Таймлин (СИ)

Рэм действительно обладал такой способностью, и знали об этом всего четыре человека: отец, старшие братья и Ферн. Выходит, что они не убили наставника Рэма и смогли вытащить из него информацию, обойдя все запреты, установленные мозгоправами стаи.
— Все предатели будут уничтожены. А то, что ты сказал — полный бред. В этой системе никогда не было и не может появиться владеющего, способного бросить отцу вызов.
  
— А как же Витольд Рагнар? Или тебе он больше известен под именем Зверь? Твой отец испугался его силы и захватил, пока не стало слишком поздно.
На этот раз Рэм не смог сдержать эмоций и зарычал. Больше всех из окружения отца он не мог терпеть этого человека. Он был третьим по силе в стае, после отца и старейшины Хагена. Рэму всегда казалось, что Зверь смотрит на него свысока. А ещё он не мог простить ему всех поражений, что терпел на арене логова. И почему отец вообще разрешил чужаку участвовать в турнирах стаи?
— Вижу, что ты прекрасно знаешь Вита и явно не питаешь к нему тёплых чувств, — на этот раз усмехнулся уже Гилдарст. — Наверняка он не раз давал тебе по шее. Иначе и быть не может. А на Окинаве тебя выследил и поймал его сын. Не повезло тебе с их семьёй.
Это стало последней каплей. Хоть Рэм и находился под всеми возможными ограничителями и из него откачали почти весь Та’ар, они не могли забрать или заблокировать его сущность. Силу, доставшуюся ему от предков. Силу, с которой рождались все Сканнннги.
— Не торопись, волчонок. У меня аллергия на шерсть, — Рэм даже не успел ничего понять, как почувствовал, что задыхается. Его глаза упёрлись в могучую грудь Клайва, который уже стоял рядом и за счёт своей физической мощи не позволил ему трансформироваться.
Подобное было с Рэмом впервые. Даже отец не мог его остановить. Трансформация не зависела от наличия Та’ар или каких-то других факторов. И её нельзя было никак подавить. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
— Пусть ты и сумел подняться до третьего порядка. Я уверен, что даже среди других бойцов стаи считаешься одним из лучших, но мне ты не соперник. Больше не нужно делать глупостей, в следующий раз я могу немного переусердствовать, а никто не хочет лишаться такого козыря, как ты, — произнёс Клайв с холодной уверенностью.
А ведь Гилдарст говорил, что отец обязательно захочет избавиться от позора и уничтожить Окинаву вместе с Рэмом. И в тот момент волк не ощутил лжи в словах Клайва. Это пугало особенно сильно. Даже лучшие менталисты стаи не могли обойти эту способность Рэма, не могли обмануть его.
Или, может быть, Гилдарст в тот момент действительно был убеждён в своих словах, а сейчас верит в совершенно иное? Словно раньше он только и делал, что общался с людьми, способными распознавать ложь.
Трансформация не удалась, и это отозвалось болью во всём теле. Странной, непривычной болью и ещё одним новым, до этого момента неизведанным чувством, от которого что-то сжималось внутри. По телу пробежал озноб, хотя ладони явно начали потеть, а взгляд сам собой отводился в сторону от Клайва.
Возможно, впервые в жизни Рэм почувствовал настоящий страх. Это не могло быть чем-то иным. И это осознание заставило его замереть, хотя Гилдарст уже сидел на своём прежнем месте и ухмылялся.
— Как думаешь, что происходит с хищником, когда он встречает более сильного хищника? — заговорил Клайв. — На самом деле здесь всего два варианта, кто бы что ни говорил. Либо хищник умирает, либо признаёт власть более сильного. И во втором случае у него гораздо больше вариантов обернуть ситуацию в свою пользу. Только нужно убедить более сильного хищника, что он действительно будет ему полезен.
— Ты предлагаешь мне предать отца? — всё же смог выдавить из себя Рэм и даже зарычал, пусть гораздо тише и менее яростно, чем обычно, но это уже была его маленькая победа.
— Я вообще ничего тебе не предлагаю, парень. Просто пришёл немного поговорить, пока есть время. Знаешь ли, совсем скоро мы собираемся наведаться к Таймлину и уничтожить корабли, что сейчас находятся там. Как думаешь, после этого твой отец осмелится сунуться в нашу систему раньше, чем восстановит хотя бы десятую часть утраченного? Расслабься, мне не нужен ответ. Так, просто поделился своими мыслями, а теперь прощай. Пора мне возвращаться к своим обязанностям. Столько всего ещё нужно сделать. Икар мне постоянно подкидывает новую головную боль. Вот и сейчас отыскал на Вериго десяток боевых кораблей Первого Ударного, что смогли уцелеть в Великой Битве. А вместе с теми кораблями, что есть у нас, это получается очень мощный флот, способный потягаться даже с основными силами твоей стаи.
Клайв поднялся и направился к выходу. Проходя мимо Рэма, он похлопал его по плечу и принялся что-то насвистывать себе под нос.
В голове Рэма продолжали крутиться слова о кораблях Первого Ударного и флоте, который способен разгромить основной флот стаи. И в этих словах вновь не было ни капли лжи.
Впервые за свою жизнь Рэм позволил появиться сомнениям в непобедимости стаи и отца. Всего на одно мгновение. И этого он испугался гораздо сильнее, чем Гилдарста Клайва, который смог остановить его трансформацию.
Даже крупицы сомнения достаточно, чтобы разрушить самую крепкую веру. Ферн постоянно твердил об этом, и сейчас эти слова эхом отдавались в сознании Рэма, заставляя его всё глубже погружаться в пучину сомнений и неуверенности.
  
Глава 27
 
— Давай ещё раз всё повторим и приступим, — сказала Гея, выводя проекции конструкции, защищающей наследие Древесной Матери.
На проекции были указаны все узловые точки, воздействие на которые поможет нам добраться до бочонков. Воздействовать необходимо одновременно на все точки с разной силой и частотой, используя чистый Та’ар, поскольку только он способен эффективно взаимодействовать с кимберлитом.
Это определённо была технология, оставленная та’арцами. Ничего подобного у современного человечества не было и не могло быть. Даже старшему та’ар-интеллекту потребовалось больше шести часов, чтобы понять, как всё это работает и каким образом можно отключить защиту. Хотя в последнем Гея не была уверена — это было лишь предположение, которое ещё предстояло проверить эмпирическим путём.
— Главное — в точности дозировать воздействие и синхронизироваться во времени. Раз яйцо отказывается нам помогать, придётся работать без остановки времени.
— Наследие вообще никак не реагирует на эту защиту и то, что находится под ней. Ты уверена, что это технологии та’арцев?
— Сомневаюсь, что местные заражённые смогли создать столь сложную и одновременно простую защитную конструкцию. Даже человечество ещё не научилось толком работать с кимберлитом. И не забывай про шахту, которую охранял Ивар. Она явно появилась на Вериго не просто так. Могу лишь предположить, что та’арцы проводили на планете эксперименты с анти-та’ар. Поэтому здесь встречается столько всего, связанного с кимберлитом. Ты опоздал с воздействием на последние две точки. Считай, что первая попытка вскрыть защиту провалилась. Будет ли вторая — никто не знает.
Как с этим справлялась Древесная Мать, мне совершенно непонятно. Даже я со всеми улучшениями мозга и при помощи старшего Та’ар-интеллекта допускаю ошибки. Обязательно нужно забрать эту защиту и изучить её. Как раз есть один пустой схрон. Вот в него и положу её.
Так, общаясь с Геей, мы смогли отработать всё до идеала. На это ушёл ещё около часа, но никто нас не торопил. Проводник стоял за пределами пещеры и даже не думал приближаться к ней.
  
После пары повторений всей цепочки мы приступили к основной задаче. Одновременно шесть слабых та’ар-импульсов ударили в реперные точки конструкции, и я воздействовал ещё на две точки ножами, покрытыми чистым Та’ар. Сразу три сектора защиты были отключены, но этого было слишком мало, чтобы пробраться внутрь защитного периметра.
Дальше я отключил ещё восемь секторов — один за другим — и перешёл к финальной части. Гея стояла рядом и сосредоточенно наблюдала за исчезающей защитой. Когда нужная часть погасла, она дала отмашку, и ещё два та’ар-импульса вонзились в камень под крайними кимберлитовыми слитками.