Г.Р.О.М.

Потом видел Юльку ещё несколько раз. А потом она якобы вышла замуж и навсегда исчезла из моей жизни. Из-за этого Аркадия Иваныча или нет? Или, может быть, случилось что-то ужасное? Вдруг он после отказа сильно разозлился и отомстил? Надо бы разобраться в вопросе, не откладывать его на потом.
И что это за Аркадий Иваныч? Имя-отчество в памяти всплывало, возможно, я над ним работал в своё время, надо вспомнить. Что-то было или в милиции, или когда я уже был в прокуратуре, в нулевые.
  
– Давай так, – я взял её за гладкую тёплую руку и легко потянул за собой, поднимая со скамьи. – Помнишь дядю Юру? Он тебе с братом тогда санки чинил, помнишь?
– Да-да, – она расправила волосы. – Помню его.
– Мы там ужин готовим. Ты там посидишь в квартире, а я схожу к этому Аркадию Иванычу, поговорю с ним насчёт тебя.
– Он же серьёзный человек, – она напугалась.
– Разберусь. Ну а потом тебя домой провожу, всё хорошо будет, Юлька. Но сама мне скажи, что не хочешь с ним видеться, что это не девичьи капризы были, хочу – не хочу. Чтобы не было, что сегодня одно, а завтра – другое решишь.
– Понимаю. Нет, я серьёзно, Лёша, – Юля смотрела мне в глаза. – Никогда так не хотела. Просто так случилось, не ожидала такого…
– Ладно, бывает, – я кивнул. – Давай, посиди пока дома, телевизор посмотри. Знаешь, я разговаривать с людьми умею… научился.
– Я вижу, – она кивнула и чуть улыбнулась – Он так отсюда сбежал, аж чуть в столб не въехал.
– Молоток ещё домой занести надо, – я усмехнулся.
Разговаривать с бандитами, когда в кармане нет ксивы следователя, а рядом не трётся вооружённый конвойный из СИЗО или опера из следственно-оперативной группы, чуть посложнее. Но общий язык надо поискать в любом случае.
Чую, что это действительно не девичий каприз, а что-то серьёзное. Весь мой опыт подсказывал, что такие ссоры могут окончиться крайне хреново, вплоть до изнасилования или убийства. Девяностые на дворе, таким никого не удивить, к сожалению.
Знал, про какое место говорил Гена. Это недешёвое кафе, где коронным блюдом был цыплёнок табака, так кафе и называлось. Коммерсант, значит, решил утолить голод после сауны.
Вряд ли он успеет протрезветь, значит, в пьяном виде будет качать права. С другой стороны, если он не сильно нажрался, будет проще его взять на понт, ведь мозги варят хуже, и он не сразу сообразит, что я блефую.
Знавал я, кстати, одного Аркадия Иваныча. Я его дело не вёл, но вспомнил, на чём его ловили в двухтысячном. Этим он наверняка уже начал заниматься. Ох, как ему не понравится, что я скажу.
Правда, идти пришлось пешком. Улицы в этой районе были устроены так, что самые крупные шли параллельно друг другу, по ним и пролегали маршруты городского транспорта, а вот поперёк этих улиц не ездила ни одна маршрутка.
Но было недалеко. Пока шёл, погода немного портилась, стала пасмурной, солнце скрылось за облаками. А с юга шли тёмные тучи, даже доносились раскаты грома. Скоро начнётся дождь.
Вот и кафе «Цыплёнок табака», а рядом с ним знакомый серый Мерседес. Недалеко от него припарковались большой красный джип «Мицубиси Паджеро», он же «поджарый», как его называли в братве, красная девятка и подержанная белая «Тойота Королла» с задней дверью, выделяющуюся серым цветом. Стояли рядом, будто приехали вместе.
Телохранитель Гена листал журнал, меня он даже не заметил. Лицо у него красное, значит, Аркадий Иваныч на него наорал, что тот не привёз Юльку, и заставил ждать на улице. Поесть ему так и не удалось. И чего он листает? Комиксы какие-то, картинки цветные. Так увлечён, что по сторонам не смотрит. Ещё и телохранителем называется.
Я вошёл в кафе. В уши сразу ударила громкая музыка из колонок.
– А за этим окошком раскинулась воля заветная, – пела Катя Огонёк, что-то из своего нового альбома.
Приятно пахло жареной курятиной. Цыплёнок стоил тут аж почти полтинник в новых деньгах, и это на сегодняшний день недёшево. Студенты уж точно позволить себе не могут, поэтому публика в зале собралась другая.
Как и думал, те три машины принадлежат одной группировке, потому что вся братва сидела за одним столом. Крепкие, все в спортивных костюмах, а один даже был в кожанке и спортивных штанах, сидел и парился. Ели цыплят, разрывая их руками, у одного посетителя я увидел вытатуированные перстни на пальцах.
Это из ОПГ «Золотореченские», банды, живущей по блатным понятиям. Таких по всей стране называют «синими», потому что многие из них носят на теле сизые партаки – тюремные татуировки. У таких бандитов чем больше срок и серьёзнее статья – тем больший авторитет можно было получить.
Ещё у нас в городе есть «Атамановские», это так называемые «спортсмены». Многие подобные банды как раз зарождались в начале 90-х, и их основателями часто были участники подвальных спортивных секций и качалок.
Блатные законы они над собой не признавали, не отправляли деньги в воровской общак, многие даже никогда не сидели на зоне, а вопросы решали по принципу кто сильнее, тот и прав. К ним часто примыкали ветераны горячих точек, кто не мог найти себя в мирной жизни, но совсем с уголовниками связываться не хотел.
Было время, когда «спортсмены» оказывались сильнее и подминали под себя всё. Но когда они попадали на зону, то у них начинались проблемы, ведь там власть блатных была намного сильнее, чем на воле. Вот и приходилось им всем договариваться, чтобы как-то жить дальше.
И к 1998-му году разница между «синими» и «спортсменами», то есть между бандитами старой и новой формации, всё больше и больше сходила на нет. А скоро их и совсем не отличишь друг от друга.
«Спортсмены» давно уже заносили в общак и слушали смотрящего по области, многие из них мотали сроки на зоне, кто-то даже успел отсидеть и выйти на волю. И вот уже когда-то противоборствующие стороны теперь, бывало, работали сообща и порой даже пытались душить всяких отморозков и новых конкурентов, чтобы не мешали бизнесу.
Эти две банды самые крупные, но в городе есть много группировок поменьше. Например, кавказцы, державшие рынок и оптовые базы. Ещё есть цыгане, промышлявшие наркотой на окраинах Бекетовска, и много кто ещё. Город хоть по населению не самый крупный, располагался на огромной территории, включая пригороды, и столько земли мало никакая банда не способна удержать за собой…
Я прошёл дальше в зал. Столы здесь деревянные, массивные, стулья – такие же основательные, только с мягкими сиденьями. Кто-то из братвы на меня уставился, будто узнал. Когда я был следаком, меня знали многие, но тут, возможно, знают моего брата. А может, удивились, что здесь делает молодой парень в футболке с Юрой Хоем. Такие сюда не ходят.
За маленьким столиком в углу сидел раскрасневшийся усатый мужик лет сорока с гладковыбритым подбородком, коротко стриженный, в чёрном пиджаке и рубашке, расстёгнутой чуть ли не до пуза.
На густо заросшей чёрным волосом груди болтался огромный золотой крест, как у попа. Перед ним лежал свежий жареный цыплёнок, чашка с соусом и толстая пшеничная лепёшка, а сам мужик наливал себе водку из запотевшего графина.
Красный он от выпитого, и взгляд мутный. Это не жирный новый русский, а вполне себе спортивный крепкий мужик. И я его знал по первой жизни.
Это Аркадий Погодаев, коммерсант, в основном работает с грузоперевозками мяса, у него в фирме есть рефрижераторы. Насколько я помню, он часто поставлял неликвид, а то и откровенную тухлятину. Но претензий к нему от оптовых покупателей и организаций не было из-за развитой системы откатов и взяток, чтобы никто из принимающих решение о закупках не был в обиде, ну а людей никто не спрашивал.
  
Ещё у него был цех, где просроченное мясо приводили в товарный вид и маскировали запашок, а если не получалось, то всё это перемалывали с костями и всякой требухой в фарш на пельмени и котлеты.
Но этот бизнес, хоть и нелегальный, был под крышей у братвы. А мы же с ним работали по другому делу, с его фурами. И, скорее всего, на этот день в этом деле Погодаев уже завязан по уши.