В прицеле «Бурый медведь»
Новый комбриг
Началась распутица. Земля превратилась в непролазное месиво. Вязли машины, повозки. Несмотря ни на что, 28-я армия наступала. Фашистские войска сдавали позицию за позицией.
Освободив Матвеев Курган – крупный населенный пункт, на который фашисты возлагали особые надежды, наши части устремились к Анастасьевке. Завязались ожесточенные бои на миусском рубеже.
И Миус, давно молчавший Миус огласился ревом орудий…
Это было километрах в двадцати от Матвеева Кургана. В нашу роту приехала военврач Екатерина Ивановна Лаврова. Ей стало известно, что на повозке лежит боец, раненный в ногу. Лаврова решила тут же осмотреть раненого. За ней неотступно следовала медсестра, невысокая сероглазая девушка. Медиков в белых халатах бойцы заметили еще издали. Они спрятали раненого на дно повозки, прикрыв плащ-палаткой. Но военврача, как говорится, на мякине не проведешь. Кто-кто, а Лаврова знала, что раненые, не желая расставаться с товарищами, часто оставались «долечиваться» при своих ротах.
Подойдя к повозке, Екатерина Ивановна спросила:
– Где санинструктор?
– А зачем он вам? – хитро щуря глаза, ответил ездовой, круглолицый боец в полушубке. – Но! – крикнул он на лошадку и взмахнул кнутом.
– Стой! – скомандовала Лаврова. – Что под плащпалаткой?
– Да ничего особенного, – уклончиво доложил боец.
Лаврова, не дожидаясь ответа, сама сбросила плащпалатку. Под ней лежал боец с перевязанной ногой и смущенно кривил губы.
– Почему не в госпитале? Это же преступление! – повысила голос военврач. – У вас может начаться гангрена…
– Доктор, поймите, не хочу я терять товарищей. Увезут в санбат, оттуда в госпиталь – и прощай часть, а я с ней столько прошагал. Доктор, поймите… Родная мне ротушка моя…
– Хватит! – оборвала его Лаврова. – Сейчас же на стационарное лечение!
– Не могу я, доктор, бросить роту свою… Как вы этого не поймете? Рана-то у меня пустяковая… Кость цела.
Вокруг повозки собрались бойцы. Они с сочувствием смотрели на бойца и с неодобрением – на врача. Кое-кто пытался уговорить Лаврову. Но она была неумолима:
– Я доложу комбригу.
– Кому нужен комбриг? – раздался громкий голос сзади.
Все обернулись. Перед нами стоял невысокого роста чернявый офицер. У него живые карие глаза, прямой красивый нос. Это, как выяснилось, и был новый комбриг подполковник Михаил Ильич Дубровин. Мы привыкли к Булгакову, человеку уже почтенного возраста. (Его перевели на другую должность.) А тут совсем молодой человек…
– Видел? – шепчет мне на ухо старшина Тарасов. – Новый комбриг. Под Сталинградом воевал. У самого Еременко, говорят, служил. Обрати внимание на шинель сзади, видишь – дырки? Пулевые. Слышал я, немецкий снайпер в него стрелял.
– О чем вы это шепчетесь? – обратился к Тарасову комбриг. Но, заметив снайперскую винтовку, тут же спросил: – Снайпер?
– Так точно, товарищ подполковник!
– Фамилия?
Я представился.
– Слышал о вас, о вашей «охоте». Люблю снайперов. Только таких, которые поражают цель с первого выстрела. В меня вот три раза стреляли. А я, как видите, жив. Попугали, и только… Так что у вас за спор? – Подполковник посмотрел на Лаврову.
Военврач стала объяснять. Комбриг, слушая девушку, то суровел лицом, то глядел на нее с улыбкой. Затем он, прищуря глаза, спросил:
– А что, доктор, если в самом деле не вернется солдат в роту? Подумайте, ведь рота – его родной дом? А кто бежит из дома? Плохой семьянин. Не правда ли?
– Конечно, правда, – оживились бойцы.
– Но вопрос о том, где лечить бойца – в стационаре или при роте, – не моей компетенции. Это должен определить врач в зависимости от степени ранения. А теперь отправляйте раненого в стационар и лечите его. Как вылечится – ко мне. Я сам дам направление, и непременно в четвертую роту.
– Спасибо, большое спасибо, товарищ командир, – ответили мы.
Внимание, которое проявил новый комбриг к раненому, вызвало среди нас оживленные разговоры. Все сходились на одном: подполковник чуткий человек.
Я особенно подробно описываю случай на дороге потому, что раненым бойцом оказался Алеша Адров, мой сверстник из Кумылги – поселка Сталинградской области, – ставший впоследствии известным снайпером.