Приёмыш на заклание

— К сожалению, это невозможно.
— Это почему же, доктор? — удивился Квин.
— Больная сейчас не в состоянии принимать посетителей. Кроме того, у меня есть совершенно конкретные указания мистера Хамфри на этот счет.
— Не позволять его жене разговаривать с офицером полиции? — сухо спросил Квин.
— Я этого не сказал, инспектор. Обстоятельства, при которых миссис Хамфри оказалась у нас, — как я полагаю, известные вам, — делают вполне понятными такие пожелания мистера Хамфри. После поступления к нам миссис Хамфри ни с кем не встречалась, за исключением обслуживающего персонала и своего супруга.
— Как ее здоровье сейчас?
— Лучше. Наш прогноз дальнейшего течения ее болезни теперь значительно более оптимистичен. Однако всякое волнение...
Доктор явно нервничал. Он без конца теребил свой галстук-бабочку, поправлял бумаги на столе и телефонный шнур.
— Да, между прочим, — что с ней?
— Послушайте, инспектор Квин, вы, конечно, не ожидаете, что я отвечу вам на такой вопрос? Если мистер Хамфри найдет нужным разговаривать о болезни жены, это его дело. Я же, как ее врач, — не могу.
Квин вынул небольшой черный блокнот и перелистал его. Дуэйн внимательно следил за ним.
— Ну-с, теперь о вашем телефонном звонке в субботу, двадцатого августа, в контору нью-йоркского адвоката по фамилии Финнер...
Доктор Дуэйн подскочил, словно через его стул пропустили электрический ток.
— Мой звонок?! — воскликнул он. — Почему вы так сказали?
— Потому, что это вы звонили.
— Ваши люди просто преследуют меня! Я же давно сказал этим детективам, что ничего не знаю о звонке человеку с такой фамилией.
— Да? Видно, кое-кто из ребят уже занимался этим вопросом, — пробормотал инспектор. — Когда вас об этом спрашивали, доктор Дуэйн?
— В конце августа. В процессе следствия об убийстве этого... Финнера, что ли, нью-йоркская полиция якобы установила, что кто-то отсюда говорил по телефону с канцелярией этого типа... Позвольте, разве вам неизвестно, что полицейские уже разговаривали со мной? — с внезапным подозрением спросил он.
— Конечно, известно, доктор, так же, как и то, что звонили именно вы.
— Докажите! — резко ответил Дуэйн. — Или пусть ваши люди это докажут! Я им сразу сказал тогда, что произошла какая-то ошибка. Больного по фамилии Финнер или кого-то, связанного с таким человеком, у нас никогда не было. В доказательство этого я предъявил все наши регистрационные документы и журналы. Вполне возможно, что звонил кто-то из нашего обслуживающего персонала, но все служащие это отрицают. Я могу допустить также, что кто-то из моих служащих все-таки звонил в Нью-Йорк и попал к Финнеру по ошибке...
— Пожалуй, в известной мере это и лучше, — задумчиво заметил Квин после возвращения в коттедж Джесси в Роуэйтоне. — Он, конечно, лжет, что не звонил Финнеру в день убийства, однако полицейские поверили ему. Единственная ниточка к Хамфри оказалась оборванной в самом начале.
— Вы еще и словечка не сказали, нравится ли вам мой домик, — пожаловалась Джесси, окруженная швабрами, мокрыми тряпками и ведрами.
— У вас домик, Джесси, как картинка... Так вот, о Дуэйне. Все его великосветское учреждение только на тайне и держится. Он не может позволить, чтобы его фамилия упоминалась в связи с делом о каком-то убийстве, и сейчас пытается защитить от возможных неприятностей не Хамфри, а себя. — Квин гневно посмотрел на свою чашку кофе.
— Уж эти мне люди!
— Какие?
— Да мои жильцы. В каком состоянии они оставили мой домик! До этого он был прямо игрушкой. Это не люди, а свиньи! Вы только посмотрите на эту грязь, Ричард!
— Уж коль скоро я оказался здесь, пожалуй, мне придется сейчас съездить и переговорить с Эйбом Перлом, — продолжал спокойно Квин.
— Да? Ну, а я за это время хотя бы немного наведу тут порядок.
— Я еще не встречал такую женщину, которая, увидев грязь в доме, могла думать о чем-то, кроме уборки, — улыбнулся Квин. — Ладно, Джесси. Я поехал.
Эйб Перл так крепко потряс ему руку, что чуть не оторвал.
 
— Скажи же, ради бога, что вообще происходит! — взмолился он.
Когда Квин рассказал ему все, Эйб Перл покачал головой.
— А знаешь, Дик, до миссис Хамфри так же трудно добраться, как если бы она находилась в одиночном заключении. Ты тоже думаешь, что она совсем спятила и поэтому ее муж и врач не желают, чтобы ее кто-нибудь навещал?
— Нет, — ответил Квин. — Нет, Эйб, я этого не думаю. Все, что сегодня произошло в санатории, лишь укрепило мои подозрения.
— Какие именно?
— По-моему, Хамфри просто прячет жену от нас.
— Ничего не понимаю, — признался Эйб Перл.
— Хамфри поместил ее в такое место, где с ней никто не может переговорить. Ему хотелось бы, чтобы мы даже забыли о ее существовании. Он до смерти боится, что его жена может что-то рассказать нам.
— О нем? — недоуменно спросил Перл.
— И о нем и о ребенке. О двух других убийствах он вряд ли ей сказал. Если Элтон Хамфри не хочет, чтобы мы что-то знали, нам обязательно следует это узнать.
Наша задача состоит в том, чтобы добраться до Сары Хамфри...
Джесси пыталась было утверждать, что ей нужно по меньшей мере на неделю задержаться, чтобы привести дом в порядок, однако Квин убедил ее немедленно возвратиться в Нью-Йорк.
Здесь они застали расстроенных Хьюза Джифина и Эла Мэрфи. Джифин пощипывал кожу вокруг шрама, а Мерфи рассматривал тыльные стороны своих рук, покрытых рыжими волосами.
— Так вот, инспектор, в больнице мне ничего узнать не удалось. След ведет только к Финнеру и ни к кому больше. Однако Финнер не оплачивал счетов, а делала это Конни Кой из денег, которые он ей передавал наличными. Хамфри, видимо, держался от всего этого как можно дальше.
— Мэрфи, тебе повезло с таксистами?
— Нет, — уныло ответил бывший сержант. — Я должен был переговорить с каждым таксистом со стоянок вокруг Центрального вокзала, но это ничего не дало. Хамфри или перехватил проезжавшее мимо случайное такси, когда выслеживал девушку, или воспользовался частной машиной.
Квин отрицательно покачал головой.
— Хамфри должен был чувствовать себя значительно безопасней в такси. Увидев, что Кой села у Центрального вокзала в такси, Хамфри мог взять другое, например на Медисон-авеню или на Лексингтон-авеню, доехать до какого-то места недалеко от дома Кой, а дальше пойти пешком. Возможно, что и после убийства он также ушел, изображая обычного пешехода.
Мэрфи подавленно смотрел на инспектора.
— Ну, ничего, — ободрил его Квин. — Будем продолжать.
Он похлопал друзей по плечу и отправил их по домам.
А Крипсу было сказано:
— Джонни, прекрати слежку за Хамфри. Пусть этим занимается один Пит Анжело.
— Вы увольняете меня, инспектор? — спросил Крипс, усиленно делая вид, что шутит.
— А тебе не хочется терять то большое жалованье, которое я плачу? — так же натянуто улыбнулся Квин. — Скажи, пожалуйста, тебя заметил кто-нибудь из полицейских, занимающихся этими делами?
— Думаю, что нет.
— Нам придется пойти на некоторый риск, потому что мы топчемся на месте. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал: я бы занялся этим сам, но ты лучше подходишь для этого. Зайди в уголовную полицию, вроде бы просто повидать ребят.
— И навести там разговор на следствие по делам Кой и Финнера?
— Да, особенно на дело Кой. Выясни, что полиции удалось узнать. Только не слишком усердствуй, а то мне придется выручать тебя из тюрьмы.
О результатах этого визита Крипс сообщил на следующий день:
— Ни черта у полиции нет, инспектор. Единственной зацепкой по делу Финнера у них был телефонный звонок из Нью-Хейвена, но и тут Дуэйн их разочаровал. Они вначале было подумали, что он участвует вместе с Финнером в торговле детьми, однако после проверки он оказался чистеньким, как новорожденный. Полицейские посмотрели также все материалы из папок Финнера, но совершенно безрезультатно.