Потомство для зверя (ЛП)
Он демонстрирует мне оскал золотых зубов. Точно такой же золотой оскал, который украсил заголовки газет о жестоком насилии, фальсификации показаний свидетелей и ошибочном судебном разбирательстве.
Мой желудок опускается на каменный пол.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Танатос поднимает лопатку.
— Двадцать.
Блять.
Сердце колотится так сильно, что закладывает уши. Несмотря на то, что я голая в комнате с кондиционером, пот струйками стекает по моей шее, когда ставка поднимается до тридцати.
— Тридцать пять.
Мои колени подгибаются, и женщина-бульдог крепче сжимает свою хватку. Сейчас она — единственное, что помогает мне стоять на ногах. Предложений поступает все больше и больше, пока мой разум не перестает справляться с ними.
Что они сделают, когда узнают, что я не девственница? Я содрогаюсь при мысли о каком-то ужасном наказании.
Стиснув зубы, я молюсь о том, чтобы что-нибудь случилось. Чтобы в дверь ворвалась группа быстрого реагирования и спасла меня, чтобы начался пожар - что угодно, лишь бы вытащить меня из этого дерьма.
— Триста, — говорит Танатос.
У меня перехватывает дыхание. Триста тысяч?
Зачем человеку, только что освободившемуся по УДО за жестокое убийство, покупать меня? В голове всплывает воспоминание о женщине, которую он убил. У нее были черные волосы, оливковая кожа, плотное телосложение и зеленые глаза.
Прямо как у меня.
— Триста раз...
Пока аукционист колеблется, мое внимание привлекает движение в левой части зала. Мафиози, убивающий любовниц, снова ухмыляется, похоже, что он вот-вот станет моим хозяином.
Пот струится по моему лбу. Я не могу позволить им продать меня Танатосу. Я бросаю взгляд на проныру-сутенера, умоляя его купить меня, но он пожимает плечами.
Видимо, я стала слишком дорогой для его борделя.
Я знаю о Морисе Танатосе. Он один из самых защищенных людей в греческой мафии. Одни говорят, что он младший брат главаря, другие - что незаконнорожденный сын, но все, включая газеты, сходятся в одном:
Он пытает и калечит женщин, которые потом исчезают навсегда.
У меня сжалась грудь. Даже сбор органов лучше, чем продаться ему.
А вдруг это моя карма за то, что я разрешила мафии пользоваться разделочным цехом?
— Триста - два...
Паника ударяет в сердце, как молния, вызывая бомбу нового ужаса. Я бросаюсь вперед к выходу, но женщина прижимает меня к своей груди.
Я поворачиваюсь к другим мужчинам, сидящим в зале, пытаюсь подобрать слова, но все, что я говорю, выходит не так, как надо, из-за кляпа.
Кто-нибудь, кто-нибудь, помогите!
Одноглазый гигант, сидящий сзади, сдвигается со своего места. Мое сердце колотится. Я издаю еще один звук, уже настоятельный, умоляющий, просящий его сделать ставку.
Его брови нахмуриваются от универсального взгляда, спрашивающего, с ним ли я говорю.
Я судорожно киваю, пытаясь передать дюжину просьб, начиная с мольбы купить меня, чтобы я не оказалась с известным убийцей.
— Прода...
— Четыреста, — буркнул гигант.
В комнате воцаряется тишина, Танатос поворачивается и бросает на гиганта ядовитый взгляд.
— Я слышу пятьсот? — спрашивает аукционист, его голос звучит задорно.
— Четыреста пятьдесят, — отвечает Танатос.
— Пятьсот, — рычит гигант.
Танатос оскаливает свои золотые зубы, заставляя меня вздрогнуть.
— Шестьсот.
Повернувшись к гиганту, я расширяю глаза в безмолвной мольбе. Он должен купить меня, даже если это означает пожизненное рабство. Все лучше, чем медленная смерть под клинком этого маньяка.
Гигант поднимается со своего места с таким видом, будто собирается уходить.
— Стой, — кричу я, но звук получается приглушенным.
— Снимите с нее кляп, — говорит он глубоким голосом.
Танатос кривит губы.
— Что это значит?
— Позвольте мне поговорить с ней, — говорит гигант, не сводя с Танатоса взгляда.
Крупная женщина отпускает мои волосы и расстегивает пряжку кожаного ремешка на затылке. Она выдергивает кляп, отчего я вздрагиваю.
— Скажи мне свое имя, — говорит гигант.
— Хелен, — хриплю я. — Хелен Кардеа.
Танатос смеется.
— Ты что, совсем? Кому какое дело до их имен?
Гигант даже не удостаивает его взглядом. Он теребит свою бороду, его взгляд греет мою кожу.
— Скажи мне, чего ты хочешь.
Я бы попросила помочь мне выбраться из этого логова торговцев, но тот факт, что он здесь, говорит, что ему наплевать на закон. Поэтому я прошу о другом.
— Купите меня, — говорю я, мой голос срывается от отчаяния. — Я не хочу...
— Хватит.
Моя челюсть щелкнула.
— Я назову цену, а ты будешь молчать, пока я не закончу. Понятно?
Я киваю, мое сердце поет. Слава Богу, он избавит меня от Танатоса.
— Два миллиона, — он поворачивается к аукционисту.
Подождите. Что?
Вся комната погружается в молчание.
Танатос усмехается.
— Ты что, совсем отчаялся? Ни одна сучка столько не стоит, даже девственница.
Не успеваю я даже подумать о том, чтобы поправить их насчет моего сексуального опыта, как аукционист с грохотом опускает молоток.
— Продано мистеру Лу Конмаку за два миллиона.
Танатос отбрасывает лопатку и приказывает своим телохранителям подняться. Я закрываю глаза и с облегчением выдыхаю, но тут мне на плечо ложится большая женская рука.
— Поздравляю, — прошептала она мне на ухо. — Теперь ты - собственность Зверя.
— Что? — шепчу я.
— Он самый жестокий ублюдок ирландской мафии.
Глава 3