Ненавижу тебя (ЛП)

— Он не заслуживает твоих слез, Сиенна, — сказал Сайлас, потирая ладони. — Он не заслуживает того, чтобы ты сидела в своей комнате и скучала по нему.
Я подтянула ноги к груди.
— И все же, я здесь. Сижу в своей комнате и скучаю по нему.
— А этот ублюдок, наверное, живет своей жизнью, как ни в чем не бывало. Господи… — пробормотал Сайлас.
Это было больно. Меня очень сильно задело, когда Сайлас так сказал. Мне никогда не приходило в голову, что Ной может быть где-то там, заниматься своими делами, как будто Сиенна Уитлок — это просто набор букв. Имя, которое он едва помнит. От одной этой мысли мне захотелось блевать.
  
— К черту все это дерьмо! — Сайлас хлопнул ладонями по коленям, прежде чем встать. — Я думаю, тебе пора взглянуть миру в лицо, сестренка. Ты не сможешь двигаться вперед, если не будешь ставить одну ногу впереди другой.
— О, Боже, — заскулила я, зная, что Сайлас вот-вот изложит какой-нибудь идиотский план, чтобы помочь мне забыть Ноя.
— Одевайся.
Я нахмурилась.
— Зачем?
— Мы идем гулять.
— Что? Куда?
— Спенсер, разве ты не говорил, что у твоего друга сегодня какая-то вечеринка?
— У Эндрю? — Спенсер приподнял бровь.
— Да, у него. Это же вечеринка по случаю его дня рождения, верно?
Я покачала головой.
— Сайлас, я действительно не чувствую…
— Сиенна!
Сайлас схватил меня за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.
— Если ты не будешь готова через час, я вытащу твою задницу из комнаты прямо на вечеринку в этой уродливой рубашке. И я даже не говорю о том беспорядке, который ты называешь волосами. — Он выпрямился. — Когда ты в последний раз пользовалась расческой?
— Я не помню.
— Думаю, что никогда. — Он взял щетку для волос с моего комода и бросил ее на кровать. — У тебя есть один час.
Спенсер хихикнул рядом со мной, когда Сайлас вышел.
— Ты же знаешь, что он не шутит, верно?
— Господи, — пробормотала я, проводя ладонями по лицу. — Вечеринка по случаю дня рождения — это последнее, для чего у меня есть настроение.
Спенсер поднялся на ноги и протянул руку, помогая мне встать.
— Я знаю, что сейчас это не кажется реальным, но придет время, когда ты даже не вспомнишь, почему ты так скучала по этому мудаку. — Он поцеловал меня в лоб. — Не успеешь оглянуться, как Ной станет для тебя лишь далеким воспоминанием о том, что ты когда-то была влюблена. Я обещаю.
Я улыбнулась брату и смотрела ему вслед, когда он уходил. Я не знала, что ненавидела больше — то, что Спенсер считал Ноя не более чем увлечением, или мысль о том, что время постепенно заберет то, что Ной значил для меня.
Как только дверь захлопнулась, я потащилась в ванную. Одна мысль о том, чтобы выйти на улицу, выматывала меня. Мысль о том, что придется встречаться с людьми, участвовать в обыденных разговорах и притворяться, что моя жизнь идеальна, заставляла мой желудок сжиматься. Но это был единственный способ избавить меня от приставаний Сайласа. По крайней мере, на ближайшие несколько дней.
Просторная ванная комната с белым мраморным полом, хромированными приборами и стенами с зеркалами сверкала полированным блеском. Мягкий свет касался хрустальных ручек, посылая танцующие радуги по гладким белым шкафам. Это была роскошная ванная комната, о которой большинство женщин только мечтают. Раньше я считала ее идеальной, именно такой, какая нужна девушке. Но теперь все это казалось чрезмерным и ненужным. Бессмысленным.
Я ставила одну ногу перед другой, пока мой желудок сильно сжимался. Глаза жгло, а сердце напряженно билось, пытаясь вырваться из груди. Оно стучало в моих ушах, и я прижимала руки к вискам, пытаясь успокоить его резкий темп, делая при этом неглубокие вдохи.
У меня дрожала рука, когда я брала тест. Потом запрокинула голову, глядя в потолок, потому что мне было слишком страшно смотреть вниз. Правда заключалась в том, что я уже знала, что он покажет.
Я уже знала, что моя жизнь никогда не будет прежней. Как это может быть после того, что у нас с Ноем было? И неважно, насколько это было мимолетно. Его запах, его поцелуй, его прикосновение, его голос — я была зависима от всего этого. Ной поглотил меня целиком, и мне становилось все труднее дышать, когда его не было рядом. Каждый раз, когда он прикасался ко мне, я была чертовски близка к тому, чтобы сгореть дотла. Когда Ной целовал меня, его губы становились моим притяжением, а его тело, прижатое к моему, было моим кокаином. Я испытывала такой гребаный кайф, когда он был внутри меня, брал меня, трахал меня до экстаза, что весь мир вокруг меня исчезал. Ничто другое не имело значения, когда я была с ним. Никогда еще моя жизнь не была так близка к идеалу, как в те моменты, когда мы были вместе.
Наконец, когда я посмотрела вниз, моя судьба была решена и обозначена двумя крошечными розовыми полосками.
Я беременна.
Глава 2
Сиенна
Это была одна крошечная таблетка, и ее главной задачей было, черт возьми, просто сработать. Я слышала так много историй о женщинах, забеременевших, несмотря на то что они годами принимали противозачаточные таблетки. Я всегда называла эти истории чушью собачьей, будучи уверенной в том, что, каким-то образом, эта женщина просто облажалась. Может быть, не приняла эту крошечную таблетку вовремя. Возможно, пропустила несколько дней. Или она забыла, что пила антибиотики, которыми лечила какую-нибудь ИМП1. А может и просто солгала.
Но я никогда не смогу убедить себя в том, что беременность невероятным образом наступила только потому, что один крошечный ублюдок плавал, как головастик на крэке, в то самое время, когда одна нестандартная яйцеклетка решила вырваться на свободу во время овуляции, которая вообще не должна была произойти. Было слишком много переменных, чтобы я могла поверить, что все меры, которые принимает крошечная таблетка для предотвращения беременности, не сработали одновременно.
И все же, я держала в руках доказательство того, что дерьмо может случиться, даже если были приняты все меры предосторожности.
Я была беременна.
Господи Иисусе, я была беременна.
Мое тело вдруг стало тяжелым, и чтобы не упасть, мне пришлось схватиться за раковину в ванной, при этом уронив тест на пол. Ощущение миллиона крошечных иголок, разом вошедших в мою кожу, заставило меня вздрогнуть. Мои руки похолодели, кожа пробрела бледный оттенок. Я видела, как кровь медленно просачивается обратно в мои вены. Я вся заледенела, а в животе было ощущение, что он весит тонну.
Этого не могло быть.
Этого просто не может быть.
Я знала, что должна что-то предпринять, но не могла соображать, не могла сформулировать ни одной рациональной мысли.
Рукой задев стойку в ванной, я попятилась назад и упала на задницу. Затем подняла с пола тест и уставилась на него, желая, чтобы эта чертова вторая полоска просто исчезла.
Тошнота накатывала на меня волнами, а желудок сжимался, яростно пытаясь вытолкнуть три кусочка дыни, которые мне удалось проглотить на завтрак. Я вроде бы плакала, потому что смутно ощущала влагу на своих щеках. Но была слишком занята, пытаясь не блевать.
Я не знала, к кому испытывала большее отвращение — к себе за то, что была такой глупой и безрассудной из-за парня, который в итоге все равно разбил мне сердце, или к нему за то, что он бросил меня. Моя жизнь рушилась, как домино, ввергнув меня в самую большую катастрофу в моей жизни.
Слезы текли по моему лицу, и я хотела остановить их, но не могла. Они падали, как маленькие гири, несущие всю мою боль, и каждая из них ударяла меня с силой, которая сжимала мою грудь.
— Я беременна, — прошептала я. — А тебя даже нет здесь. Боже.
Я прислонилась головой к стене, холод от мрамора проникал сквозь мою безразмерную рубашку, посылая мурашки по спине.
В дверь моей спальни громко постучали, и я вскочила на ноги, вытирая с лица слезы.
— Кто там?