Эгейская компания

– Фрицы? – спросил майор.
– Не знаю, сэр, – ответил радист с сомнением в голосе, отводя глаза от окуляров. – Может, и немцы. Сейчас в основном идет стрельба из винтовок, хотя вначале они пускали в ход тяжелое оружие.
Дальнейшее поведение Джерретта целиком и полностью зависело от того, с кем им доведется встретиться. Это имело для него решающее значение. Он притронулся к письму в кармане. Оно было адресовано адмиралу Кампиони, итальянскому губернатору Додеканесских островов, находившемуся на Родосе, и под ним стояла подпись генерала Мейтленда Вильсона, главнокомандующего вооруженными силами на Ближнем Востоке. Послание было составлено в дипломатических формулировках и выражало стремление британцев к сотрудничеству с итальянским гарнизоном в случае наступления британских сил. Льстивых фраз и выражений по адресу адмирала Кампиони хватило бы на десяток адмиралов. Джерретт не испытывал ни малейшего желания передавать этот документ в руки немцев и прекрасно понимал, что случится, если на острове к тому же окажутся гестаповцы. Они расстреливали парашютистов, не задавая никаких вопросов, и скорее всего уготовили медленную и мучительную смерть для тех, кто попытается склонить к измене бывших союзников фюрера.
Но самое главное – как только немцы догадаются о тайных планах британцев, они способны поставить острова под свой собственный контроль, а Джерретт получил приказ сделать все возможное, чтобы как раз этого и не произошло. В общем, Кампиони придется прожить без льстивого письма. Майор коротко изложил ситуацию радисту, и тот спросил, не скрывая крайнего изумления:
– Так что же получается, сэр, вы его съедите?
– А куда деваться? – недовольно ответил Джерретт. – Сжечь я его не могу, и спрятать его негде.
Впрочем, спустя час их обнаружили все же итальянцы. К тому времени Джерретт с большим трудом проглотил-таки письмо и теперь остро нуждался в глотке из бутылки с кианти, которую ему предложил небритый, но настроенный очень дружественно итальянский капрал.
Адмирал Кампиони внимательно и настороженно разглядывал своих гостей. Если они действительно были теми, за кого себя выдавали, все складывалось не так уж плохо. Лежавший на носилках пожилой мужчина с переломом ноги отлично говорил по-итальянски и, очевидно, знал о капитуляции Италии значительно больше, чем губернатор островов. Кампиони сообщили о подписании перемирия лишь накануне днем. Да и то сведения поступили от жены немецкого офицера, случайно оказавшейся проездом на острове. После чего он заключил с командиром германской дивизии генералом Клеманном соглашение, согласно которому оба приняли обязательство не предпринимать никакой передислокации войск.
Это соглашение как нельзя больше отвечало интересам Кампиони, у которого не было транспортных средств. Однако немцы вскоре нарушили условия соглашения, направив отряды для захвата трех итальянских аэродромов в Марицце, Калато и Каттавии. Это был яркий пример того, как вела и проиграла войну его страна, которую он так горячо любил, мрачно рассуждал адмирал. Никогда не было прочной связи, союзники оказывались предателями, и все друг другу много чего обещали, но редко держали слово.
Он вытер лоб рукавом мундира, густо расшитого золотом, и стал читать телеграмму, поступившую по телетайпу, которую только что принес его адъютант. Послание было на итальянском, пришло из Каира и подтверждало имена и звания трех англичан, а также цель их визита. Кампиони довольно улыбнулся. Майор Джерретт, оказывается, был графом. Если британцы готовы были рискнуть пэром да еще и сыном человека, к которому Кампиони испытывал глубокое уважение, значит, у них были самые серьезные намерения. Явно складывалась весьма благоприятная обстановка, сулившая хорошие перспективы.
– Конечно, – говорил Кампиони, обращаясь к Долби, – если мы получим подкрепление в лице бронетанковой британской дивизии и если воздушно-десантная бригада высадится, скажем, в течение ближайших суток на наших аэродромах, тогда у нас появится возможность перейти в наступление на немецкие позиции.
Штабные офицеры тесно сгрудились вокруг Кампиони и дружно кивали в знак согласия со своим адмиралом.
– Что он говорит? – поинтересовался у Долби Джерретт.
– Он хотел бы, чтобы сегодня к вечеру здесь высадилась с воздуха восьмая армия в полном составе, – усталым голосом пояснил переводчик. – Мне показалось, что он еще хотел бы, чтобы командовал армией не кто иной, как Монтгомери. Естественно, адмирал осуществит верховное командование.
Несмотря на морфий, который впрыснул ему итальянский врач, нога у Долби болела отчаянно. Но ему казалось, что гораздо больший шок довелось пережить, когда его чуть не пристрелил итальянский солдат, первым обнаруживший капитана. Его спасла от неминуемой смерти лишь способность объясниться с солдатом на понятном для него языке.
– Вы, должно быть, шутите? – с надеждой в голосе спросил Джерретт.
– Думаете, шучу? Боюсь, Джордж, вам придется поверить, что все это вполне серьезно, – ответил Долби.
Обратившись к Кампиони, он попытался его переубедить:
– Но ведь у вас намного больше сил, чем у немцев. Неужели требуются столь значительные подкрепления?
Долби надеялся, что адмирал поймет из его слов, будто подкрепления и в самом деле находились в полной готовности к переброске на острова, если Кампиони действительно испытывал в них нужду. Насколько ему было известно, можно было рассчитывать на полбатальона, дислоцированного на Кипре, но большая часть личного состава была в отпуске.
– Конечно же, нам нужны подкрепления. Кроме того, нам, естественно, потребуется мощная тыловая поддержка и прочная поддержка с воздуха. Тогда мы одержим великую победу. Мы сметем проклятых немцев с островов.
Офицеры штаба адмирала, казалось, были готовы приветствовать смелые речи своего командира бурной овацией.
– Да, он таки настаивает на прибытии восьмой армии, – сообщил Долби Джерретту. – Еще он рассчитывает на все военно-воздушные силы, которыми мы здесь располагаем.
– Чтобы избежать повторения не очень приветливого приема, который вам был оказан сегодня утром, – продолжал Кампиони, – я хотел бы заранее позаботиться о том, чтобы предупредить наши зенитные батареи о времени, когда следует ожидать прибытия подкреплений. Это произойдет на рассвете или несколько позже?
– Должен вас окончательно огорчить: по причине, которая известна ему одному, адмирал убежден, что подкрепления уже в пути.
Джерретт старался сохранить непроницаемое выражение.
– И что мы ему можем сказать? – спросил он у Долби.
Гримаса боли исказила лицо переводчика.
– Скажите, Джордж, а сколько у нас реально людей? – поинтересовался он.
– Около пятидесяти, – признался Джерретт.
– Ну, этого я ему не скажу, – твердо заявил Долби. – Я постараюсь все спустить на тормозах и обязуюсь сделать это нежно и деликатно.
Джерретт и не пытался проследить за последовавшим бурным обменом речами по-итальянски, но результат был очевиден. На смену любезности Кампиони пришло недовольство, а за ним последовало раздражение. Наблюдая за итальянским адмиралом, Джерретт невольно вспомнил анекдот, который в последнее время был очень популярен в Каире. Когда во время конференции союзников Черчилль сказал Сталину, что папа римский не одобрит запланированную союзниками акцию, великий вождь советского народа придвинулся к собеседнику поближе и коротко спросил:
– А сколько дивизий может выставить папа римский?
У Джерретта тоже не было ни одной дивизии, всего лишь радист да пожилой капитан с переломом ноги, и еще он был уполномочен щедро раздавать обещания. Он знал, что его передовой отряд в составе пятидесяти человек в данный момент уже покинул свою базу и высаживается на Кастельроссо, небольшом островке, оккупированном итальянцами и расположенном между Кипром и Родосом. Этот островок должен был стать плацдармом, с которого они развернут свою деятельность, охватывая все Додеканесские острова. Готовился к выступлению пехотный батальон, дислоцированный на Мальте, но он сможет прибыть на место лишь через шесть дней.