Потомство для зверя (ЛП)

— Не думай о ней, — говорит он.
— Я и не думала, — отвечаю я.
— Ты злобно выдохнула.
Я потираю затылок.
— Ладно, может быть, я и думала, но мне просто интересно, была ли у тебя целая вереница женщин с сумасшедшими причудами...
— Хелен, — он останавливается.
— Что?
— Я был с Арией с шестнадцати лет до того дня, когда она сказала мне, что беременна ребенком от другого мужчины. После этого никого не было.
— Даже когда ты позволил ей жить в твоем доме?
Его губы сжались.
— Даже тогда. Она могла трахаться с кем угодно, но выбрала ублюдка, который лишил меня глаза. После этого я перестал обращать внимание на женщин.
— И поэтому ты предложил мне родить от тебя детей? — спрашиваю я.
— Возможно, это был момент безумия, — бормочет он. — Я не должен был ставить тебя в такое положение.
Я сужаю глаза. В тот день он говорил по-другому. Я не могу понять, идет ли он на попятную, приходит ли наконец в себя или меняет тактику.
— Но ты все еще хочешь иметь семью?
Он кивает.
В горле у меня пересыхает, и я сглатываю, пытаясь подобрать нужные слова. Лу — это все, что я могла бы пожелать в мужчине. Он сильный, добросердечный, решительный, в его характере есть редкостная глубина, перед которой трудно устоять.
Мне нравится, как он нежен с Гермионой и как он заботится о тех, кто нуждается в защите. Нравится, как он выглядит, как целуется и как может превратить меня в лужицу вожделения. Но какие бы чувства я к нему не испытывала, я никогда не смогу стать для него суррогатной матерью.
— Я много должна тебе, — говорю я.
Он отпускает мою руку и проводит ладонями по моим плечам.
— Я подумал об этом, и мы квиты.
— Как это понимать?
— Ты могла бы оставить меня на той парковке с Танатосом, но спасла мне жизнь. Ты мне ничего не должна.
От удивления у меня открывается рот.
— Но...
— Давай сосредоточимся на охоте.
Я смотрю на него, пытаясь заглянуть сквозь повязку в его душу. Может быть, черты лица Лу и являются нейтральной маской, но он все еще мечтает о семье. Я хочу помочь ему, но не могу представить, что мне придется девять месяцев вынашивать ребенка, кормить его, лелеять, пока буду беременна другим, делать все это снова, лишь бы уйти.
— Ты прав, — я заставляю себя улыбнуться. — Нужно сосредоточиться на практике.
Я снова беру его за руку и веду вдоль лабиринта, который сейчас прекрасно ухожен и выглядит как миниатюрная версия того, что находится во дворце Хэмптон-Корт23. Живая изгородь, украшающая вход, достигает семи футов в высоту, а железные перила видны сквозь подстриженную листву.
Мое сердце начинает учащенно биться, и все мысли о предстоящих неприятностях с Танатосом и ревности к Арии Маркос ушли на задворки сознания.
Вчера вечером он намекнул, что планирует трахнуть меня, а сегодня утром попросил сделать тест на овуляцию. Поскольку он оказался отрицательным, я могу только представить, о чем он думает.
— Мы пришли, — говорю я.
 
— Ты уверена в этом? — спрашивает он.
Я провожу руками по его груди, отчего у него раздуваются ноздри.
— Передумал?
— Нет, — рычит он.
— Хорошо, — я поднимаюсь на носочки и чмокаю его в губы. — Кстати, если я выиграю, будешь ходить с синими яйцами.
Он хихикает, его дыхание учащается.
— Удачи тебе, любимая.
Усмехнувшись, я отстраняюсь и возвращаюсь в лабиринт. Живая изгородь возвышается вокруг, как крепость из листьев, и мои ноздри наполняются свежим ароматом листьев.
Лу остается на месте, его грудь вздымается и опускается от учащенного дыхания. Он с нетерпением ждет этого события, как и я, хотя мое волнение сдерживает страх.
— Отсчет начинается, — говорит он.
— Подожди! — я вскрикиваю и поворачиваюсь, чтобы убежать.
— Десять.
— Черт.
Почему-то я думала, что он даст мне минуту или две на подготовку, но времени на то, чтобы сориентироваться, нет. Я бегу по коридору лабиринта, сердце колотится в такт шагам. В конце я поворачиваю налево, затем резко направо.
—Девять.
Впереди - тупик. Я верчусь на месте, сворачиваю в другой конец. Все мысли о том, чтобы запомнить маршрут, исчезают из-за сложности лабиринта. Надо бы подняться, но живая изгородь слишком высока, и я делаю так много неверных поворотов, что теряю всякое представление о направлении.
Лу продолжает отсчет, моя дезориентация нарастает. Я так чертовски плохо себя чувствую, что мои шаги замедляются, а уши наполняются звуком отдышки. Все коридоры выглядят одинаково. Не могу понять, бегу ли я по знакомой местности или по новой.
— А вот и я, — его голос плывет сквозь живую изгородь, отчего мелкие волоски на моей шее встают дыбом.
Когда его шаги звучат совсем близко, по моим венам пробегает волна возбуждения и бьет прямо в сердце. Как он так быстро меня догоняет? Это просто катастрофа. Я судорожно ощупываю карманы своей одежды и достаю водяной пистолет.
Может быть, я и не обладаю физической подготовкой как у Лу, но, по крайней мере, могу прицелиться. Если пистолет попадет ему в лицо или шею, это конец игры.
Он проносится мимо, и нас разделяет только живая изгородь. Я задерживаю дыхание, прижимаюсь к листве и жду, когда он приблизится.
Лу огибает угол. Я направляю пистолет ему в голову и стреляю. Струя воды едва пролетает мимо его уха, заставляя его рассмеяться.
Черт. В реальной жизни это было бы всего лишь легкое повреждение.
Он движется ко мне на вытянутых руках, тыльные стороны ладоней упираются в живую изгородь. Он пытается схватить меня. Ему не удастся.
— Я знаю, что ты близко, — рычит он, покачивая головой, создавая тем самым невозможную мишень. — Чувствую запах твоей киски.
В моей груди поднимается смех, но я сглатываю его, не поддаваясь на его бредни. Снова нажимаю на курок, на этот раз целясь ему в грудь.
Вода выплескивается из форсунки, но попадает только в правый бок, потенциально пробивая легкое. Я снова нажимаю на курок, но там пусто.