Молотов. Полудержавный властелин

— Зачем нам лезть? Вот это уже лишнее. Вот когда мы использовали Садата для того, чтобы арабы больше вооружались и сопротивлялись империалистам, а теперь уже и заставляют кое в чем поклониться им, арабам, — арабы поняли, что надо объединяться, начинают цены повышать, ограничивать поставку нефти — так что нам только выгодно. Пускай Садат этим занимается, чем нам плохо? При нашей помощи он будет активней. Если мы уйдем в сторону, услугу сделаем империалистам…
— Владимир Ильич Ленин, Иосиф Сталин примирились бы с уничтожением Садатом коммунистической партии? — спрашивает Шота Иванович.
— Ой, подумайте! Вот Ленин взял Брестский мир, а Сталин подписал с Гитлером мир. Они не глупые люди были, а умные, а вы очень примитивно подходите.
— Но тогда другого выхода не было.
— Надо понимать, когда все использовать Брестский мир похабный, Ленин писал, а Троцкий был против. Какой умный был Троцкий! Мы с Гитлером заключили мир, а они на нас потом напали, какие мы были глупые! А мы почти два года выиграли. Выиграли!
А вот подписали договор о запрещении ядерных испытаний — договор с империалистами Америки и Англии против социалистического Китая. Запретить Китаю иметь оружие, почему? Китай на эту плюнул и завел оружие. Франция плюнула. А мы оказались голые, и это дало главный аргумент Мао Цзэдуну, чтоб отколоться от Советского Союза. Они-то подписали для того, чтобы помочь расколу между Китаем и Советским Союзом. Теперь это почти невозможно исправить. А китайцы уж потом покатились дальше, потому что не марксисты они — полумарксисты.
— Хрущев нас толкнул к этому, видимо.
— Не толкнул, а просто нас втащил в это дело. Вот подписали договор: мир, мир! Да мира без войны не может быть.
— Мы даем миллиарды советских денег за рубеж, а они рухнули! — говорит Шота Иванович.
— Где они хоть рухнули?
— В Чили, например. Вы нам сразу сказали, еще несколько лет назад, что Чили долго не продержится.
— Хорошо, что было Чили. Еще много таких Чили будет — побед и поражений.
— Садату помощь…
— Это обывательские разговоры. Базарные.
— А если он повернет к американцам?
— Если! Он обязательно повернет!
— Ладно, я молчу. Есть хорошие слова: поживем — увидим. История доказывает… Вот у Черчилля во «Второй мировой войне»…
— Вы плохо историю изучаете, только по Черчиллю ее изучаете и наделаете ошибок, если будете на него опираться. Очень больших ошибок.
— А мы на него не опираемся.
— Опираетесь, опираетесь.
— Но никто не может отрицать миллиарды советские.
— Ох вы, обыватель, обыватель! Обыватель. Никто не может отрицать… Эх вы!
— Хрущев просвистел и ушел.
— А где вы были? Просвистел. А вы где свистели? Хоть бы на кого-нибудь свалить. Нет, так нельзя… Я иногда на вас напускаюсь. По вашему мнению, у нас социализм будет через двести лет. Вот давайте лучше займемся этим делом.
Это, по-моему, замечательный американский фрукт — грейпфрут. Думаю, грузины должны это перенять.
— Кое-что есть, но мало, — отвечает Кванталиани.
— Это надо. Это очень хорошие фрукты, рекомендую.
— Если бы мы до войны так неустанно каждую копейку не внедряли в экономику, если бы так разбрасывали, то войну б не выиграли.
— Все в свое время. Но нам пора разобраться.
— Пропаганда должна объяснять.
— А мы не должны повторять ошибки нашей пропаганды. И недостатки ее.
— По телевидению показывают: мы дарим спортивный комплекс, его открывают и даже не говорят, что это дар Советского Союза.
— Вот грейпфрут берите, американский или кубинский…
— Куба висит у нас на шее, пусть она висит.
— Ничего она не висит.
— И пусть Чили тоже висела бы.
— Нет, не надо. Я очень осторожно на эту тему… А вы большой обыватель в политике, — говорит Молотов Шоте Ивановичу.
— Вячеслав Михайлович, я хорошо помню ваши слова. В прошлом году было. Я сказал, что мне месячную зарплату не жалко отдать для Чили, а вы ответили: «Что эта зарплата? Жизнь за революцию надо отдать!» Так вы сказали.
— До жизни далеко еще.
09.11.1973
  
Мирное сосуществование
   
— Лозунг «мирное сосуществование», мне кажется, при Ленине не употреблялся? — спрашиваю я.
— Никогда он не употреблялся, и Ленин никогда его не употреблял. По-моему, понятно почему. Такой период. Тогда говорить о мирном сосуществовании наивно было, наивно. Мы как бы просим: «Пожалуйста, дайте мир!» Они, конечно, нам не давали никакого мира. Они шли своей дорогой, мы — своей. Наша политика революционно утверждалась, крепла. По-моему, сейчас правильный лозунг. Только надо, конечно, иметь в виду: есть и неправильно понимающие этот лозунг, есть настроенные пацифистски. Он сам по себе — тянет к пацифистскому образу мышления. В старой Программе, при Ленине, осуждались такие взгляды. Пацифистские идеи очень вредны. Ленин был к этому очень осторожен, более точен. А теперь — другое дело.
— Хрущев это даже в Программу внес…
— Лично я избегал этого выражения. Я старался избегать этой формулы, а Хрущев, наоборот, старался на этом оселке ездить. Неточная формулировка. Но если к этому добавить кое-что, не получится послабления. Другую сторону подчеркнуть нужно.
В 1921 году мы таким лозунгом не пользовались. Мы были за мир, мы были за развитие отношений с буржуазными странами. Мы ни на кого не собирались нападать. Но мы были против пацифизма. И в Программе об этом очень резко было сказано, очень хлестко. В ленинской Программе. Я проверял, изучал Программу — там нет такого лозунга. И во время Брестского мира тоже, когда Ленин защищал необходимость мира, тоже никогда не употреблялось это выражение, по крайней мере, со стороны Ленина и ближайших его сторонников. Теперь это очень широко и эклектично используется. Общая-то линия уже определена. Мы как бы просим о мире. А просить о мире — значит показать свою слабость. А перед сильным показать свою слабость — невыгодно политически, нецелесообразно. Для большевиков не подходит. Хрущёв, которому в теоретических, в сугубо политических принципиальных вопросах не всегда удавалось правильно говорить, этим широко пользовался. У него можно найти такие аляповатые вещи…
У Сталина в печати, по-моему, нет таких скользких выражений, как мирное сосуществование. Я не помню таких выражений. У Ленина, безусловно, нет. Но у Ленина сколько угодно выражений: «мы за мир», «мы за прерогативные отношения». Мы, конечно, боролись за мир.
— У Сталина: мир будет сохранен и упрочен, если народы возьмут дело сохранения мира в свои руки и будут отстаивать его до конца.
— Да, в свои руки. Тогда получается сильней, просьбы нет. И у Ленина тоже.
29.04.1982
Создается впечатление, что мы укрепили мир, — ничего мы не укрепили. Ничего не укрепили. Можно ли так с империализмом, чтобы он остался при себе, а мы при себе? Но позвольте, тогда для чего мы живем? А если для свержения империализма, то как можно мирно сосуществовать без свержения? Так мы отказываемся от свержения? Нет, не отказываемся. Как же можно совместить мирное сосуществование и свержение империализма? В «Коммунистическом манифесте» написано: «Коммунисты не скрывают своих взглядов, они стоят за насильственное свержение всего существующего общественного строя» — это основа Маркса, Ленина. Все основано, чтобы не противоречило этому положению, а теперь мы проповедуем мирное сосуществование. Как это одно с другим вяжется? Если вяжется, так объясните, как вяжется. А это для того, чтобы успокоить.
Больше ста лет назад не боялись прямо сказать, и этим-то и подняли людей на восстание, а теперь мы, укрепившись, говорим про мирное сосуществование… Перспектива может быть только одна, если идти вперед, — только на международную революцию, ничего другого нет более благонадежного.
Мы должны беречь мир, но, если мы, кроме того, что мы боремся за мир и оттягиваем войну, если мы еще верим, что так можно прийти к коммунизму, так это же обман с точки зрения марксизма, это и самообман, и обман народа.