Между нами любовь?

Два года назад она переболела гриппом, осложнившимся тяжелым пороком сердца. Маме «повезло» – досталась квота по бюджету, и в областном кардиологическом центре ее бесплатно прооперировали, после чего дали инвалидность.
Но на послеоперационное лечение и реабилитацию нам пришлось с мамулей продать свою «хрущевку» в городе и переехать сюда, в дачный поселок, где у нас имелся небольшой летний дом.
  
Чтобы жить там круглогодично, я набрала кредитов: подвести газ, воду и капитально его отремонтировать. Маме для здоровья загородная жизнь была просто необходима, недостаток кислорода в загазованном городе ее сердце переносило с трудом.
И вообще, врачи настоятельно рекомендовали ей санаторий кардиологического профиля два раза в год – летом и зимой. Но, увы, бесплатная путевка маме была положена только раз в год. И летом давать ее никто не собирался. Сказали, что, может, к ноябрю. А может, и вообще на будущий год, очередь огромная.
Конечно, путевки свободно продавались, только покупай, но вот как раз денег-то, чтобы купить, у нас и не было. Да и не предвиделось в обозримом будущем.
…Я валялась на кровати в спальне и просматривала ленты новостей в соцсетях.
Вошла рассерженная мама.
– Алина, культуры в тебе ни на грош! – прошептала раздраженно. – Филипп приходит, чтобы тебя поддержать. А ты тут в смартфоне зависаешь. Специально прячешься?
У меня задрожали губы.
– Я его не звала! Следил бы лучше за Марсиком.
Мама примирительно погладила меня по волосам.
– Филипп не виноват, что у тебя распались отношения с Костей. Не надо отыгрываться на ни в чем неповинном человеке. Думаешь, ничего не понимаю? Сосед наш хороший человек, отзывчивый, добрый. И поговорить с ним есть о чем. Если бы тут не пряталась…
Оторвала взгляд от экрана.
– Я не просила его меня развлекать! И мне без разницы, какой человек Старьевщик Фил! Или он у тебя теперь только Филипп? Интересно, почему у него такое прозвище?
Мама бросила на меня негодующий взгляд.
– Вот иди и спроси сама. Не укусит он тебя, не бойся.
«Как знать, как знать», – пробубнила про себя, а вслух сказала:
– Останусь здесь. Нет настроения. Сошлись на то, что у меня личная драма, и я переживаю.
Мама поджала губы, недовольно на меня посмотрела и плотно прикрыла дверь в спальню.
***
Я засунула смартфон под подушку, легла поудобнее и закрыла глаза.
Наверное, от нанесенного мне оскорбления, рухнувшей надежды на замужество, я должна была кусать губы и долго заливаться горькими слезами. Может месяц, а может год…
Но плакать почему-то пока не хотелось. Или уже расхотелось? Так же, как и выходить замуж за Костю. А еще не давал покоя вопрос, а была ли между нами любовь?
Да, нам было комфортно друг с другом. Мы оба не уроды, с образованием, с работой. Костя в нашем небольшом городе считался завидной партией. Собственная квартира в новом доме, новенькая иномарка, престижная должность в городской администрации.
Костя красиво за мной ухаживал – цветы, подарки, развлечения. Потом объяснение в любви, поход в Загс… И вдруг – «вы нам не подходите». Господи, хорошо хоть в учительской коллегам про свадьбу не успела намекнуть!
Обида пронзила сердце, и я, накрыв голову подушкой, завыла с упоением в голос, по-бабьи размазывая по щекам слезы.
Вот чего я плачу, а? Ведь между нами с Костей все кончено! Но как себя ни успокаивала, а на душе скребли кошки.
Судорожно вздохнула, встала с постели и подошла к зеркалу.
Печальное зрелище, ничего не скажешь!
Прямо с души воротит, до чего у меня жалкий вид с синим распухшим лицом, заплывшими глазами и воспалившимися ссадинами на скулах. Огромная шишка на лбу и свезенная напрочь кожа на коленях шарма также не добавляли. Придется ноги прятать под джинсами. И это в июльскую жару!
Наконец-то я начала понимать, что испытывал сосед, глядя на меня. Чувство вины! Именно оно гнало его к порогу нашего дома.
Насчет чувства вины я глубоко заблуждалась. Вовсе не из-за нее Старьевщик Фил зачастил к нам с визитами.
 
Глава 3
  
Глава 3 – 1
 
Через несколько дней лицо у меня заметно зажило (спасибо чудодейственным маминым примочкам), и даже рука после проклятой прививки под лопатку начала нормально двигаться.
Выходить за калитку пока не решалась, но собирать ягоды, а потом варить варенье была вполне способна.
Напевая под нос модный шлягер, я обрывала крупную черную смородину, росшую возле дальнего забора, в небольшое пластиковое ведерко. И на полном серьезе размышляла, а не сходить ли на местный рынок и не толкнуть ли там ягоды за приличную цену, потому что от каждодневной варки варенья меня уже основательно мутило.
И вообще! Деньги лишними не бывают – раз, не пахнут – два, и далее по списку!
– Алина, вот ты где! – раздался у меня над ухом обрадованный голос Филиппа. – Разговор к тебе есть.
От неожиданности испугалась, ведерко выскользнуло из рук, и тщательно собранная мною отборная смородина высыпалась прямо мне под ноги.
– Чтоб ты провалился, говнище! – в сердцах рявкнула на соседа. На глазах выступили слезы.
Конечно, я могла выругаться и нецензурно, сразу стало бы легче, но слишком много чести для какого-то там Старьевщика Фила! А потом, я принципиально не ругалась матом, хотя иногда очень хотелось. Как вот сейчас, например.
– А нечего было прятаться от меня все эти дни в своей комнате. Тогда бы мне не пришлось выслеживать тебя на огороде, как Марсик воробьев!
С досады на пустой труд я запульнула ведерко в огуречные плети. Да и вкусной смородины, честно сказать, сделалось жалко.
– А за говнище отдельное спасибо, – с неприкрытой обидой в голосе укорил сосед. – Лучше бы матом выругалась!
Я решила дискуссию не развивать.
– Что ты хотел? Давай спрашивай, а то мне домой пора!
– Не через забор, – отрезал Филипп. – Разговор тет-а-тет. Пошли ко мне!
У меня глаза на лоб полезли от такой наглости.
– А ху-ху не хо-хо? – выдохнула нервно.
Филипп поморщился.
– Что ты как пацанка, ей богу! А еще педагог. Выражайся прилично.
– Учить меня будешь! – возмутилась я.
Он заливисто рассмеялся.
– Не буду, – отозвался миролюбиво. – Алин, на самом деле, очень нужно поговорить. Подходи к моему дому, сейчас тебя встречу.
– А где Марсик? Что-то не видно его… – поинтересовалась я.
Филипп нахмурился.
– Наказан. Теперь выгуливаю только под строгим присмотром. Не готов пока мой пес к самостоятельности!
Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула, запретив себе выдавать опять что-то «пацанское». А очень хотелось. Посидел бы сам в одиночестве целый день в четырех стенах… Взаперти…
Но вслух произнесла:
– Хорошо. Сейчас приду.
***
Сосед встретил меня на пороге и сделал приглашающий жест рукой.
– Пойдем.
Мы пересекли небольшой уютный холл. Взгляд зацепился за стеллаж, на котором была размещена коллекция игрушечных машинок. Что-то в них показалось мне странным, но что конкретно, не успела додумать, потому что мы резко свернули направо и вскоре оказались в небольшой уютной комнате.
Комната, судя по всему, служила Филиппу кабинетом.
– Подожди секунду, – пробормотал, кивнув мне на стул. А сам уселся за рабочий стол и уткнулся в экран ноутбука, усиленно двигая мышкой.
С любопытством осмотрелась вокруг.
Панорамные окна за колыхающимися от сквозняка легкими шторами. Шкаф для документов, два современных кресла, обтянутых кожей, несколько стульев… Все в бежевом цвете, даже ковролин. Стильно, ничего не скажешь!
  
Тонкое, хоть и приветливое «тяв» заставило меня вздрогнуть.
С пола на меня, задрав лисью мордочку, смотрел Марсик. Он подарил мне укоряющий взгляд, и я интуитивно почувствовала, что шпиц считал именно меня виновницей лишения свободы, а не свое разнузданное поведение.