Долина кукол

– Хорошо, но только не позволяй, чтобы сюда вкралась еще какая-нибудь Элен Лоусон, а не то мы вышвырнем отсюда всю троицу, – сказала Дженифер, подмигивая Анне.
– Правда ведь, великолепное пианино? – спросила Нили, любовно проводя рукой по исцарапанной крышке «Стейнвея». – Зик настоял именно на этом пианино. Оно как-то преображает комнату, разве нет?
Дженифер кивнула.
– Ну конечно. Придает ей вид настоящего зала для репетиций.
  
Детское личико Нили печально вытянулось.
– Ну-у, вам не нравится, что оно здесь? Дженифер улыбнулась.
– Да нет. Просто мне интересно, где ты намереваешься поставить балетный станок. Ведь в следующий раз втащат и его, так или нет?
Анна рассмеялась.
– Пусть хоть она будет честолюбивой, Джен. Это же так здорово – иметь звезду в своей семье.
Нили скривилась.
– Я иду на это только ради денег. В июне мы с Мэлом поженимся, и я хочу накопить денег, чтобы обставить нашу квартиру так же уютно, как эту.
– Когда же ему представится возможность писать сценарии для Джонни Мэллона? – спросила Дженифер. – Похоже, весь рабочий день он только тем и занимается, что вкалывает на тебя в качестве секретаря по связям с прессой. Я еще не видела никого, кому бы создавали такую шикарную рекламу.
– Почему бы ему и не повкалывать? – возразила Нили. – В конце концов, все, что я зарабатываю, – это для нашего же с ним будущего.
– Ты и впрямь равнодушна к тому, чтобы пробиться на вершину и стать звездой? – спросила Дженифер.
– А для чего? Чтобы в результате в новогоднюю ночь сидеть вдвоем с каким-нибудь гомиком? Нет, я, конечно, буду работать после замужества, но на первом месте у меня всегда будет стоять семья. И уж кто мне это говорит! Разве ты не отказалась от контракта с «Твенти» из-за Тони?
Дженифер пожала плечами.
– Тот контракт немного стоил – всего сто пятьдесят долларов в неделю.
– Но Генри считал, что тебе следовало согласиться, – стояла на своем Нили. – Если бы сумма была чуть больше, ты подписала бы?
– Может быть… да, наверное. Но у меня нет таланта, Нили, а у тебя он есть.
– Да, но одного таланта тут мало. Ой, давайте-ка приберемся. Зик явится сюда с минуты на минуту.
– Да здесь же все сверкает, – возразила Анна. Нили заметалась по комнате, вытряхивая окурки из многочисленных пепельниц.
– Джен, ты гасишь сигареты во всех пепельницах, что есть в квартире. Зик говорит, он рад, что я не курю. Даже если просто дышать дымом, у певца портится голос.
Брови у Дженифер резко взметнулись вверх.
– Значит, на твоем первом выступлении в ночном клубе курить будет запрещено?
– Нет, но к чему мне травиться у себя дома? Все последующие три недели Зик Уайт не вылезал из их квартиры. Он репетировал с Нили, совершенно не щадя ее. Когда бы Анна и Дженифер ни являлись домой, они неизменно обнаруживали его.
Зик был женственно красив, вполне осознавал свою значимость, строго требовал выполнения всех заданий и был отличным музыкантом.
Нили он гонял безжалостно.
– Ну чего он хочет от меня? – вопрошала она, вбегая в спальню вся в слезах. – Сроду не брала уроков музыки, и ничего, всегда прекрасно справлялась. А он вдруг вознамерился сделать из меня Лили Понс – это за три-то недели! Анна, пойди и скажи ему, чтобы отвязался от меня!
Тут в дверях появлялся Зик.
– О’кей, Нили… довольно истерик. Время приниматься за работу.
– Не могу, – рыдала она. – Ты слишком многого от меня хочешь.
– Разумеется, многого. Чего ради тебе быть просто хорошей артисткой, если ты можешь стать великой?
Нили всегда покорно шла обратно… разучивание гамм продолжалось… затем очередная истерика… опять гаммы… казалось, этому не будет конца.
– Но самая крупная размолвка произошла на исходе второй недели. Нили ворвалась в контору «Бэллами и Бэллоуз».
– Где он? – требовательно обратилась она к Анне.
– Кто?
– Генри! Хочу, чтобы он опять стал моим менеджером. Он нужен мне. Он должен избавить меня от Зика.
– Генри на Эн-Би-Си. Чем Зик не угодил тебе на этот раз?
– Требует, чтобы я сожгла всю свою одежду!
– Что?
– Что слышала! Чтобы я все сожгла! Говорит, что даже не позволит мне раздать ее бедным, настолько она ужасна. В том числе и это новое пальто. – Она любовно погладила рыжий лисий воротник. – На распродаже у Орбаха я выложила за него семьдесят долларов.
Анна с трудом сдержала улыбку.
– Ну-у, для тебя это пальто несколько претенциозно.
– Послушай, всю жизнь я донашивала вещи после сестры. И теперь имею право сама выбирать себе одежду.
– А что Зик хочет, чтобы ты носила?
– Кто его знает! Мы должны встретиться с ним сегодня у какого-то модельера. Вот почему мне и нужен Генри пусть скажет, что я тоже имею какие-то права.
– Послушай, Нили, для этого тебе не нужен Генри. Это ты можешь сказать Зику и сама.
– Нет, я не хочу сама бороться с ним. Пускай уматывает. Ух ты! Слушай, Анна, он так здорово сделал что-то с моим голосом. Мне иногда даже не верится, что я – это я. И всего за какие-то две недели. Знаешь, впервые в жизни я почувствовала, что, может, и впрямь сумею стать великой. Я могу брать ноты, о которых и не подозревала, и держать их долго и сильно. Он просто гений, настоящий гений.
– Тогда, может быть, он прав и насчет одежды? Нили вздохнула.
– Ну ладно, пускай выберет мне костюм к дебюту в ночном клубе. Он должен быть скроен по особой модели. Зик хочет, чтобы я станцевала и немного подвигалась в нескольких номерах. Но от этого пальто я не откажусь ни за что…
На следующей неделе она отправила пальто своей сестре вместе с платьем из ярко-красной тафты и шестью новыми платьями, которые она купила сразу же после премьеры «Небесного Хита». Зик заставил ее купить вечернее платье для дебюта, два шерстяных платья на каждый день и сшить на заказ темно-синее пальто. Нили с отвращением смотрела на свой скудный гардероб. Она по очереди носила эти два платья, боясь есть в них: одно-единственное пятно, и, считай, половина гардероба вышла из строя.
– Представь себе, я выложила за него сто двадцать пять монет, – говорила она Мэлу, аккуратно расстилая салфетку у себя на коленях, обтянутых голубой шерстяной тканью. Они сидели в «Сарди»  [34], здесь для Нили теперь оставляли самый лучший столик, чему она не переставала поражаться.
– Выглядит оно элегантно, – отметил Мэл. – Но уж, конечно, не на такую сумму.
– Зик говорит, что я должна создать свой имидж и всегда соответствовать ему на людях.
– И какой же имидж должно создавать это платье? Она пожала плечами.
– А я почем знаю? Вот тебе оно о чем говорит? Ты же колледж окончил.
Откусив сандвич, Мэл задумчиво и критично осмотрел ее новое платье.
– Ну-у, восходящей юной звездой Бродвея ты в нем не выглядишь, это уж точно. Скорее, старшеклассницей. Да-да, именно так – будто ты прямиком из какого-то привилегированного колледжа.
– Это хорошо?
– Не знаю» дорогая. Я люблю тебя в любой одежде… даже в том ужасном ярко-красном произведении портновского искусства.
– Мэл! Ты ни разу не говорил мне, что мое платье из тафты тебе не нравится.
– Ты была в нем, когда мы впервые встретились с тобой, и я не хотел оскорблять твои чувства.
– А мое черное пальто с воротником из рыжей лисицы?
– Ну-у, оно и в самом деле выглядело совершенно заурядным… и немного старило тебя.
– А это простое синее пальто, оно что – незаурядное какое-нибудь?
– Не знаю, дорогая, но, по-моему, оно как раз для тебя. Уж что-что, а вкус у гомиков отменный.
– О-о, ну ладно. – Она вздохнула и осторожно откусила сандвич.
    
март 1946
 
Никто даже отдаленно не предполагал, что первое сольное выступление Нили произведет такую сенсацию. Анна пришла с Лайоном и Генри. Дженифер сидела за большим столом в другом конце зала с Тони Поларом, его сестрой, сценаристами и несколькими спонсорами. Элен Лоусон явилась с помощником режиссера.