Чужие степи – часть девятая (СИ)

Крыша встретила ветром. Ровным, пронизывающим, несущим мелкую снежную крупу. Я подобрался к краю, лёг на живот, выставил перед собой бинокль. Вид отсюда открывался отличный. Всё как на ладони. Автосервис, руины хлебозавода, пустырь, и чёрное пятно на месте вертолёта.
В этот момент из-за стены автосервиса появилась фигура. Следом еще одна и еще. Наверняка уже обнаружили мою нору и взяв след, пошли дальше.
  
Я подкрутил резкость, вглядываясь. Десять человек, цепью, стволы на изготовку. Расстояние — пятьсот метров, для автомата — далековато.
Лежа на крыше, я вжимался в бетон, и смотрел, как они приближаются. Ветер задувал под фуфайку, пальцы коченели, но я не шевелился, спокойно обдумывая ситуацию.
Вариантов, по сути, два. Первый — дать себя убить, второй — бежать. О том, что удастся справиться с десятком профессионалов, я не думал, трезво оценивая свои возможности, поэтому выбрал второй вариант.
Прикинув как лучше уходить, сполз с крыши, бесшумно приземлился на козырёк подъезда, оттуда — в пролом стены. Потом по коридору к чёрному входу, выходящему в сторону руин жилого массива. Туда, где старые корпуса стоят плотнее, где можно затеряться.
Добежал до трёхэтажного здания с проваленной крышей. Встал за угол, выглянул, надеясь что погоня отстала. Но я ошибался, они оказались умнее, четко предугадав мой маневр.
Так же цепью, они появились из-за руин хлебозавода, отсекая путь отступления к жилой застройке.
Я снял автомат с предохранителя, прицелился, выстрелил. Результата не ждал, далеко. Поэтому даже не глядя, сразу откатился в сторону, за груду битого кирпича, и выглянул с другой позиции.
Они разбежались мгновенно, как тараканы, рассыпались по укрытиям. Профессионалы, мать их. Ни криков, ни паники — только чёткие, отработанные движения. Но один остался лежать. Я видел его — распластанного на снегу, неестественно вывернутая рука, тёмное пятно под телом. Попал. Вроде попал.
Только радоваться некогда. Трое, пригибаясь, подбежали, и выкрикивая что-то, поволокли раненого по снегу. Остальные шестеро разделились, так чтобы зайти с флангов.
Окружить хотят. Умно.
Рванул дальше, в глубину руин, петляя между стен, перепрыгивая через провалы. Снег летел из-под ног, но я не думал о следах — главное скорость.
Тройка слева отделилась, пошла быстрее, пытаясь отрезать мне путь к отступлению. Я сделал вид, что не замечаю, пробежал ещё метров пятьдесят и нырнул в пролом полуразрушенного здания.
Они клюнули. Все трое вошли следом.
Здание было двухэтажным, с обрушенными перекрытиями, но планировка сохранилась. Узкий коридор, несколько комнат, тупик в конце. И один вход — пролом, через который зашел я, а потом они.
Я ждал их в дальней комнате, прижавшись к стене, направив ствол туда, где они должны были появиться.
Они появились. Профессионально — двое впереди, один прикрывает. Стволы смотрят в разные стороны, шаги бесшумные, дыхание ровное.
Я выстрелил первым.
Очередь — короткая, в грудь переднему. Он упал, даже не вскрикнув. Второй успел развернуться, вскинуть автомат, но я уже сместился, стреляя с другой точки. Ещё очередь — он осел на пол, царапая стену пальцами.
Третий, тот, что прикрывал, попытался отступить к выходу. Я не дал. Длинная очередь вдогонку — он споткнулся, упал лицом в снег у самого пролома.
Перезарядившись, я выглянул наружу. Все трое лежат и не шевелятся. Всё.
Обыскать не успел — издалека донёсся топот. Вторая тройка, услышав стрельбу, бежала сюда.
Я рванул в противоположную сторону, через пролом в стене, через двор, заваленный битым кирпичом, к старой котельной, торчащей из сугробов. Влетел внутрь, замер, прислушиваясь. За спиной — шаги. Ближе. Совсем близко.
Медленно, бесшумно, я обогнул ржавый котёл, выглянул в щель.
Один стоял у входа, судя по шевронам — командир. Автомат опущен, но он не расслаблен — слушает, смотрит, ждёт.
Думает что обошел меня, хитрый сукин сын. Я выскользнул из-за котла, двигаясь бесшумно, как тень. Он стоял ко мне спиной, но вполоборота — увидит, если подойти ближе. Стрелять нельзя, набегут остальные, они рядом, и я отсюда уже не выйду.
Я прыгнул.
Он услышал в последний момент, развернулся, вскинул ствол, но я уже был рядом. Левой рукой выбил автомат, правой — ударил ножом. В корпус, под разгрузку, куда-то между рёбер.
Он выдохнул, захрипел, но не упал. Профессионал, твою мать. В ответ ударил локтем мне в скулу — аж искры из глаз.
Мы сцепились, покатились по бетонному полу. Он сильный, тренированный, но я тяжелее. Навалился сверху, прижал его коленом, ударил ножом ещё раз, теперь в шею. Тёплая кровь брызнула на лицо. Он затих.
Я откатился, тяжело дыша, встал на четвереньки. Тело в камуфляже лежало на полу, глаза открыты, смотрят в потолок. Из-за стен донёсся крик — его зовут, ищут.
Подхватив автомат, я проверил магазин, и рванул к выходу. Через пролом, через двор, в руины, подальше, глубже, в темноту. Бежал, не оглядываясь, слыша за спиной топот погони, крики на английском, выстрелы — но пули уходили мимо, в снег, в стены, в пустоту.
Бежал, пока хватило сил. Потом — просто переставлял ноги, проваливаясь в снег, цепляясь за стены, не чувствуя ничего кроме желания скрыться.
Нашёл дыру в фундаменте какого-то здания — то ли склада, то ли старого цеха. Узкий лаз, полузаваленый снегом, уходящий в темноту. Протиснулся внутрь, забился в угол, замер.
Тишина.
Потом шаги снаружи. Тяжёлые, быстрые, злые. Крики на английском, резкие, отрывистые. Они прочесывают район, веером расходятся от места последней схватки.
Я вжался в бетон, стараясь стать невидимым. Лаз узкий, тёмный, меня не видно снаружи, но если посветят…
Не посветили. Прошли мимо. Топот удалялся, стихал, таял в снежной крупе.
Я сидел, считая удары сердца. Сто. Двести. Пятьсот.
Издалека донёсся звук. Низкий, нарастающий, — вездеход.
Гул двигателя затих где-то в районе перестрелки. Потом, чуть погодя, снова набрал обороты, удаляясь, стихая.
Я ждал. Час. Два. Может, больше. Когда решил, что достаточно, выполз из дыры.
Серый свет не изменился, даже посветлее стало, снег перестал идти, ветер стих.
Крадучись, я двинулся обратно. Обогнул руины хлебозавода, вышел к пустырю. Пятно от вертолёта чернело вдалеке. Следы гусениц вели от неё к месту перестрелки и обратно — две колеи, уходящие на восток, туда, откуда они пришли.
Ушли. Забрали своих и ушли.
Я выдохнул.
И замер.
Из цеха автосервиса, выходили дикари.
Четверо. Те же яркие, нелепые лоскуты одежды — розовые, жёлтые, ядовито-зелёные пятна на сером фоне руин. Те же пустые лица, те же механические движения.
Двое тащили ржавую железяку — длинную, похожую на часть какого-то станка или агрегата. Двое катили перед собой покрышки — грузовые, огромные, насквозь промороженные.
Они не оглядывались, не смотрели по сторонам. Просто шли, переставляя ноги, волоча свою ношу. Курс — туда, где площадка. Туда, где портал.
Сердце ёкнуло.
Портал. Они идут к порталу. Он открылся.
Я смотрел на них, сжимая автомат, и чувствовал, как внутри разгорается надежда.
Дикари. Мои проводники в болотный мир. Я рванул с места, даже не думая. Ноги сами понесли вперёд, срывая снег, разбрызгивая ледяную крошку. Автомат на плече подпрыгивал, гранаты в кармане разгрузки глухо стукали по бедру, но я ничего не замечал. Только они — четыре пёстрые фигуры, удаляющиеся к порталу.
Интуиция вопила. Не просто предчувствием — точным знанием: это последний шанс. Если упущу их сейчас, если не успею, останусь здесь навсегда. В этом мёртвом городе, с этим снегом, с этими руинами, с этой войной, которая мне не нужна.
  
Я бежал и не прятался. Мне было плевать, заметят они меня или нет.
Дикари заметили.
Тот, что шёл последним, с покрышкой, медленно повернул голову. Его пустые глаза скользнули по мне — и вернулись к дороге. Ни удивления, ни страха, ни агрессии.