Вернуться в осень
– Радушка, солнышко мое, – тихо сказал Сергей, окидывая прищуренным взглядом поляну. – Ты ведь у меня смелая девочка, да?
– Совсем не смелая, – она испуганно разглядывала пауков, – но я постараюсь, очень постараюсь...
– Прости меня, у нас совсем нет времени. – Он ласково взял ее ручки в свои. – Ты только прижмись ко мне покрепче и закрой глаза, хорошо?
Он понимал, что у них может быть только один шанс. Твари соображают не быстро, но когда сообразят – свое не упустят. Хода назад уже не будет. Но им ведь и не надо назад...
Он посадил девочку себе на спину и сверху покрепче привязал ремнем – прямо поверх своего мешка. Немного поводил плечами и руками, разминая уставшее тело. Потом взял в руки меч и приготовился...
И он успел. Внезапность и скорость решили все. Пулей вылетел сбоку и прошмыгнул под мохнатыми лапами огромного птицееда – тот даже не успел остановиться; перескочил через выставленную ногу крестовика, опускающиеся усы волка и увернулся от сколопендры и головой вперед влетел в пещеру... Когда он обернулся, уже у самых ступеней спускающейся вниз лестницы, судорожно переводя дыхание, вся поляна пришла в движение, и всюду мельтешили жвалы и ноги...
Но он не знал главного. Он еще не понял основного. Все, что было, – можно угадать и предположить. Поэтому он и назывался всесильным – Магром. И просто не мог не предполагать победу противника еще раньше, чем начиналась битва.
Главное и основное он увидел спустя несколько минут, когда вместе с маленькой девочкой перегнулся через перила и заглянул в бездонный колодец шахты. Там не было глубокого черного облака мути – там дрожало только небольшое марево, через которое довольно ясно проглядывала каменная кладка стены и даже далекое смутное дно...
Рада вздрогнула рядом.
– Что это... – не понял Сергей. – Эта штука что, уже перестает действовать?
– Нет, она еще действует, – дрогнувшим голосом пояснила девочка. – Через нее еще можно пройти. Но только один раз. И только одному.
Сергей с силой сжал руками голову и опустился на пол. «Боже, как я устал. Я ведь просто человек. Мне не под силу все сразу, Боже...»
Вот он – выбор. Вот оно – то, про что говорила она, это исчадие ада, этот демон в ночи... Когда результат – все равно один. Один, будь он проклят, все равно один. Ибо если он останется... то не сможет вернуться к Энии. Не сможет, холера их дери, они его уже не выпустят, они увидели его, они знают, где он... И тогда он не минует Магрома, ведь у него практически не будет выбора. А если уйдет и оставит здесь Раду... то не сможет после этого жить. Жить и смотреть в глаза людям, Энии. И еще – тогда от него просто отвернется Небо. Будьте вы все прокляты...
– Радушка, солнышко, слушай внимательно. – Он крепко обнял и прижал к себе девочку. – Ты сейчас прыгнешь туда... Не перебивай. – Он положил палец на ее губы, отсекая возражения. – Пожалуйста, не создавай для меня дополнительные трудности, ладно? Я выберусь, не бойся, ведь я же смог прийти сюда...
В ее глазах опять – в который раз за сегодняшний день – появились обреченность. Она была слишком взрослой и слишком хорошо знала Рох, чтобы что-то не заподозрить...
– ...назови одно только слово, запомни: «Нипорог», – продолжал Сергей. – Ни-по-рог. Запомнила? Когда выйдешь из шахты – увидишь в тумане деревню. Иди прямо по улице, там будет еще перевернутая телега. Потом – через овраг с разрушенным мостом. Через косогор и прямо – по ложбинке. А там уже и конец. Ты справишься, девочка моя, я знаю, только будь очень и очень осторожна... Постарайся, ты сможешь это, другого выхода все равно нет...
Он помолчал, внимательно вглядываясь ей в глаза, стараясь до мельчайших подробностей запомнить эти глаза – такие родные, такие близкие и знакомые и такие синие...
– Вот деньги. Тебе надо добраться до Нипорога – это такой город, свободный город, на большом озере... Постарайся по пути не заходить в Дост, там может быть опасно, там... В общем, ладно. В Нипороге найди замок Шираз – замок Командора. Там тебя ждет твоя мать. Очень ждет, так больше никто на свете не ждет...
Она хотела что-то сказать, но он опять положил палец на ее маленькие губки:
– Не надо, Радушка, только не возражай, ты сделаешь все еще трудней. Пожалуйста, мне сейчас нужно твое послушание и твоя кротость. Я ведь твой отец все-таки, хочешь ты этого или нет... Давай, солнышко, поднимайся на парапет, у нас нет времени.
Он поднял и поставил девочку на ограждение, но она неожиданно прильнула к нему сверху, крепко обхватив за шею руками...
– Мы будем ждать вас, – горячо сквозь слезы зашептала она. – Мы будем очень и очень ждать... тебя... папа.
Все поплыло перед глазами – он отвернулся, чтобы она не видела его глаз. Вот и дождался. Слава тебе, Боже, что хоть под конец...
– Все, дочка, вперед.
Она смотрела на него сверху мокрыми глазами, как будто старалась запомнить лицо. Он просительно приложил руку к сердцу, и тогда она наконец отвернулась и прыгнула вниз...
Сергей некоторое время смотрел вслед, потом вздохнул и прислонился к стене. Боже, за что? Боже... Почему так? Почему так несправедливо? Ну почему?
«Это не должно было быть так! Это просто не может, это просто не имеет права быть так. Боже... Я не хочу ничего говорить. Совсем ничего».
Он смотрел на колодец, и в глазах все двоилось и расплывалось. Он когда-то потерял все. Все, что у него было, все, что составляло основу его жизни, его счастья. Все... Это не передать словами, словами скупого человеческого языка, это нельзя описать и рассказать. Это можно только почувствовать...
Ему повезло – он нашел это все опять. Все, и даже больше того – о чем можно только мечтать, о чем даже трудно мечтать... Когда все стало образовываться, когда он стал на пороге жизни, счастливой жизни... Когда он опять почувствовал свое сердце, почувствовал радость, любовь и счастье... Когда он обрел семью, настоящую семью с настоящей любовью, настоящую свою половинку – Жену, и вот теперь Дочь... И начал что-то понимать, что это: все это – их отношения, их взаимная любовь, терпение и уступки друг другу являются частичкой чего-то большого, чего-то такого, что в конце концов сможет победить Рох... Когда он встал почти на пороге понимания... Боже, как это несправедливо.
Он стоял и смотрел, смотрел и стоял – уставившись неподвижным взором в одну точку. Перед глазами мелькали воспоминания...
Эния... Эния с тяжелой испариной пота на лбу – в лесу у костра. Уже тогда смотрит на него внимательными глазами, уже тогда что-то в нем ищет и пытается узнать... Эния в амфитеатре – поднимается с пола, опираясь на скамейку, и тоже смотрит на него; да так смотрит, что кажется – весь мир погружается в ее глаза... Эния на фоне леса – уставшая, вся в дорожной пыли, глаза сверкают – требует и просит... Эния у реки – обнимает его и плачет... Эния в замке... Эния в дубовом парке... Эния, Эния, Эния... «Я нашел твою дочь, солнышко ясное, я нашел НАШУ дочь. Я еще совсем не знаю ее, и уже очень знаю, и уже очень и очень люблю... Пускай моя любовь всегда будет с вами, девочки мои, всегда – как и с Ленкой, и Сашей, и Машей... Какой же я все-таки богатый. Как же у меня много всего!»
Он вздохнул и посмотрел на выход – в сторону лестницы. «Они ждут меня. Они смеются и думают, что все закончено. Что теперь все. Что теперь ничто меня не сдерживает. Что путь четкий и ясный, как бы я ни старался отвертеться в сторону, как бы я ни старался избежать его. Величественный Ночной Магром...
Эх ты, Асмодей Асмодей... Ты думаешь, что определила все. Ты думаешь, что все взвесила и расставила все точки над «i». Ты думаешь, что хорошо знаешь людей...»
Сергей сделал глубокий вдох, потом еще один, потом еще... Затем выхватил меч и взбежал по ступеням наверх. «Мне придется тебя разочаровать, демон ночи, очень сильно разочаровать. Ибо ты не понимаешь главного: настоящая семья и настоящая любовь не теряются вместе с разлукой, не умирают и не уходят. Пусть даже и разлука эта – навсегда. Но и любовь – тоже навсегда. Ты даже не представляешь, какой я богатый! Как много я имею сейчас всего! Ты думаешь, я захочу это терять? Вряд ли ты поймешь когда-нибудь это...»