Потомство для зверя (ЛП)
Кровь стекает по его пальцам и рубашке, отчего у меня сводит живот. Что, если он потерял глаз? Что, если Танатос смазал лезвие ядом, и он умрет до того, как ему помогут?
Я заставляю себя отвлечься от этих мрачных мыслей.
— Ты убила его? — спрашивает Конмак.
— Когда он появился во второй раз?
— Очевидно.
— Я промахнулась.
— Жаль, — пробормотал он. — Ты бы избавила нас от многих неприятностей.
Я неловко сдвигаюсь на водительском сиденье.
— Я бы хотела избежать последствий убийства человека, занимающего столь высокое положение в греческой мафии.
Мы доезжаем до перекрестка, и GPS указывает мне повернуть направо. Я жду, пока переключится светофор, и только потом начинаю маневрировать.
— Ты искала пути к бегству, — говорит он. —Это был твой идеальный шанс на свободу.
— И оставить тебя посреди парковки, с истекающим кровью глазом? — огрызаюсь я. — И да, пожалуйста.
— Спасибо, — бормочет он.
GPS направляет меня к комплексу офисных зданий, магазинов и квартир, построенных из одинакового бледно-коричневого кирпича. Конмак говорит мне ехать на ближайшую парковку, которую охраняют люди в пуленепробиваемой броне.
— Это Танатос лишил тебя другого глаза? — спрашиваю я.
— Не спрашивай.
Я замолчала.
Я держу его за руку, пока мы идем по коридорам, и благодарна ему за то, что он может направлять меня даже зажимая глаз. Что-то подсказывает мне, будто он запомнил и отрепетировал этот маршрут для такого случая, но мне уже сказали не спрашивать.
Мы врываемся в дверь, где у стойки администратора собралась троица женщин, включая Брианну. Она бросается к нам с расширенными глазами.
— Лу, что случилось? — спрашивает она.
— Где доктор? — Конмак рычит.
Более высокая из женщин выпрямляется.
— Я здесь, господин Конмак. Пожалуйста, проходите в кабинет.
Она вводит нас в комнату справа. Брианна ковыляет за нами, ее дыхание почти такое же тяжелое, как у Конмака. У меня не хватает мозгов задуматься, не рожает ли она, хотя выглядит готовой к родам.
Помогая Конмаку сесть в кресло, я сажусь рядом и беру его за руку. Доктор надевает перчатки и берет марлю.
— Расскажите мне, что случилось.
— Это был нож, — пролепетала я. —Танатос ударил его по лицу.
Черты лица доктора напрягаются. Даже если она не связана с преступным миром, все должны были слышать об убийце, которого недавно признали невиновным в преступлении, которое он явно совершил.
После того как я закончила свой рассказ, доктор отводит руку Конмака от поврежденной стороны лица и осматривает рану. Крови так много, что мне приходится опустить взгляд на наши соединенные руки.
Брианна приносит бумажные полотенца для другой руки Конмака и шепчет слова поддержки. Я не могу расслышать ее слов, потому что в ушах не перестает звенеть.
Это все моя вина. Я бы не столкнулась с Танатосом, если бы не попыталась сбежать, и Конмаку не пришлось бы приходить мне на помощь и травмировать свой единственный сохранившийся глаз.
Поправка: Танатос — бешеная собака, которую нужно избавить от страданий. Так же, как и моего мужа. Никто из нас не оказался бы в этой перепалке, если бы Сайлас не решил вонзить мне нож в спину. Я склонила голову, внутри меня все клокотало от чувства вины.
Что будет, если Конмак потеряет зрение?
— Вам понадобится офтальмохирург, — говорит доктор.
— Никаких больниц, — рычит Конмак.
Взгляд доктора переходит на Брианну, которая со вздохом занимает место по другую сторону от Конмака.
— Лу, мы больше ничем не можем помочь тебе здесь. Если ты позволишь нам отвести тебя к специалисту...
— Нет, — прорычал он. — Эти ублюдки уже расставили людей по всем местным больницам. И не факт, что врачей не подговорили.
У меня сжалось горло. Я не специалист по мафии, но то, что он говорит, похоже на правду. Мой офис находится рядом со стоянкой скотобойни, и некоторые из подслушанных мною историй могли бы подкинуть целую стопку дел для полиции.
От мафии никто не застрахован, кроме людей из враждующих семей. Я представляю, как Танатос заставляет кого-то заменить анестезию быстродействующим ядом.
Конмак продолжает отказываться от любого лечения, пока я не спрашиваю:
— Может, вызвать специалиста на дом?
Брианна и врач обмениваются взглядами, но отвечает Брианна.
— Попробую что-нибудь придумать.
Когда она сжимает руку Конмака, иррациональная часть меня вздрагивает, как будто это я должна успокаивать его. Я стряхиваю это чувство и улыбаюсь ей.
Конмак молчит, пока врач зашивает порез на его брови и накладывает повязку. Я не могу заставить себя смотреть на это и поэтому сосредоточиваюсь на Брианне, которая отходит назад и берет телефон.
Ей не больше двадцати шести или двадцати семи. Мне двадцать четыре, а она выглядит ненамного старше. Конмаку, наверное, где-то за тридцать, но у него нет и следа седых волос. Трудно сказать, поскольку он все время хмурится, а большую часть его лица скрывают повязка и борода.
Перевожу взгляд на врача, которая сейчас собирает свои принадлежности.
— В каком состоянии его глаз?
Врач вздыхает.
— Трудно сказать без соответствующего оборудования. Но, судя по тому, что я вижу, повреждения серьезные.
Дыхание Конмака становится глубже, но его лицо остается стоической маской. Мое сердце замирает. Это просто ужасно.
— Может ли он вернуть зрение? — спрашиваю я.
Врач вздыхает и качает головой.
— Пока рано говорить об этом. Возможно, если бы мистер Конмак посетил больницу...
— Нет, — рычит он.
Я не могу его винить. Из всего, что мне удалось выяснить, следует, что у Танатоса и Конмака неприятная история. Я надеюсь только на то, что Брианне удастся убедить специалиста нанести визит на дом.
— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спрашиваю я врача.
Она улыбается.
— Я выпишу несколько обезболивающих...