Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 (СИ)

Я подошел к столу и ударил ладонью по столешнице.
— Пусть они строят. Пусть армия тянет линию. Это их стихия. А я… я дам им то, чего у них нет. Я дам им «железо». Я вернусь в Тулу и превращу завод в мануфактуру государственного масштаба. Я завалю их проводами, аппаратами, батареями. Я создам учебный центр, который будет штамповать телеграфистов сотнями, а не десятками.
Иван Дмитриевич сидел в кресле, глядя на меня, прищурившись.
  
— Вы хотите снять с себя ответственность за сроки?
— Наоборот. Я хочу взять на себя ответственность за то, что без меня рухнет. Если я буду в лесу, завод встанет. А если встанет завод — встанет и стройка, сколько бы солдат вы туда ни нагнали. Нечем будет соединять столбы.
Он помолчал, обдумывая мои слова. В тишине слышалось лишь потрескивание дров в камине.
— Логично, — наконец произнес он. — Инженерные части действительно справятся с установкой столбов лучше гражданских. У них есть структура. Но Каменский хочет видеть вас на передовой. Он верит в вашу… магию.
— Магия — это логистика, — парировал я. — Объясните ему это. Мы пойдем к нему вместе. Утром. Пока его гнев остыл, а разум еще ищет решения. Мы предложим ему сделку: армия строит, я обеспечиваю. И мы оба — вы и я — осуществляем общий надзор. Ревизии. Постоянные проверки. Если где-то застрянут — я приеду и решу проблему. Но мое место — у станка, а не у лопаты.
Иван Дмитриевич допил коньяк и поставил бокал.
— Рискованно. Он может решить, что вы трусите. Пытаетесь сбежать в теплый кабинет.
— Пусть решает, что хочет, — я чувствовал, как внутри поднимается холодная решимость. — Главное, чтобы он понял: так мы дойдем до Смоленска. По-другому — застрянем под Можайском.
— Хорошо, — кивнул глава Тайной канцелярии. — Утром идем к нему. Но говорить будете вы. Я лишь поддержу… если сочту аргументы убедительными.
* * *
Утро в штабе Каменского начиналось рано. Когда мы вошли в приемную, адъютанты уже носились с бумагами, как ошпаренные. Фельдмаршал был у себя, и, судя по рыку, доносившемуся из-за дверей, он был в «рабочем» настроении.
Нас впустили сразу. Каменский стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на плац, где маршировали солдаты.
— А, чудотворцы, — прогудел он, не оборачиваясь. — Пришли просить отсрочку? Или денег мало?
— Пришли предложить, как выполнить ваш приказ быстрее, Ваше Высокопревосходительство, — спокойно ответил я.
Каменский развернулся. Его взгляд был тяжелым, оценивающим.
— Слушаю.
Я глубоко вздохнул. Сейчас или никогда.
— Михаил Федорович, вы назначили меня строить линию. Но если я буду лично руководить установкой каждого столба, мы проиграем. Я один. А верст — тысячи.
— И что вы предлагаете?
— Я предлагаю передать строительство тем, кто умеет это делать профессионально. Инженерным войскам. Полностью. У вас есть офицеры, саперы, понтонеры. Они уже обучены, они дисциплинированы. Передайте стройку под командование инженерного корпуса. Пусть каждый участок возглавляет кадровый военный.
Каменский нахмурился.
— Вы хотите умыть руки, Воронцов?
— Я хочу развязать себе руки для главного, — твердо сказал я. — Стройка — это полдела. Главная проблема — оборудование. Провода, изоляторы, аппараты, батареи. Сейчас мы делаем их кустарно, в мастерских. Для линии до Смоленска нужны промышленные объемы. Тонны меди. Тысячи банок с кислотой. Сотни аппаратов.
Я сделал шаг вперед.
— Если я буду в лесу, кто это сделает? Интенданты? Они разворуют половину, а вторую половину купят не того качества. Я предлагаю выход: армия строит, я создаю промышленную базу. Я гарантирую, что у ваших строителей не будет ни дня простоя из-за нехватки материалов. Я завалю их оборудованием.
Каменский молчал, сверля меня взглядом. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая «за» и «против».
— А контроль? — спросил он. — Кто будет следить, чтобы мои полковники не халтурили?
— Мы, — вступил в разговор Иван Дмитриевич. — Тайная канцелярия и лично Егор Андреевич. Мы создадим летучие инспекционные группы. Внезапные проверки на любом участке. Если темп падает или качество хромает — мы там. И с нами ваши полномочия на трибунал.
Фельдмаршал прошелся по кабинету. Скрип его сапог казался оглушительным. Он подошел к карте, провел пальцем по линии на Запад.
— Инженерные войска… — пробормотал он. — Да, у них есть опыт. Но у них нет… гибкости.
— Гибкость обеспечу, — заверил я. — Мне нужно решать технические проблемы. Если нужно перекинуть кабель через реку особым способом — я пришлю чертежи и специалистов. Но рутинную работу — копать, ставить, тянуть — должна армейская машина.
Каменский резко повернулся.
— Хорошо. В этом есть смысл. Вы правы, Воронцов, микроскопом гвозди не забивают. Ваша голова нужна мне для другого.
Он вернулся к столу и сел.
— Я передам строительство инженерному корпусу. Назначу ответственного генерала, который будет драть с них три шкуры. Но с вас, Воронцов, я спрошу за «железо» и общий контроль.
Он поднял палец.
— Вы лично отвечаете за создание производства. Не мануфактуры, а завода. Настоящего. Чтобы через три месяца склады ломились от провода. Если стройка встанет хоть на час из-за того, что у вас кончились изоляторы — вы поедете в Сибирь. Не строить телеграф, а валить лес. Сами.
— Согласен, — выдохнул я.
— И еще, — добавил Каменский, уже беря перо. — Учебный центр. Мне нужны телеграфисты. Много. Создайте школу. Поток. Чтобы к лету у меня в каждом полку сидел человек с вашим аппаратом.
— Будет исполнено, Михаил Федорович. Мы уже работаем над этим.
— Вот и хорошо, Воронцов.
Когда мы вышли из кабинета, я почувствовал, как рубашка прилипла к спине. Иван Дмитриевич едва заметно улыбнулся уголками губ.
— Вы умеете торговаться, Егор Андреевич.
— Это не торговля, — ответил я, вытирая лоб. — Это выживание.
— Теперь — в Тулу? Нам предстоит построить империю внутри империи. И на этот раз — промышленную.
— Тула не потянет, — сказал я, глядя прямо в глаза Ивану Дмитриевичу.
Мы стояли в коридоре штаба, где еще витал запах табака и тяжелого духа фельдмаршала. К нам подошел генерал Земцов.
— Что не потянет? — спросил он. — Мне поручено сопровождать стройку. В чем вы видите препятствие?
Земцов, грузный мужчина с красным обветренным лицом, отвечавший за финансы и снабжение, нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.
— Что значит «не потянет», полковник? — он выделил мое новое звание с легкой иронией. — У вас там лучший завод в Империи. Станки, мастера, ваши эти… пневматические молоты. Каменский дал приказ. Вы хотите сказать, что не можете его выполнить?
— Я хочу сказать, Ваше Превосходительство, что физику не обманешь, — парировал я. — Да, завод лучший. И именно поэтому он сейчас задыхается. Мы делаем штуцеры. Тысячи штук. Мы льем сталь для новых пушек. Мы делаем паровые машины. Каждый станок занят, каждый мастер работает в три смены. Если я сейчас вклиню туда производство кабеля в промышленных масштабах — а это тонны меди и гуттаперчи в сутки — встанет всё остальное.
Я сделал паузу, давая генералу осознать масштаб проблемы.
— Вы хотите остановить производство оружия накануне войны ради проволоки? Фельдмаршал вам за это спасибо не скажет.
Земцов побагровел. Он понимал, что я прав, но признать это интендант открыто не мог.
— И где же вы прикажете брать ваш кабель? — буркнул он. — В Англии заказывать? Так блокада.
— В Подмосковье, — ответил я, разворачивая на подоконнике карту, которую прихватил из кабинета Каменского. — Смотрите. Вот Москва. Вот западное направление, куда мы тянем линию. Везти готовую продукцию из Тулы — это лишние двести верст по распутице. Это время, это обозы, это риск.
  
Я ткнул пальцем в точку южнее Москвы.
— Подольск.
Земцов и Иван Дмитриевич склонились над картой.
— Почему Подольск? — спросил глава Тайной канцелярии.