Вихрь Бездны (СИ)
— Ты дала клятву… — мертвец шевелит губами.
Значит, бесстрастные слова не мерещатся. А вот глаза — всё так же равнодушны и пусты. Он не ненавидит и даже не мстит. Просто… выполняет долг.
— Ты нарушила клятву. Ты поклялась и солгала.
— Я поклялась и солгала, — эхом отозвалась девушка.
Она обещала не дать Юстиниану превратиться в чудовище. А сама бросила его на проклятом змеином алтаре. Не забрала с собой тело. И не позволила Диего.
— Что ты теперь намерен делать?
Элгэ Илладэн станет защищаться до последнего — хоть нечисть и не убить простым клинком. А серебряного нет.
— Ты пойдешь со мной. И разделишь мою судьбу.
Вот значит как. Может, это и справедливо. Но кто тогда спасет Алексу?
Почему не страшно? Элгэ только что узнала, что превратится в… такое. Пустые, холодные глаза — у кого они бывают? Память услужливо подкинула червленый узор на холодной рукояти кривого ножа. Юстиниан сейчас смотрит на бывшую жену мертво-змеиным взглядом.
Если Элгэ убьет себя — это спасение или нет?
— Не шевелись, — совсем тихо сказал… сказало ОНО. — Всё кончится быстро.
Как? Что превратит горячую кровь в ледяную? Что вытеснит из тела Элгэ ее саму — вместе с памятью, чувствами, душой? Или не вытеснит, а… смешается⁈
Омерзение пришло, но какое-то слабое, как едва уловимый запах гнили. Он сейчас исчезнет — стоит Элгэ перестать дышать.
— Сдержи клятву.
Поздно.
— Сдержи клятву.
Какую? «Обещаю в горе и в радости…»?
Навязчивый запах ладана и опостылевших свеч. Лицемер-священник отныне и навек связал Элгэ с чужим ей человеком. На радость родственничку — подонку и интригану!..
…Оглушающий выстрел. Ошалело-перепуганная толпа на глазах осознает: это не в них , адля них. Зрелище, о котором можно рассказать другим!
Кровь на плече Алексы.
Оседает в стременах так и не сдохший свинопринц Гуго…
Почему никто не направил пулю в грудь Элгэ Илладэн? У нее не девять жизней — она бы уже умерла…
И Диего никогда не приволокли бы на проклятый алтарь! Потому что у Валериана Мальзери не нашлось бы запасного варианта. Сестры Диего!
— Клятва!
Да, клятва. Повинуясь змеиным глазам, Элгэ сделала еще шаг. Клятва, и за нее нарушительнице придется…
— Сдержать!
«Я клянусь…»
Какая разница, которую, — если одна в любом случае будет нарушена?
— Я Элгэ Илладэн нир Мальзери, виконтесса Эрден, во имя древних, породивших меня…
Каких «древних», что она несет?
— … силой Лингарда и Илладэна…
Какого, во имя Солнечной богини, Лингарда⁈
— … выполняю клятву, данную мною добровольно и без принуждения.
Что⁈
Юстиниан вновь двинулся к жертве. Еще миг… и острие шпаги вошло ему под ребра… глубже. А крови — нет.
— Клятва, данная под принуждением — ничто в глазах древних! — Элгэ всё-таки спятила — хоть это хорошо! — Я выполняю лишь обязательства, взятые на себя моей собственной волей. Я убиваю тебя.
Эфес достиг груди жертвы — и кровь хлынула потоком. Алая. И потухли глаза… Теперь они — просто мертвы.
Мертвы как… Зал поплыл в сторону, а мир завертелся. Взбесившимся морским смерчем. Что… что происходит⁈
Элгэ на подгибающихся ногах попыталась удержать валящееся на нее тело — и рухнула на колени. Кажется, текут слезы. И мир расплывается. А у нее не осталось сил…
Юстиниан — мертв. Оно – что бы это ни было — покинуло тело. Но Элгэ — даже найди она силы хоть шевельнуться! — уже не найдет дороги на волю. Даже если сознание прекратит мутиться.
Как глупо — Элгэ впервые в жизни проваливается в обморок! Ей не пройти мимо жаждущих крови голодных теней, разбуженных глупцами в жреческих одеждах.
Хорошо хоть Диего выбрался!
Кажется, сейчас она исполнит и вторую клятву. Разделит судьбу супруга не только в горе и в радости, но и в смерти…
Глава 9
Глава девятая.
Квирина, Сантэя. — Эвитан, Лютена — окрестности Лютены.
1
Первым кинулся с расспросами Серж:
— Анри, где ты был⁈
А лицо — такое, будто Тенмар бросил бедного парня одного посреди леса на съедение волкам. Связанного по рукам и ногам.
Ну, лицо-то ошалело от тревоги — ладно. А здоровый, наливающийся сливовой лиловизной синяк под левым глазом Серж когда успел заработать?
Так и есть. Брат-близнец Криделева фингала украшает правую скулу Эверрата. Сцепились-таки.
— Еле растащили, — хмуро изрек Кевин.
А Серж — сильнее, чем кажется. С Конрадом они, выходит, на равных. Или просто врезал первым, а «растащили» почти сразу?
— Дорвались! — кивнул Шарль.
Кридель — не намахался еще! — яростно обернулся уже к нему:
— Заткнись!
Ого!
— Анри, Роджеру совсем плохо, а этот мерзавец его не лечит!
Опять! Предупреждал же Шарля…
— Где он?
Придется опять заставлять. Потому что сам Тенмар — кто угодно, но не лекарь. Смерть Земфиры лишний раз это доказала.
— Я дал ему лекарство, — устало вздохнул Эрвэ. — То же, что в прошлый раз. Анри, что бы ни думал Серж, я — не зверь.
— Кридель уверен, что весь мир — против него и его друга! — прошипел Конрад.
— Заткнись! — взвился Серж.
Неуловимое движение Рауля — стремительный полушаг вперед. Готов схватить за шкирки и растащить обоих вторично. От Керли определенно толку больше, чем от любого из присутствующих. Включая командира.
— Прекратите, оба! Конрад, к тебе это тоже относится.
Тот уставился на командира с невыразимой обидой.
— Шарль, Серж, идем, — махнул рукой Анри.
Эрвэ неохотно, мальчишка — мигом позабыв о несостоявшейся повторной драке, но послушались оба.
Тот самый «лазарет» с ширмой. Судя по стулу рядом и раскрытой книге — Серж здесь и нес караул.
А Роджер Ревинтер и правда смертельно бледен. Какие бы высшие силы он ни оскорбил — мстят они с завидным постоянством. И как ему теперь помочь? Сержу только смерти друга для полного счастья и не хватает — каким бы тот ни был.
Анри занял еще теплый стул. Дрался Кридель совсем недавно или в перерыве между дежурствами у постели?
Скорее, второе. Серж действительно вскочил только что. Увидел командира — и кинулся за помощью. А прежде сидел тут, бессильно сжимая сбитые после боя кулаки. Не отводил встревоженных глаз от еле живого друга, напрочь позабыв о раскрытой книге. Всё это время — на одной и той же странице.
— Давно он в таком состоянии?
— Часа два, — успел вперед Сержа Эрвэ. — Прибыл в карете уже после первого обхода стражи. Дошел до казармы и свалился на пороге.
— Его там отравили! — выпалил корнет. — Я должен был поехать с ним, а я…
— Тогда отравили бы вас обоих, — как можно мягче перебил Анри. — Шарль, ты смог определить, что за яд?
— Да никто его не травил! У него припадок — как обычно.
— Да он даже в бреду кричал, что в него яд вливают! — прорычал Серж. — Держат и вливают!
— А еще орал, что его тащат на алтарь! — хмыкнул Эрвэ. — И звал папу, маму и какого-то Диего. У него есть друзья среди илладийцев? Или в Аравинте?
— Ты даже не дал ему противоядие!
— Потому что он — не отравлен! Он думает, что его отравили, а в этом случае противоядие не поможет. Сначала нужно убедить, что он его пьет. Для этого твой друг должен очнуться. А если очнется — и так поймет, что никто в него ничего не вливал. Я дал ему жаропонижающее. Ждем, пока подействует. А пока ждем — мальчишки передрались.
Пока подействует? Анри коснулся бледного лба Ревинтера-младшего. Мда, можно уже лепешки жарить. Толстые такие, квиринские. Хорошо пропекутся.
— Шарль, ты можешь сделать зелье сильнее?
— Это опасно. Он может и не выжить.
— Шарль, врач — ты, но если сейчас не сбить жар — он умрет. Разве что…
Свежая идея — безумнее того похода в катакомбы, но выбора не осталось. Роджер Ревинтер уже ничем не рискует.