Злая война
В Зоне ночная темень наваливается разом, без сумерек.
Дайс, он сидел у двери, машинально встал, протянул руку к выключателю, нажал рычажок и застыл, ошалело уставившись на абажур. Зажглась лампочка! Да не тусклым волоском, на всю катушку зажглась!
— Эк тебя со ста грамм прозрачного проперло, — хмыкнул сталкер. — В следующий раз, прежде чем грабли тянуть, разрешения спрашивай. Один вот так щелкнул, только ботинки от него и остались.
— Выключить? — неуверенно предложил Дайс.
Тот вяло отмахнулся, садись уже, не мелькай, и велел:
— Подежурьте у окна, кто поближе сидит.
Поближе, само собой, оказался Капрал.
— Инфраструктура района разрушена, — задумчиво протянул Мартин. — Откуда поступает электричество?
— Оттуда. «Москвич» на грунтовке видел? Вот. В Зоне и не такое бывает.
Чингачгук сидел, лениво привалившись спиной к горячей печной стене, и ловил кайф. Расслабуха и сытое брюхо потянули на разговоры, и он пустился травить байки о богатырских делах. Шла ли речь о подвигах Шрама, или о бессмертии сталкера Семецкого, во всех рассказах непременно присутствовала общая деталь. Чингачгук либо лично знал героя, либо оказал ему ценную услугу. Говорилось об этом как бы между делом и с прилежной скромностью.
«Тут Борода — широкой души человек — подходит ко мне и говорит: спасибо тебе, брат Чингачгук, отныне и навечно в моем баре прозрачное пей, о деньгах не думая. Вот чудак, разве ж я один «Скадовск» от кровососов отстоял. Все помогали, много наших в том бою полегло».
Кстати, Стрелка из «грузовика смерти» тоже он вытащил.
«Заглядываю в кузов, а там мертвяки обгорелые. Присмотрелся, один вроде живой. Без памяти валяется, и на руке — татуировка, вот такими буквами, «S.T.A.L.K.E.R.». Сразу понял, неспроста это. На себя бедолагу взвалил и нес, пока Леню Спасителя не встретил, ему и передал. Самому-то некогда было, срочный заказ на редкий артефакт горел. Стрелок потом меня искал, проставиться хотел. Чудак-человек, к Сидоровичу-то его Леня дотащил, выходит, он и спас».
Вот такая, понимаете ли, жизнь замечательных людей.
Постепенно Чингачгук перевел разговор на ученых. Дескать, есть среди них и нормальные мужики, а в основном — чудной народ. Приборчиками разными Зону измерить хотят, до сути докопаться, а главного не понимают. Ее, матушку, сердцем чуять надо, вот тебе и вся суть.
— Вот ответь мне, доктор. Кто тебе вообще сказал, что приборы ваши здесь правильно работают? — спросил сталкер.
— Наши работают. Немецкое качество — лучшее в мире, — заверил его Мартин. — Если пану Чингачгуку интересно, коллега Ангел покажет оборудование, которое мы используем.
— Давай, хвастайся, — снисходительно позволил проводник и потянулся за очередной сигаретой.
Пока он неторопливо прикуривал, Ангел встал и направился к кофрам. Щелкнул замками и откинул крышку.
Меж тем проводник ухватился за новую тему.
— Вот ты говоришь «качество». Откуда ему взяться, если все китайцы делают? Я раньше хотел себе джипарь вольвовский взять, а теперь ни за что, даже если мне приплатят. Старые хороши были, пока их шведы выпускали. Продали завод китайцам, вот они вам и наклепают качества, — отвлекся и спросил Ангела: — Ты чего там возишься?
— Еще момент, — попросил тот.
Сталкер продолжил о своем:
— Вот, скажем, «Инфинити»…
— Готов, — объявил Ангел, развернулся, передергивая затвор автомата, и взял проводника на прицел. — Замри!
«Берета» прыгнула в руку Мартина, как по волшебству. Капрал синхронно с ним вытащил свою пушку.
Дергаться, когда трое профессионалов держат тебя на мушке, очень вредно для здоровья. Чингачгук выполнил приказ буквально. Было бы три глаза — каждый бы в свой ствол смотрел не отрываясь, а так только глаза и двигались.
— Медленно подними руки вверх, — велел Мартин. — Выше, еще выше. Подбери под себя левую ногу. Лечь на пол. Лицом вниз, руки вперед.
Ангел коленом придавил сталкера к полу и упер ему ствол в основание черепа.
Запасливый Капрал достал из кармана пластиковые стяжки.
— Гляди-ка, брате, «мэйд ин Чайна», а ведь хрен разорвешь, — поделился он с приятелем, споро перетягивая лодыжки и запястья пленника.
Наемники быстро и тщательно обыскали сталкера, выкладывая на пол все, что нашлось в карманах и на теле, и усадили на прежнее место.
— Видите, пан Чингачгук, наше оборудование прекрасно работает в Зоне, — сказал Мартин и взял ПДА проводника. — Теперь проверим ваше.
Оказалось, великий вождь предусмотрительно стер содержимое исходящей и входящей почты за исключением традиционного некролога об очередной гибели Юрия «Живчика» Семецкого. Хоть тут не облажался, иначе пришлось бы Мартину на ходу перекраивать планы.
Меж тем Чингачгук очухался и злобно прошипел:
— Чего творишь, сука?!
Далее последовал перечень казней египетских, которым подвергнутся наглецы за посягательство на жизнь и достоинство всеми уважаемого сталкера.
Прелюдия к переговорам пропала впустую.
— Капрал, наш друг немного перегрелся, вынеси его на крыльцо остыть, — попросил Мартин.
С молотком не торгуются, им просто забивают гвозди.
Подмена
Исследуя содержимое изъятых у сталкера контейнеров для артефактов, Мартин нашел «ломоть мяса». Измененная аномальным воздействием субстанция органического происхождения — попросту говоря, кусочек от жертвы «карусели» — обладала целебными свойствами, стимулируя регенерацию поврежденных тканей. Артефакт фонил, как и большинство других, что поделаешь, за подарки Зоны так или иначе приходится платить. Второй минус — рост новых клеток, пусть и ускоренный, требует времени. На ходу сталкеры обычно пользуются аптечками, кто продвинутой, а кто и попроще. Артефакт «карусельной» группы предусмотрительный бродяга держит в заначке на потом, когда наступит время зализывать раны. Мощнее всех по действию — «душа», впрочем, и «ломоть мяса» очень даже неплох.
Мартин отдал находку Баксу. Тот начал отнекиваться, подумаешь, прихрамываю маленько. Командир настоял, завтра будет трудный день, а рана есть рана, глотай антирад и заращивай.
— Шеф, пусть он сначала котелки помоет, — встрял в разговор Ангел. — Даром я, что ли, этого артиста на себе тащил?
— Ну ты и жлоб! — возмутился Бакс. — Сам и половины за тот случай на Милитари не отработал. Или забыл?
И они начали выяснять, кто кому и сколько задолжал, призывая в свидетели Мартина, Капрала и Малого. Те от дискуссии уклонились, и так все всем понятно: Ангел попросту развел оппонента на треп о былых делах.
Под треп о минувших днях наемники разобрали автоматическое оружие из кофров и распределили ночные караулы.
Перед отбоем Капрал затащил в комнату озябшего Чингачгука и пригрозил:
— Тихо лежи, иначе обратно отправлю пуфиком для часового работать. — Тот лишь недобро зыркнул на благодетеля.
Ночь прошла без происшествий.
Ангел встал засветло. Он решил побаловать народ кашей. А то когда еще так фишка ляжет, что все под рукой будет. А главное — «шведка» со специальным отсеком. Конечно, в нормальной печи и у каши вкус закачаешься, но и духовочка подойдет, с вечера уже прогретая-просушенная. Ангел причмокнул. В Зоне, да правильная каша! Да ее сейчас вообще мало кто помнит, как готовить. Все на скорую руку. Плюх кастрюлю на плиту, как вода выпарилась, так, считай, и каша готова. Уже даже и запаривать перестали. Слово такое забыли. Ангел фыркнул. Эх, да разве это каша. Так, сплошное недоразумение!
По-настоящему сюда б чугунок. Вон у хозяина их целый выводок есть, на печи стоят. Да только кто ж этим выводком теперь в здравом уме пользоваться будет. Их же сперва мыть в семи водах да обеззараживать, а потом снова мыть. Ну да ладно, придется отступить от классической рецептуры. Здоровье дороже.
Ангел покопался в рюкзаке и выудил свои связки пакетиков. Вот они — с гречкой, самое то. Хорошая такая гречка. Не зря он парился и перебирал ее, зернышко к зернышку. Потом еще и прокаливал, чтоб получше, порассыпчатей была да путешествие лучше перенесла. Ей же потом язык и живот радовать. Считай, треть дела сделана. В каше ведь что главное? То-то. Главное — крупа правильная. Ну и умение ею распорядиться. Ангел высыпал щепоть крупинок на руку и слизнул их. Да, правильная крупа. Ядреная. Теперь главное — в пропорциях не ошибиться. А то чуток воды перельешь или недольешь, и пиши пропало. Серб сначала задумался, угощать ли проводника, потом рукой махнул: пайком обойдется, гнида. Рассыпал крупу по котелкам и аккуратно залил водой. По мере, как его еще дед учил. Очень важно не переборщить. Да и недолив тоже не приветствуется. А способ дедовский был прост и ясен. Крупу высыпал, на нее палец указательный опусти, не приминая. И льешь воду, пока одна фаланга ею не покроется. Вот твой палец и будет нужной меркой. Теперь котелки на плиту. Чтоб закипело и выпарилось. Гречка она чем хороша — тем, что ее мешать не надо. Хочешь рассыпчатую гречку — забудь про ложку, пока готовишь. Только навредишь. В котелке забулькало. Это хорошо. Теперь пусть вода выпарится, только не быстро, а постепенно. Ангел сдвинул немного котелки и проверил, чтоб каша не бурлила, а кипела медленно, долго и чинно. А на то место поставил крышки от котелков греться. Ох, хорош настоящий походный котелок. И тебе кастрюлька, и тарелка, и сковородка при необходимости.