Системный приручитель 1 (СИ)

В конце концов, сердце, почки и особенно печень — деликатес для любого хищника.
Подозреваю, сейчас по всему миру появляются люди, которые заметили, что зомби трупам своих сородичей вскрывают грудь и достают что-то оттуда. И кто-то уже проверяет — а что там такое интересное?
Ещё один повод развиваться быстрее.
Я вырвал нож из трупа, обтёр лезвие и хмыкнул: хороший. Ногтем проверил остроту — отличная заточка, не подкопаться. Длина клинка — сантиметров двенадцать. К нему бы ещё ножны…
  
Ладно, я тут вообще-то ради информации.
Негр, кряхтя, медленно спускался по сосне, вниз сыпались обломки коры и приглушённый русский мат. Даже без акцента, надо же.
Я положил в сторонку, на траву, финку, проглотил последний кусочек батончика и… не удержался от бородатого прикола:
— Эй, маугли! По дому соскучился?
— Пошёл в жопу, мужик!
Сосна в высоту была не меньше пятиэтажки, и ветви на ней были только в верхней трети. По ровному стволу он явно влетел на адреналине, а нормально спуститься сейчас не мог. Всем телом дрожал и, обхватив руками и ногами ствол, кое как, по сантиметру, спускался вниз.
Главное, чтобы не упал. Спастись от мутантов, а потом помереть от падения, будет чертовски обидно.
Я вздохнул, подобрал с земли примеченный ранее приличного размера моток верёвки. Точнее — толстого, с палец, паракорда. Он прочный, парня выдержит точно. Посмотрим, хватит ли длины.
— Эй! Никуда не уходи! Я тебе сейчас попробую спуск организовать!
Негр только вздохнул, кое-как выдавив:
— Постараюсь.
Я размотал связку. Ну, вроде хватает, даже запас в пару метров есть. Достал из-за ремня топорик, надёжно привязал чуть выше центра топорища конец троса. На другой конец наступил.
Теперь главное не подбить самого парня.
Я хорошенько размахнулся — и бросил топор. Недолёт до нижней толстой ветки был сантиметров тридцать. Буран радостно взвизгнул — и рванул за упавшим топором. Ну да, я его броском ветки раздразнил на поиграть.
— А это что было? — раздалось сверху.
— Топор.
— Т… Что⁈
— Всё под контролем, не переживай. Сейчас всё будет.
— Может, не надо?
— Надо, Федя, надо. Буран, ко мне!
Пёс под шумок уже захотел поиграть в перетягивание каната, но, услышав команду, с топором в зубах рванул ко мне.
— Молодец, хороший мальчик, — я погладил его и снова бросил топор. Буран подпрыгнул, готовясь снова броситься за ним — но притормозил и оглянулся на меня. В синих глазах отразилась мировая скорбь. Игрушка застряла, да.
Я уже успел перехватить натянувшийся трос, и топор плашмя застрял между нижней толстой веткой и стволом сосны. Пару раз дёрнул — вышло вполне себе надёжно. Не должен вылететь.
Перебирая руками и продолжая держать трос натянутым, я встал под деревом.
— Эй! Хватайся за верёвку и спускайся по ней! Ногами в ствол упирайся!
— Д-да!
Перехватывался он долго. Жутко труся, кое как освободил правую руку и вцепился ею в трос. С минуту зависнув в неудобном положении, наконец осмелился схватиться за трос левой.
Расцепил ноги, обхватившие ствол, и повис на верёвке на руках, медленно соскальзывая. Ещё бы, трос из паракорда тонкий, узлы на нём не завязаны, держаться сложно.
— Ногами в ствол упирайся! — рявкнул я. Если скольжение ускорится — сначала без кожи на ладонях останется, а потом ещё и ноги переломает. В лучшем случае.
Парнишка послушал, и дело пошло веселее. А я в этот момент ощутил, что у меня начинает тянуть каждую мышцу тела. Так, а не рановато ли? Хотя, Буран на дискомфорт пожаловаться не мог, я понял, что что-то не так, только когда ему совсем хреново стало.
Видимо, эссенции начали усваиваться.
Я вздохнул, залез в рюкзак — и вытащил ещё один батончик. Организую побольше энергии для перестройки тела.
Негр тем временем спустился вниз, тяжело задышал, уперевшись ладонями в ствол сосны. А верёвку из рук выпустил. Я дёрнул его за шиворот, рванув на себя — и парень всего на секунду разминулся курчавой макушкой с падающим топором.
— Ой-ёй, — икнул он. А потом, краем глаза заметив одно из тел, резко обернулся, глядя на побоище. Его лицо в миг посерело, стало каким-то землистым. Я даже на секунду напрягся, решив, что парень сейчас обратится в зомби.
Но — нет, его просто вырвало.
— Господи… Ох… — причитал он сквозь рвотные позывы. — А ты ещё и жрёшь!
Я только плечом дёрнул и откусил новый кусочек шоколадки. Видел в жизни вещи и пострашнее того, что развернулось на этой полянке. Особенно когда в конце двадцатых и начале тридцатых служил в Африке, на родном материке этого парнишки.
Мне жаль погибших здесь ребят и девчонок, я же не психопат с атрофированной эмпатией. Но отстраняться от таких трагедий я умею в совершенстве, иначе уже давно сошёл бы с ума.
Я больше не вздрагиваю, когда слышу салюты и петарды, не кошусь с подозрениями на окна, выискивая снайперские позиции. И кошмары по ночам приходят очень редко.
Хотя… Сейчас это уже не актуально, ад вернулся. Только теперь — в другом виде, и для всего человечества разом.
Когда негр выпрямился, я внимательнее его осмотрел. Жилистый, высокий, со мной одного роста — то есть, метр девяносто где-то. Короткие курчавые волосы, кожа тёмная, но не совсем чёрная. Маленькая бородка, тонкие усики, приятные черты лица… Эфиоп, может? Возможно, с примесью белой крови. Не зря же так хорошо по русски шпарит.
Одет парень был в изгвазданную при спуске белую футболку, красную клетчатую рубаху, расстёгнутую на груди, и джинсы.
— Как зовут?
— Олег, — он, помедлив миг, протянул мне руку. — Спасибо. Прям от души. Я видел сверху, что ты вытворял. Военный?
— Да так, в штабе немного посидел, — хмыкнул я, но ладонь не пожал. — Ты не обижайся, но от смолы ототрись сначала, весь липкий же.
— Ой, блин!
— Угу. Я дядя Никита. Будем знакомы.
— Прям дядя?
— А до того, чтобы не прям дядя, дорасти ещё нужно.
— Понял-принял.
— Первый вопрос, Олег. Юлю видел? Она жива?
Он опустил взгляд. Простоял так пару секунд, а потом лицо перекосило. Парень упал на колени и просто разрыдался. Я сел рядом, хлопнул его по плечу.
— Думай, что хочешь, но пока уясни одно: главное, что ты живой. Дальше лучше не будет. А пока совсем не впал в истерику… ОЛЕГ!
— Д-да!
Мой командирский окрик и мёртвого из могилы поднимет. Я рявкнул:
— Юля! Жива⁈
— Юля на той берёзе сидела. Вместе с Саньком. Твари, когда всех обглодали, стащили их с дерева. Они… Они так кричали… А я… Я просто сидел и ждал, когда за мной полезут.
Я сжал и разжал кулаки, снова оглядел тела. Не могла же Юлька перекраситься, она же всегда своей шевелюрой гордилась…
— Юля Кузнецова?
— Кузнецова убежала с остальными. Я про Юкалову.
Я выдохнул. Прости, незнакомая мне Юля Юкалова, но я и вправду испытал облегчение от того, что умерла ты, а не девочка, которую я знаю с пелёнок. Которая мне как дочь. А за тебя я хотя бы отомстил.
— Поплачь, Олег, не стесняйся. Это нормально. Потом ты мне будешь нужен спокойным и собранным. Понял?
— Угу.
Я смотал трос, чувствуя, как мышцы по всему телу начинают ныть, как тянет связки и ломит кости. Чёрт знает сколько лет я таких ощущений не испытывал. Как бы, не с учебки ещё…
Трос отправился в рюкзак, я достал начатую коробку патронов и, отсев от трупов подальше, снарядил магазины. С последним возился непривычно долго — начали дрожать пальцы.
Чёрт! Если сейчас прижмёт, стрелок из меня будет паршивый.
Коробка ушла целиком, до последнего патрона. Я скомкал её и бросил обратно в рюкзак — на растопку сгодится.
  
У меня теперь три полностью снаряжённых магазина к сайге, каждый на двенадцать патронов. И одна коробка, где ещё двадцать, пока даже не вскрытая. И ведь я подумывал не брать дополнительных патронов вовсе, не на охоту же поехал. Просто вспомнил, что Юля любит стрелять по банкам.