отказались от уничтожения классов.
— Они говорят: колхозы и совхозы — теперь одно и то же, все подчиняется плану, райкому партии, разницы большой уже не видно.
— Большой разницы нет, но она имеет разлагающее влияние, эта разница. Об этом как-то надо особо говорить. Пока это очень запутанный вопрос. А если мы до этого не додумаемся, пойдем назад к капитализму, безусловно.
— Еще есть мнение, что Сталин поспешил нэп отменить.
— К сожалению, Сталин тоже об этом мало думал. Не отменили нэп — перешли дальше.
— Многие считают, что можно было еще оставить.
— Да, здесь образ мышления мещанина.
— Но таких много.
— Много! Большинство, я считаю. Не то что много, а большинство. Не разбираются в этом деле. Этому не учат, об этом нигде не пишут.
— Если б нэп продолжался, мы бы выиграли войну?
— Маловероятно. Нэпман бы пошел воевать?.. Успокаивают, будут говорить, что догматики так думают. О Ленине тоже в начале века писали как о догматике. Меньшевики, экономисты, оппортунисты. Одно из главных течений было — экономисты: задача рабочего класса — борьба за улучшение экономического положения, но не политического…
13.01.1984
  
За все драться
 
— Вы говорите: как заинтересовать? Это хрущевский путь. Невольно к этому склоняетесь, — говорит Молотов.
— Я не склоняюсь к этому, вы меня не обвиняйте, — отвечаю я.
— Так вот только что говорили.
— А как сейчас стране выйти из такого положения? Резко повернуть на старый путь?
— Опять — на старый путь. Какой старый путь? Единственный. А не старый.
— Но как это сделать реально?
— Коммунистов надо воспитывать, — утверждает Молотов. — Навести порядок. Надо хорошие стихи писать, хорошие романы. Хорошие книги писать. Воспитывать — вот это очень важно.
— Не издают.
— А вот надо драться за то, чтоб издавали. За все драться. Вот за все надо драться. Иначе у нас не дается. Даром ничего хорошее не дается. Плохое идет по дорожке скользкой, а хорошее только с большой дракой. Вот это и есть революционная работа, а все остальное будет преувеличение. Кому что нравится, тот так и делает.
— Но порядка нет нигде.
— Нигде — тоже нельзя сказать. Мало, мало порядка, это верно.
— Но ведь это страшно: магазины завалены нашими товарами, а их никто не покупает!
— Неправильно вы говорите! — запальчиво восклицает Молотов. — А все советские одеты в советскую одежу!
— У меня не советские туфли, — говорит Шота Иванович.
— Вот у меня советские, — произносит Молотов.
— Но заграничная обувь лучше.
— Лучше, лучше, — соглашается Молотов, — коммунистов подтянуть надо — вот вам! А вы этого не хотите.
— Попробуй их сейчас подтяни!
— Потом много в вас, дорогие друзья, хрущевщины. Вот вы одни из главных.
— О, тогда все пропало.
— Много хрущевщины, много. Только вы не замечаете, поддакиваете.
  
— Мы пытаемся найти выход.
— Вы пытаетесь, пытаетесь, а у вас одни хрущевские выводы.
— Почему?
— Потому что вы верите только в заинтересованность, вы верите только в то, что за границей товары и давайте, мол, нам такие же — вот это у вас.
— Не покупает народ. И деньги обесценили, — говорит Шота Иванович.
— Вы безусловно говорите неверно, как раз у нас сейчас устойчивые деньги. Устойчивые.
— А покупательная способность?
— И покупательная способность хорошая…
— Лучше, чем в 1950 году?
— А зачем лучше, чем в 1950 году? Вы посмотрите, как на всем вашем говеном Западе упали все курсы, у нас же этого ничего нет! А вот вы ворчите, ворчите, потому что у вас много хрущевщины. Только вы даже не понимаете этого, вы даже не продумываете этого, вы не хотите вникнуть в эти вопросы, потому что вы все катитесь по тому же пути, по пути заинтересованности, по пути — вот давайте качество нам такое, как на Западе…
— А товары как продать? — не унимается Шота Иванович.
— Да продаются эти товары, хотя и не так везде хорошо. Но все же одеты в советское. Есть, конечно, какая-то часть одета и в не советское, и это тоже неплохо. Это все дело поправимое, если наведут порядок среди коммунистов. А вы об этом меньше всего говорите. Все — заинтересованность. На буржуазные методы ведете. Не на хрущевские, а на буржуазные. (Смеемся.) Вы смеетесь потому, что вы даже не понимаете. Я совершенно серьезно говорю. А вы говорите иногда чисто буржуазным языком, потому что вы не знаете этого. Не знаете, не знаете. То, что вы называете заинтересованностью, Ленин называл капиталистическим методом. Он прямо говорил, что это капиталистический метод. Да, да, вы не читали Ленина, а вот почитайте.
— А это сейчас линия партии.
— А вы все время поддакиваете. Я не считаю, что все в партии хорошо говорят, но мне про-противно, что мои друзья тоже поддакивают! Вы не исправитесь, по-моему, далеко вы не исправитесь!
Я откровенно говорю. Вы почитайте Ленина, а вы не хотите, у вас времени на это нет.
— Сейчас Ленина переделали так…
— Вы Ленина почитайте, а не переделки. Я могу вам почитать. У меня это под руками. Настолько вы захвачены всем современным. Если вы не хотите отличаться от хрущевского типа коммунистов, это очень печально. Вот дело в чем. А пора об этом подумать. А если не подумаете, вырастут другие, которые об этом будут думать, я не сомневаюсь. Я вам могу сейчас том принести, прочитать такие места…
Молотов приносит из соседней комнаты 29-й том Ленина, показывает его и спрашивает:
— Подделки нет? Вот что он говорит. А вы, конечно, об этом не читали. Давно слышали и давно забыли. Ух, я взял двадцать девятый, а мне надо тридцать третий. Не тот том взял.
Уходит, приносит 33-й том. Читает из доклада Ленина на XI съезде партии:
— «У нас теперь создаются смешанные общества… Смешанные общества в данном случае, как и вся наша государственная торговля и вся наша новая экономическая политика, являются применением нами, коммунистами, приемов торговых, приемов капиталистических».
Он все это называет: приемы капиталистические. Но это, говорит, нужно. Вот в этом-то все дело. Тут надо понимать. Таким, как Хрущев, это не понять, они мыслят по-буржуазному. К сожалению, у нас мало об этом в литературе. Никто об этом не упоминает, а Ленин об этом сколько раз говорит. (Читает):
«Тут устанавливается практическое соревнование способов капиталистических и способов социалистических».
— Троцкий пишет, что Ленин карандашом на коленях написал декрет, — говорит Шота.
— На коленях, или под коленом, или кому-то дал под колено, — шутит Молотов. — Надо ведь, понимаете, видеть, куда вести, вот ведь дело в чем!
— Но сейчас рабочий хочет жить не хуже западного рабочего. И лучше его, — говорю я. — Я повторяю то, о чем говорит рабочий.