Вернуться в осень

– Не распаляйся, если еще никто не умер. – Сергей надкусывал и затем отрывал от кружевного ночного платка длинные белые полосы. – Из любого положения всегда должен быть выход.
– Только не для меня... – Он опять поморщился – Эния смочила ромом кусок платка и начала осторожно обрабатывать рану.
Его звали Юрм. Они были беженцами – он, его жена Лаума и их маленькая пятилетняя дочка. Из... – Эния отшатнулась и побледнела, Сергей вскинул удивленные глаза – маркизата Тариды, того самого маркизата Тариды. Он рассказывал страшные веши – Эния молча слушала, продолжая бинтовать раненую руку и обрабатывать глубокие царапины на боку. Он рассказывал, запинаясь, искренне, из глубины выходило глубоко затаившееся и долго прятанное горе, в глазах стояли непривычные слезы. Он рассказывал, а Сергей взлохмачивал руками непокорные волосы и поглядывал на каменное лицо принцессы.
В одну из ночей Одиндога, праздника ужаса и помешательства, демоны Аш-Тара выбрали куклой его, и в него вошел бес. Он жестоко изнасиловал и почти задушил свою жену и убил своих детей. Они сидели под кроватью, маленькие, и дрожали от страха, но потом с ревом бросились на защиту матери...
Он пришел в себя утром и понял, что лучше бы умер... И тогда поднял на руки еле живую красавицу Лауму, кивнул за собой маленькой испуганной девочке, прибившейся к их крыльцу в эту ночь, и навсегда покинул дом.
Это было удивительно, но им удалось бежать. Даже от всезнающего маркиза...
– Лучшего способа покончить с жизнью не придумаешь. – Сергей помог ему просунуть раненую руку в рукав промокшей от крови куртки. – Чем сунуться в Рох.
– Я все-таки надеялся немного. – Раненый опять поморщился. – Может, повезет...
– На кого?
– Помог же Бог нам бежать из Тариды... – Он благодарно кивнул Энии: – Спасибо, госпожа. У вас золотые руки. Не думал, что на свете есть такие добрые господа. Только...
– Даже и не думай, – сказал Сергей. – Второй раз ты не сделаешь там и шагу.
– Я не могу вернуться.
Они мечтали добраться до Нипорога – города, известного независимостью и свободолюбием своих жителей. Но в Досте удача покинула их вместе с последними остатками денег.
Лаума попробовала найти работу и пришла в дом Эго Доха, одного из самых богатых и влиятельных вельмож в городе, и это оказалась самая огромная ошибка. В Досте торговали рабами, и Эго Дох был одним из самых крупных работорговцев, кроме того, он имел деловые отношения с Аш-Таром. Лаума уже не вышла из его дома, а опешившему от такого поворота мужу грубо пояснили, что они должны крупный выездной налог маркизу Ар-Розу, кроме всех остальных нарушений выезда из хозяйских владений, и его жена, его Лаума, – будет продана в покрытие долга. Она была просто красавица, его Лаума...
Он работал не разгибая спины три дня – и впервые купил меч. Пристроил у сердобольной хозяйки, у которой они снимали комнатку, девочку и отправился к Роху. С огромнейшим чувством вины перед своей женой – за все беды, и с одной целью – или добыть драгоценной и ужасно дорогой эмацеи, или погибнуть...
– Ты что, думаешь, твоя смерть поможет твоей жене? – Сергей помог ему полусидя прислониться к дереву. – Ты о ней подумал? И о девочке...
– Только о них и думаю. Но не мне тягаться с Эго Дохом... Вот и положился на Бога – вдруг повезет.
– Тебе и повезло. Тем, что смог унести ноги. Неужели ты серьезно веришь, что этот Дох отпустит твою жену, даже если принесешь ему деньги?
Тот промолчал, хмуро задумавшись. Сергей выпрямился и посмотрел на Энию – она ответила долгим вопросительным взглядом. Потом, нахмурившись, отошла вместе с ним в сторону.
– Эния... – Он отвел глаза.
– Я поняла, – хмуро прошептала она. – Даже и не думай.
– Эния, я только...
– Сережа. Мы ему обязательно поможем, я тебя тоже хотела просить об этом. У меня есть кое-какие драгоценности. Их хватит для любого выкупа.
– Эния. Нам надо будет на что-то жить. По крайней мере – первое время.
– Ничего, проживем. Пойдем работать. Я кое-что умею.
– Эния. – Он постарался сделать голос убедительным. – Мне все равно придется бывать в Рохе. Иначе я не был бы рохером.
– Я знаю, – так же убедительно ответила она. – Потом. Не сейчас. Сергей, мы только что вышли оттуда...
Он замолчал, не отрывая от нее глаз. Она тоже молчала, глядя куда-то в сторону и слегка покусывая нижнюю губу. Раненый у дерева думал о чем-то своем, печальном. Так. Первая семейная размолвка...
– Эния. – Сергей вздохнул. – Потом я тебе очень многое расскажу. О себе. Ты поймешь, ты обязательно поймешь, что... Понимаешь, все очень сложно, мир далеко не так прост, как кажется... В общем, я должен там бывать. Чтобы понять его тайну.
Она долго молчала, продолжая смотреть в сторону, потом повернулась – ее глаза предательски увлажнились.
– Ты знаешь, о чем я мечтала? – Он молчал, да она и не ждала от него ответа. – Что мы будем жить. Нормально жить, своей семьей, как живут все люди. Я буду читать и рассказывать детям сказки – иногда покрикивая на самого неугомонного, и заботиться о нашем доме, и потом готовить вкусный пахучий ужин, и все вместе – ждать с работы нашего папку...
– Эния, солнышко мое. – Он поднял и поцеловал ее руку. – Хорошо, пусть будет по-твоему. Я никуда не пойду. Нам надо помочь ему добраться до хутора.
– Да нет, иди. – Она печально вздохнула. – Ничего не выйдет хорошего, если я буду удерживать тебя вопреки твоей воле. Заставлю идти у себя на поводу. Это уже будешь не ты... Делай то, что считаешь нужным. Мне придется со многим смиряться...
Это уже говорила принцесса. Сергей некоторое время смотрел ей в глаза, потом неожиданно быстро наклонился и поцеловал.
– Мне очень хочется идти у тебя на поводу. Но поверь, я совсем, совсем ничем не рискую. Я никуда не полезу – если будет хоть чуточку серьезный риск. Я зайду только на десяток шагов, и если хоть что-то не то – сразу быстренько назад и в кусты, и замру смирненько, как кролик. И поверь, нам действительно будут нужны деньги.
Она только опять вздохнула. Сергей повернулся к раненому:
– Как тебя – Юрм, кажется? – Тот кивнул головой. – Как ты себя чувствуешь, Юрм?
– Спасибо вам, теперь гораздо лучше.
– Сможешь идти? Потихоньку.
– Смогу и скоро пойду. – Он отвел взгляд в сторону.
– К хутору.
Тот ничего не ответил, и по его молчанию было понятно, что он придерживается иного мнения. Что это – упрямство или, может быть, преданность?
– К хутору, Юрм, – повторил Сергей. – Я не собираюсь тебя отговаривать, ты взрослый человек. Но в такой форме ты не боец, это заведомая смерть, и даже без борьбы. Много ты так напомогаешь своей Лауме... Подлечись, приди в себя. И потом уже хватай свой меч.
Тот удивленно посмотрел на Сергея – это ему явно не приходило в голову. Все-таки желание помочь жене в нем было сильнее, чем просто умереть.
– Двигайтесь помаленьку, – кивнул ему Сергей. – Моя супруга тебе поможет.
Эния тоже удивленно взглянула, но не возразила и только покорно вздохнула.
– А вы, господин? – Тот начал потихоньку подниматься – принцесса подскочила и подхватила под руку, он благодарно улыбнулся: – Спасибо...
– Слушай. – Сергей задумчиво потер висок. – А почему ты решил, что мы господа?
– Сразу видно. – Он пошатнулся и она поддержала, чтобы не упал.
– Я вас догоню, – ответил Сергей и добавил, больше для нее: – По дороге...
И пошел среди деревьев быстрым размашистым шагом – в сторону тумана. Как теперь будет реагировать на него Рох? С такими-то целями... Юрм проводил его удивленным взглядом.
Рох реагировал нормально, вернее – как обычно, никак не реагировал. Виски привычно сдавило чувство гнета и беспокойства, эфир показал обычную картину средней плотности огоньков, больших и маленьких размеров, двигающихся в разных сторонах по своим делам. Сергей собрался с духом и постарался выбросить из головы все посторонние мысли, особенно – чувство спокойствия и начинающей иногда возникать самонадеянности. В роли охотника он выступал впервые. Вот как повернулось, никогда бы не подумал раньше...