Черный Маг Императора 15 (СИ)

Главный корпус встретил нас тишиной и эхом от наших шагов, которое гуляло по пустым коридорам. На моей памяти так рано к Орлову меня еще не приводили, это был новый рекорд. Я посмотрел на свой правый кулак, на котором предательски была содрана кожа с некоторых костяшек. Прямое вещественное доказательство…
— Гагарина там замерзнет, пока нас дождется, — прошептал Собакин, когда Борисов вырвался чуть вперед.
  
— Надо было не опаздывать, — справедливо возразил Лешка. — Так в машине сидела бы.
Надо же, Ники Львовны сегодня в приемной не было. Как-то непривычно. Я думал, она здесь круглосуточно сидит. Дожидается, когда меня наконец выгонят из школы.
Борисов потоптался возле двери директорского кабинета, осторожно постучал в нее и заглянул внутрь:
— Иван Федорович, доставил всех троих. Разрешите впустить?
— Ду, пусть заходят, — услышали мы из-за двери голос Орлова.
Мастер-смотритель распахнул перед нами дверь пошире и отошел в сторону, освобождая проход. Так… Один приятный факт налицо, Гагариной мерзнуть возле Лешкиной машины не придется, она была в кабинете. Сидела на стуле, который обычно занимал я, когда меня вызывал Орлов.
Ольга была здесь не одна. На диване сидел Огибалов с опухшей губой и мрачной физиономией. Хорошенькая история… Что-то подсказывало мне, что мы здесь не из-за драки.
— Спасибо, Егор Никитич, можете идти, — сказал Иван Федорович. — Дальше мы разберемся сами.
Дверь за нами тихо закрылась и в кабинете наступила тишина. Орлов медленно обводил нас взглядом, будто думал с чего начать, а мы не сводили с него глаз.
— Присаживайтесь, господа, в ногах правды нет, — сказал он и провел рукой по кабинету. — Где кому удобно.
Удобнее всего было на диване, но там уже сидел Огибалов. Несмотря на то, что рядом с комфортом могли расположиться еще два человека, все предпочли выбрать для себя стулья. Благо их здесь хватало.
— Ну что же, господа, вам, наверное, интересно узнать, почему вы здесь оказались? — не стал тянуть кота за хвост директор. — Хотел бы я сказать, что вся компания в сборе, однако, некоторых ребят здесь явно не хватает.
Он взял со стола лист бумаги и начал читать:
— Рахманинов, Соловьев, Творогов и госпожа Урусова. Были бы они здесь, и список так называемого Змеиного Ордена можно было бы считать полным, не правда ли?
Я очень надеялся, что мне удалось выдержать этот удар. Если я и моргнул, то лишь одним глазом, и сделал это настолько быстро, что можно это не считать.
— Ну ничего страшного, я встречусь с ними чуть позже, — продолжил тем временем Орлов. — Я бы и вам дал поспать подольше, если бы не знал о том, что вы собираетесь покинуть «Китеж» в такую рань. Поэтому решил сделать для вашей компании исключение и даже сам встал пораньше ради такого дела.
Какого черта? Как он узнал об этом? Огибалов ему точно ничего не мог рассказать, даже если бы захотел. В тот момент, когда Собакин приступил к сути вопроса, этого придурка в конюшне уже не было. Я ему ничего не рассказывал, Лешка с Костей, я думаю, тоже… В таком случае, остается…
С большим трудом я сдержал себя, чтобы не посмотреть на Гагарину. В этот момент мне очень хотелось задать ей несколько вопросов и для начала спросить: каким образом Огибалов узнал о нашем разговоре? И если она рассказала ему об этом, то за каким чертом она это сделала?
— Я задам вам всем всего один вопрос — кто-нибудь хочет мне что-то сейчас сказать? — спросил Иван Федорович.
Лично я ничего не хотел сказать. Больше всего мне сейчас хотелось лишь одного — сделать так, чтобы Огибалов пожалел о том, что мы сейчас в этом кабинете.
Ну не урод? Вот значит каким образом он решил отомстить Собакину за то, что тот предпочел оставить в Ордене меня и не повелся на его провокацию. Самое главное, из-за чего это все? Неужели из-за Урусовой?
— Кто знает, Макс… Вполне может быть, что и Шуйский приложил к этому руку, после того как узнал, что есть возможность хорошо тебе досадить, — предположил Дориан. — А может статься так, что у этого мерзавца к княжне не только финансовый интерес, но и сердечный. В таком случае, это страшная взрывная смесь, мой мальчик. Ты уж мне поверь.
— Как бы его самого не порвало… — мысленно ответил я, всеми силами заставляя себя не смотреть по сторонам и не сводить глаз с Орлова.
— Ну если все молчат, тогда слово возьму я, — сказал директор. — Разумеется, начиная с этого дня все это безобразие я прекращаю. Если узнаю о чем-то подобном — исключу из школы несмотря ни на что. Это первое.
Иван Федорович хлопнул ладонью по бумаге со списком.
— Разумеется, родители всех указанных здесь учеников будут осведомлены о том, что их драгоценные детишки взяли на себя роль хранителей древних школьных традиций. Это второе, — он посмотрел в сторону дивана. — Хорошо, что нашелся хоть один умный человек, который решил доложить об этом безобразии.
— Сразу же, как только узнал, — донесся до нас голос Огибалова.
— Молодец, Артемий, — похвалил предателя Орлов. — Чем избавил наш медицинский блок от новых пациентов или еще чего похуже…
В кабинете вновь наступила тишина. Настроение было препаршивым, что и говорить. Наша поездка к Медовому Роднику явно сорвалась, поэтому хотелось только одного — поскорее выйти из этого кабинета и отправиться в Липин Бор, а оттуда к Хрустальной Поляне.
— Если вопросов нет, то Нарышкина и Огибалова я попрошу задержаться ненадолго, а остальные могут быть свободны. Всем хороших каникул, господа.
Мы дружно поднялись со стульев и вышли в приемную. Как только мы оказались в коридоре, Собакин сразу же начал разговор:
— Погоди, Ольга… Какого черта ты все рассказала Огибалову?
— Извините, мальчики, — сказала она и опустила голову. — Я не специально. Откуда я могла знать, что так получится?
— Давай ближе к делу, — прервал ее Костя. — Что ты ему сказала?
— Он спросил, о чем разговаривали, и я рассказала, вот и все. Я думала, вы просто поругались, а потом ему все расскажете, — ответила она. — Сами виноваты! Почему вы не сказали, что он ушел из Ордена? Все шуточками своими…
Ольга отвернулась и быстро пошла вперед по коридору. Вскоре мы услышали всхлипы…
— Слезами горю не поможешь, — пробурчал Собакин. — Да и я тоже хорош…
— Ты-то здесь при чем? — удивленно спросил я.
— Не стоило всех друг с другом знакомить, тогда и остальные ребята под раздачу не попали бы, — сказал он. — Теперь влетит им ни за что.
— Разве что только это, — хмыкнул я. — Тайны бы это все равно не сохранило.
В приемной послышался шум и вскоре в коридор вышел Нарышкин.
— Где Гагарина? — спросил он, подойдя к нам поближе.
— Побежала слезами умываться, — ответил Костя. — Что Орлов хотел? Еще что-то насчет Ордена?
— Да нет, то так… — отмахнулся Лешка. — По поводу вчерашней драки. Оказывается, это я на балу княжича Огибалова задирал. Покушался на его честь и достоинство. Шуйский, крысенок мелкий, даже бумагу написал, что все слышал своими собственными ушами. Надрать бы их ему, чтобы неповадно было…
Тем временем мы вышли на улицу, а между делом рассказали Нарышкину про Ольгу. Все втроем уселись на холодной лавочке перед главным корпусом и закутались в свои куртки. Ветерок сегодня поднялся что надо, дул так, что даже глаза слезились.
Вот из корпуса выбежал довольный Огибалов, который при виде нас сразу же перестал улыбаться и заметно ускорился. Лишь когда отошел от нас шагов на пятьдесят, Артемий сбавил темп и сделал вид, что никуда не спешит.
— Ну что, господа, я так понимаю, Змеиного Ордена больше нет? — вздохнул Костя. — Кто бы знал, что он перестанет существовать из-за каких-то уродов, которые его просто предали…
— Хрена с два! Не перестанет! — сказал я и протянул ладонь. — На время ляжем на дно, а как вернемся с каникул, заново все начнем. Только состав пересмотреть надо. Пусть ребята сами решают, если теперь за это выгнать могут. Костя, дашь знать старосте деревни, что тролль на Медовом Роднике за нами.