Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Беата не знала, как ему это сказать. Что она приняла бы помощь любого другого человека. Только не его. Он сейчас был так похож на Збигнева времен детства их сына. У братьев одиннадцать лет разница. Она не могла видеть тень мужа. И понимать, что это не он. Как объяснить? Как не обидеть? Как не перейти границу?
Ведь были мгновения за эти долгие дни, когда она забывала, что рядом не Збигнев. Укладывалась щекой на мужскую ладонь. Засыпала на его плече. А потом мучилась от жгучего стыда. А он терпел! Нет, не нужно ей сейчас помогать.
— Алекс, я пойду. Поезжай.
Беата решительно вышла из машины, забрала сумку из рук Алекса. Глянула на него снизу вверх. Нет. Не Збигнев. И как она ни пыталась, ничто в душе не потянулось к этому поистине чудесному мужчине. А он не заслуживает такого.
Она пошла к дому, не оборачиваясь. Точно зная, что Александр стоит возле машины и смотрит ей в спину. Вставила ключ в замок. Повернула.
Толкнула дверь и сделала шаг.
  
Глава 32
 
32.
Роберт приезжал к дому Зимовских несколько раз. Тёмные окна вечером. Уехала? Заболела? Он обзвонил все крупные больницы. Нет, не поступала.
Усилиями воли собирал себя в кучу. Небо не прощает слабостей. На командире ответственность за машину, за экипаж и за несколько сотен пассажиров. И всё же каждый полет выходил в салон. Пробегал взглядом по рядам. Он мог бы взять и проверить список пассажиров. Но это ипархия второго пилота — пассажиры и багаж. Лезть в чужие дела не годится.
Из нового дома до аэропорта всего пятнадцать минут на машине. Хорошее место. Сосны вокруг. Самолёты взлетают обычно в другую сторону. Шум аэропорта никак не мешает. И доехать можно автобусом. Так даже проще иногда. Не надо искать место на служебной стоянке. Тем более, что некоторые рейсы могут длиться больше недели. Авиакомпания пересаживала его в стыковочных аэропортах.
Роберт иногда прогуливался по окрестностям. Весна подкрадывались к пригородам Варшавы медленно. Это в центре уже сухой асфальт. А тут ещё мокрые дорожки и островки снега в лесу. Но зелёная трава уже пробивается вовсю.
С высоты видны квадраты полей разных оттенков. От темно-коричневого до ярко-зелёного. А внизу уже воздух становится сладким. В вечерних сумерках загораются окна. Дома с ухоженными лужайками и живыми изгородями выглядят тёплыми. Там, за окнами, чья-то жизнь. Вот в окне небольшой гостиницы женский силуэт. Только тёмный контур. Но Роберт откуда-то знает, что женщина — платиновая блондинка, как Беата. Она стоит вполоборота. Рукой поправляет волосы. И Роберту почудилось, что это Бетя смотрит сейчас из жёлтого окна гостиницы в соснах.
Чувство, спрятанное столько лет в глубине его сердца, появилось вдруг. Долго не позволявший себе никаких привязанностей, Тухольский сам себе поражался. Никогда он не был настолько захвачен мыслями о женщине. Ни одна не проникала так глубоко.
Впрочем, у Роберта хватило сил признаться себе, что Беата Торочинская была там ещё тридцать лет назад. Когда их фамилии стояли по алфавиту подряд в классном журнале. С тех пор каждый из них прожил целую жизнь. Сейчас было ощущение, будто пазл из огромного числа сложных элементов начал складываться в правильную картинку.
  
Глава 33
 
33.
Беата собирала свою жизнь по кусочкам. От психологов, работавших с пострадавшими в авариях и при стихийных бедствиях, она когда-то слышала, что если ничего не можешь сделать от горя, ты должен сделать хоть что-то.
Если можешь встать подойти к окну, встань и подойди. Если хватит сил поставить чай, сделай это. Можешь почистить зубы, почисть. А если можешь помочь кому-то ещё — помоги. Так, кирпичик за кирпичиком, восстанавливается навык жизни после потери.
И Беата старалась. Каждый вечер писала себе подробный план на день. И делала, делала, делала.
Звонок от Виталия Кирсанова снова раздался неожиданно. — Пани Беата, добрый день. Простите, что беспокою. Но мне поручили узнать, как Вы. — Добрый день, Виталий. Рада Вас слышать.
 
Беата произнесла эту фразу и ясно почувствовала эту радость. Она совершенно не формально рада слышать русского доктора. — А кто поручил? — поинтересовалась. — Владимир Орлов. И Жанна тоже. Они беспокоились.
Беата почувствовала укол совести. Она за это время ни разу не спросила, как там Ксения. А ведь девочка школу должна заканчивать. Её потеря страшная. — Виталий, Вы ведь дадите мне их номер? Только найду, чем записать. — Конечно, записывайте, — Кирсанов продиктовал десять цифр московского номера, — Пани Беата, с Вами моя жена хочет поговорить. Я передам ей трубку? — Да, конечно, — Беата отложила ручку, — Здравствуйте, Алёна! Рада Вас слышать! — Пани Беата, я к Вам за помощью, — быстро, будто опасаясь, что Беата сразу скажет "нет", заговорила Алёна Кирсанова, сама учитель математики по образованию, мама двоих детей и руководитель детского центра. — Оу, ну, если я смогу Вам помочь, буду рада. Скажите, чем? — Пани Беата… — Алёна, простите меня, ради бога, что перебиваю. А мы можем по имени и на "ты"? — Зимовская сама не ожидала от себя такого порыва. Просто отчаянно захотелось избавиться от официоза и церемонности в отношениях. — Ой, конечно! Только честно скажу, мне будет непросто, — засмеялась Алёна, — Но я постараюсь. — Я всего на тринадцать лет старше Вас… Ох, прости, тебя. Видишь, сама запуталась. И на пять лет старше Виталия. Так чем я могу помочь? — Понимаешь, у нас такая ситуация… В Центре много русскоязычных детей. Они все по-польски, как правило, говорят. А вот родители не все. Ты же учитель русского языка, правильно? — Да, всё верно. Русский на польской основе. — А наоборот можешь? — Наоборот? Польскому? — Да! Сможешь? Очень нужно. Всего два-три часа в неделю. Вечером. Пока дети в зале танцуют. У нас есть семь человек желающих. Оплата, правда, не слишком высокая, но мы постараемся… — Я согласна. — Правда? Вот здорово! Виталька, Беата согласна! — Алён, только мне надо подготовиться. Учебники посмотреть. — Хорошо. Я куплю, какие скажешь. — Нет-нет, всё есть. Когда ты хочешь, чтобы я начала. — Беат, это очень нагло? Сегодня. — Отлично! Значит у меня не будет времени бояться!
Закончив разговор с Алёной, Беата заметалась в поисках учебников. Все её студенческие и школьные книги остались в Гданьске. Надо будет забрать. Наскоро набросала план занятия. Навыки планирования уроков, оказывается, никуда не пропали за столько лет. Конечно, тут уроки должны быть другими. Прежде всего общение. Разговор. А уж чтение и письмо — потом. Мысль о предстоящей вечером встрече увлекла.
Но оставалось не сделанным ещё одно важное дело. Звонок в Москву. Это казалось самым трудным. Набрать десять цифр. И услышать голос Владимира Орлова.
— Володя, здравствуйте! — Беата специально выбрала менее официальную форму имени. Хотелось смягчить тон сразу. — Это Беата Зимовская. Я звоню узнать, как Ксения. — Беата, здравствуйте! Мы не хотели Вас тревожить. Но беспокоились. Жанна спрашивает меня и Виталия про Вас, а мы не знаем, что ей ответить.
Беата была готова была заплакать. В полутора тысячах километров от неё жили люди, которым было важно, как она. А значит, она жива. — Ксения. Как она? — Честно? — голос Володи дрогнул, — Тяжело пока. Мы её загрузили так, что вдохнуть некогда. Игорь, как может, держит. Выпускные экзамены скоро. Она пока решила на психологический факультет поступать. — А я сегодня поеду к Кирсановым. Меня позвали польский преподавать, — поделилась Беата. — У Вас точно получится! У ребят там классная атмосфера. — Володя… Я хотела попросить у Вас разрешения. Если можно, я хотела бы общаться с Ксенией и знать, как растёт Юленька. Её Леслав назвал в честь моей мамы. Так что… — Конечно. Хотите фото пришлю? Она смешная стала. Кудрявая.
  
Глава 34
 
34.
Роберт сходил с ума. Как мальчишка, он караулил Беату недалеко от её дома. Видел, как светились окна. Знал, что она в доме одна. И не мог решиться.