Вернуться в осень

– В общем-то, ничего, – улыбнулся Сергей. – Что там в глубине, я не знаю, да мы и не пойдем в глубину. Будем держаться края – он немного виден по отсветам. Нам нужно только обойти разлом. Пока не вижу ничего сильно страшного...
– Там нет Неба, – тихо сказала Рада. – И нет Бога, совсем нет. Вы не понимаете...
– Может быть, и так, – задумчиво согласился Сергей. – Но у нас все равно нет другого выхода.
Девочка покорно вздохнула – кажется, она была не совсем согласна. «Конечно, выход всегда есть, – подумал Сергей. – Например – умереть достойно. И сохранить при этом душу... Солнышко ты мое бедное, ну не будь такой взрослой!»
Они набрали вокруг побольше палок потолще и сотворили импровизированные факелы. Потом подтянули мешки за плечами, одежду и обувь. Затем взялись за руки, одновременно вздохнули и шагнули во мрак...
– Держись поближе. – Сергей покрепче прижал ее к себе. – Тут можно замерзнуть.
Она ничего не ответила, испуганно всматриваясь в темноту. Они медленно двинулись вперед, бросая по сторонам косые взгляды; Сергей неслышно шевелил губами, отсчитывая про себя шаги. Под ногами чуть поскрипывал твердый сухой песок и мелкие камешки. Справа, из глубины, временами доносились какие-то шорохи и чья-то непонятная возня...
– Чувствуете? – тихо спросила Рада. – Оно приближается...
– Ничего не приближается, – спокойно сказал Сергей. – Это Рох. Тут всегда что-то кажется. Даже наоборот, – он усмехнулся, – ничего страшного. Я ожидал хуже. Почему ты так этого боишься?
– Это место, где совсем нет Неба...
– При чем здесь Небо? – вздохнул Сергей. – Рох тоже находится под небом, и что? Бегает разная пакость...
– Я про другое, вы не понимаете. Я про душу, про то, что надо беречь и хранить в ней...
– При чем тут душа, девочка моя? – устало проговорил он. – Как и Бог? Разве Ему трудно избавить эту землю от Роха?
– Наверное, люди должны понять сами...
– А если они не понимают? – Он нахмурился. – Разве нельзя подсказать?
– Он и подсказывает. – Рада вдруг подняла головку и очень серьезно глянула на него. – Только люди не хотят это видеть. Не хотят анализировать и сопоставлять: когда, в каких случаях – хорошо, мирно и как-то добро в душе...
– Анализировать... Сопоставлять... – мрачно усмехнулся Сергей. – Слова-то какие... Откуда только ты это знаешь, про мир и доброту, а? Вас ведь этому не учили.
– Я старалась это искать...
– Все равно. – Он сердито потряс веткой – огонек судорожно колыхнулся. – Ну не дошли люди до души, до сердца, ну не выросли еще... Неужели нельзя сказать прямо?
– Он уже говорил однажды. – Девочка опять глянула на него с какой-то тревогой. – Очень давно. Все знают это. Но опять-таки – не хотят понимать...
– Чего тут понимать? – с сарказмом усмехнулся он. – Ну тугодумы, пускай так! Сам такими создал. Можно было бы и повторить.
– Никто не поверит...
– Можно повторить так, чтобы все поверили! – Его глаза сверкнули. – Увидели и сказали: «Да, это Бог!»
– Тогда не будет веры, – почему-то тихо сказала маленькая Рада. – Тогда будет твердое знание. А Небу нужна вера...
– Вера, – начал закипать Сергей. – С какой стати вера лучше знания? Чушь собачья.
Он почувствовал поднимающееся глухое раздражение: «Прямо не девочка двенадцати лет, а профессор! Все знает! Еще и спорит с ним! Еще и учит его, мелюзга такая... Еще и сопит что-то там под рукой... Какого шута я вообще с ней спорю? Что это она, опять плачет?»
– Разве вы не видите? – Она смотрела на него снизу влажными глазами. – Разве не чувствуете? Это уже не вы! Оно пытается подчинить вас!
Сергей с силой встряхнул головой – Боже... Елки же ты палки! Что это на меня нашло такое? Откуда такой сарказм и раздражение? Он покрепче прижал Раду к себе:
– Маленькая моя, не слушая меня, ладно? Что-то нашло такое... Тебе не холодно?
– Нет. – Она глубоко и с облегчением вздохнула. – Совсем нет.
«Она совсем-совсем взрослая, – думал Сергей, глядя на нее. – Хоть и выглядит девчушкой. Бедная ты моя, бедная...»
«Елки-палки. А ведь действительно тут явно чего-то не хватает... Спокойствия, душевного равновесия, уверенности в своем, в своей правде, терпения... Да-да, терпения, даже маленького, самого обычного, человеческого терпения. Особенно к кому-то, кто хоть немного, хоть в чем-то с тобой не согласен. И стоит хоть чуть дать волю своим мыслям, которые не очень хорошие, тут же поднимается огромное раздражение и злость... И еще... И еще – почему-то все кажется глупостью. Да-да, настоящей глупостью. Ого, это уже даже интересно... Все, что раньше было основой моих взглядов, основой моей уверенности в правильном, почему-то здесь кажется какой-то глупостью. Хорошо, очень хорошо, маленькая Рада, что ты помогла это заметить...»
– Дяденька. – Рада вдруг судорожно вцепилась в его руку. – Тут кто-то есть.
«Опять дяденька, зеленые моталки, – он опять почувствовал поднимающееся недовольство, – неужели больше нет других слов? Так, тихо, – уже самому себе. – Терпение, друг, терпение. Совсем немного осталось. Елки, только вот где взять это терпение?»
– Где? – Он нахмурился.
– Там. – Она кивнула головой в глубину тьмы. – Оно рядом...
Сергей всмотрелся – действительно в слабом отсвете маленького огонька сгущалась какая-то тень...
– Кто здесь? – Он торопливо поджег еще одну палку, дал девочке и выхватил клинок. – Я спросил. И жду ответа.
И тогда из глубины пришел голос. Спокойный, тихий и даже нежный...
– Какой ответ ты хочешь?
Рада вздрогнула за его спиной – вместе с ним самим. Кажется, этого они оба не ожидали... Сергей сделал глубокий вдох, потом сглотнул и прокашлялся:
– Кто ты? Что тебе надо?
В темноте кто-то чуть слышно рассмеялся:
– По-моему, это вам здесь что-то надо.
Сергей слегка перевел дух – если говорит и смеется, значит, не все так страшно...
– Мы не задержимся, – сказал он и оглянулся – слабый отблеск границы света мерцал в нескольких шагах. – Мы уже почти выходим...
– Не думаю, – сказал голос, – что это будет так просто.
– Не подходи. – Сергей выставил вперед клинок. – Не надо зря рисковать...
– Вряд ли я смогу испугаться твоего меча, Сергей. А Вышнего, к силе которого ты почти смог прибегнуть, здесь нет...
– Кто ты? – Он сощурился в темноту и еще больше вытянул руку с мечом. – Откуда ты меня знаешь?
– А разве ты меня не знаешь?
Из глубоко мрака выступила и невесомо приблизилась фигура – маленькие огоньки высветили темный, ниспадающий свободными складками плащ, темные волосы, черные внимательные глаза... Сергей вздрогнул. Красивое лицо женщины с «иконы», которой тысячи лет, рассматривало его, чуть наклонив голову к плечу, странно улыбаясь и деланно нахмурив пристальные глаза. Асмодей. Вот и встретились... Она подняла руку и кончиком пальца отвела острие в сторону.
– Узнал?
– Узнал...
Он сделал полшага назад. Вот же елочки зеленые... Женщина, которую и трудно назвать женщиной, как и вообще – человеком, обладающая огромной властью и возможностями, распространяющимися не на один мир... Предсказатель, а может, и главная причина – почему он оказался здесь. Существо, переменившее его жизнь, судьбу, и возможно – задолго до этого. Демон, свободно распоряжающийся судьбами, судьбами многих и многих тысяч поколений...
– Тогда что же ты молчишь?
– А что я должен говорить?
Она усмехнулась и встряхнула головой, откидывая за спину густые иссиня-черные волосы совсем по-женски...
– Ты зашел далеко, Сергей, очень далеко. – Пронзительный взгляд черных глаз смерил его с головы до ног. – Я имею в виду не расстояния. Как я и предполагала.
– Что же вы предполагали? – Сергей с опаской смотрел на нее, отодвинув Раду за спину – девочка тревожно притихла, исподлобья поглядывая на слабо освещенный, колышущийся в неровном пламени силуэт.
Он отлично сознавал, что перед ним не морг и не гоблин. Здесь бесполезно стрелять из карабина, махать мечом и выделывать пируэты или пробовать тягаться умом или мудростью. Перед ним та, в чьих руках мудрость великого множества наследий...